Он продолжал идти вперёд, пока компания внезапно не замолчала.

— Приветствую вас, капитан Даруд, — дрожащим старческим голосом произнёс Ашмаэль. — Вы сказали обратиться к вам, если мне понадобится помощь.

— Да, — ответил Даруд. — Только я не ожидал увидеть тебя так рано.

— Один мудрый человек когда-то сказал мне: помощь следует принимать с благодарностью, а не с вопросами.

Даруд прищурился. Он узнал эти слова. Именно их он сам произнёс после битвы, когда благодарил Ашмаэля за спасённую жизнь.

— Чем я могу тебе помочь?

— Мне так и не удалось найти ночлег, а для моих старых костей ночь выдалась слишком промозглой, — сказал Ашмаэль, обведя рукой клубящийся вокруг них шелковистый туман.

Даруд повернулся к своим людям и махнул рукой.

— Идите уже домой, докучайте своим жёнам.

— Старшему офицеру всё-таки положено сопровождение до дома, — возразил один из мужчин.

— Аббей сала! — ругательство эхом прокатилось по тихой утренней улице. — Я не случайно стал капитаном. Уж как-нибудь сумею о себе позаботиться.

— В этом я не сомневаюсь, — ответил тот же мужчина. — Но мне будет спокойнее, если я провожу вас.

— Убирайся, пока я не вышвырнул тебя из Императорской гвардии и не нанял нянькой к своему новорождённому внуку.

Даруд упёр кулаки в бока и притворно свирепо уставился на подчинённого.

— Ладно, ладно.

Остальные джинны рассмеялись и двинулись прочь. Теперь Даруд остался один, и лишь единственная сфера света парила над ним.

— Пойдёмте, старейшина. Переночуете у меня.

— О, нет, я не могу так вас обременять, — возразил Ашмаэль. — Мы совсем рядом с дворцом. Мне хватит сухого уголка в конюшне.

— Ты уверен?

— Да. Сено для меня достаточно мягкое.

Вместе они побрели обратно через дворцовые ворота, миновали стражу и направились к конюшням. Вскоре дорога сделала поворот. Искусно подстриженные живые изгороди на несколько мгновений скрыли их от глаз охранников. И тогда Ашмаэль сбросил чужой облик, вновь став самим собой.

— О, Создатель!

Даруд отшатнулся и прижал кулак к сердцу.

— Ашмаэль?.. Это ты? Или передо мной призрак?

— Это я. Тот самый человек, который однажды спас тебе жизнь.

Ашмаэль встретился с ним взглядом.

— Скажи мне, Даруд… Ты предал меня? Заслужил благосклонность узурпатора, помогая ему?

Даруд побледнел.

— Нет, Ашмаэль. Никогда. Я никогда бы так не поступил. Я слишком многим тебе обязан.

— Тогда что ты сделал?

Даруд опустил глаза.

— Я должен был отомстить за тебя. Или хотя бы погибнуть, пытаясь это сделать, — прошептал он. — Но вместо этого, когда решил, что всё потеряно, я сложил оружие и присягнул ему на верность. Сказал, что всего лишь выполнял приказы.

Наступило долгое молчание.

Наконец Даруд едва слышно добавил:

— Я хотел жить.

Ашмаэль тяжело вздохнул и провёл ладонью по губам. Он не мог винить Даруда. Сам Ашмаэль никогда не избрал бы подобный путь. Но он не мог осуждать этого джинна за желание сохранить собственную жизнь. За возможность однажды увидеть своего новорождённого внука.

— Ты сделал то, что должен был сделать.

Даруд поднял голову. Его глаза блестели.

— Прошу тебя. Ты должен пойти со мной. Хотя бы позволь мне предложить тебе гостеприимство моего дома, пока не найдёшь собственное жильё.

— Ночлег был всего лишь предлогом. Мне от тебя нужно не это.

— Тогда что? — Даруд обхватил левую руку Ашмаэля обеими ладонями. — Скажи, что я могу для тебя сделать.

Ашмаэль наклонился ближе.

— Проведи меня во дворец, — тихо произнёс он. — Дай мне хотя бы несколько минут наедине с императором.

В конце концов Ашмаэль принял облик одного из императорских гвардейцев Даруда, и они вошли во дворец с таким уверенным видом, словно им здесь принадлежало всё. По дороге шутили о том, что работа никогда не заканчивается и какой-то забытый отчёт срочно требует их внимания.

Как только стражники скрылись из виду, Даруд провёл его к одному из многочисленных тайных ходов дворца.

