Котори машинально кивнул ей. Девочка развернула бумажку. Смех оборвался.

— Дайкё.

Рико заглянула ей через плечо.

— Прямо самое плохое?

— Вот. Смотри.

— Ну-у, Нанами. Это же бумажка.

— А до этого ты говорила: «Давай спросим».

— Я думала, будет что-нибудь хорошее.

— Я тоже.

Нанами ещё раз посмотрела на предсказание.

— Всё. Не иду.

— Мы же договорились!

— Я сказала: если плохое — не иду. Ты слышала.

— Давай ещё раз. Я заплачу.

— Рико, я вслух сказала.

— И что?

Нанами оглянулась на кошку.

— А вдруг она слышала?

Она держала бумажку двумя пальцами, подальше от себя. Попробовала сунуть обратно в щель. Бумажка согнулась. Кошка не принимала.

— Обратно не получится, — сказал Котори. — Дайте мне.

Нанами сначала решила, что это чей-то