Они нырнули в тёмный коридор и зажгли джинновское пламя.

— Спасибо, — сказал Ашмаэль. — Теперь тебе лучше уйти.

— Ты сможешь найти дорогу?

— Да. Я всё ещё помню.

План дворца намертво отпечатался в памяти Ашмаэля ещё с тех времён, когда он командовал Императорской гвардией.

— Мне нужно было лишь попасть внутрь.

Даруд кивнул.

— Если ты уверен…

— Уверен. А тебе следует забрать семью и новорождённого внука и покинуть Город Латуни, — сказал Ашмаэль. — Когда я закончу, на тебя начнут охоту.

— Я знаю.

Даруд тяжело вздохнул и ушёл.

Ашмаэль быстро двинулся по тоннелю, пока не добрался до потайной двери. Осторожно приоткрыв её, он заглянул внутрь. За столом сидел Закир, склонившись над книгой в свете лампы. Он всегда любил книги. До Ашмаэля донёсся аромат жасмина — благовония тлели в резном мраморном сосуде.

Адреналин ударил в кровь, едва не заставив Ашмаэля выскочить из укрытия.

Он мог без труда поразить предателя молнией прямо отсюда. Но не станет нападать исподтишка. Из темноты. Это поставило бы его на один уровень с бывшим другом. Нет. Он хотел, чтобы Закир увидел его лицо.

Чтобы точно знал: он — Ашмаэль бен Кашеф — отомстил за свой клан.

Закир перевернул страницу и принялся насвистывать мелодию, которую Ашмаэль знал наизусть. Старая джинновская песенка. Когда-то они пели её во время изнурительных переходов в военном лагере, где вместе проходили начальную подготовку. Теперь каждая нота впивалась в Ашмаэля, словно наконечник копья.

Смерть была бы слишком лёгким наказанием. Возможно, Закир успел бы испытать несколько мгновений страха. Сожаления. Боли. А потом всё закончилось бы, и ему больше никогда ни до чего не было бы дела.

Если во Вселенной существовала справедливость, Создатель покарает Закира после смерти. Но Ашмаэль хотел, чтобы тот страдал и в этой жизни.

Самой совершенной местью было бы отнять у Закира всех и всё, что ему дорого. И оставить его в живых. Одного. Возможно, тогда этот джинн наконец узнает, что такое сожаление. Поймёт ту боль, которую сам причинил другим.

Прохладные пальцы ночного ветерка коснулись влажного лица Ашмаэля. Он вздрогнул. И в тот же миг Закир замер. А затем исчез.

«Какого чёрта?»

Ашмаэль, оставаясь невидимым, выскользнул из тайного прохода и оглядел тускло освещённую комнату с роскошной кроватью, резным письменным столом и креслом.

Куда подевался этот предательский ублюдок?

— Покажись. — Напряжённый голос Закира раздался справа. Послышался шорох движения. — Хватит прятаться в тенях. Выйди и сразись со мной лицом к лицу.

Теперь голос донёсся слева. С любым другим джинном Ашмаэль с радостью принял бы вызов. Вышел бы навстречу врагу открыто и без страха. Но Закиру он не доверял.

Сохраняя невидимость, Ашмаэль ответил:

— Сначала ты.

И едва последние слова сорвались с его губ, он резко бросился назад. Через мгновение воздух прорезал треск.

Шар сверкающей молнии пронёсся по комнате и ударил точно туда, где секунду назад стоял Ашмаэль.

«Вероломная верблюжья задница».

Ашмаэль именно такого и ожидал.

Он тут же метнул собственные молниеносные копья в ту точку, откуда прилетел удар. На полпути молнии врезались в невидимую преграду. Раздался оглушительный хлопок. Воздух затрещал и заискрился. Свет и электрические разряды отражались от клубившегося в комнате тумана, создавая жуткое, почти потустороннее зрелище. Одна из молний угодила в кувшин с водой. Глиняный сосуд разлетелся вдребезги, и во все стороны брызнули вода и острые осколки. Несколько из них обрушились прямо на Ашмаэля.

Он подпрыгнул, заметался и невольно взвыл от боли.

Противник тут же воспользовался моментом.

Бронзовый щит, до этого прислонённый к стене, сорвался с места, пронёсся по воздуху и с силой врезался в Ашмаэля, отбросив его назад. Он полетел, беспомощно размахивая руками, совершенно потеряв контроль над телом. Ашмаэль изо всех сил цеплялся за невидимость, но чувствовал, как она начинает ускользать.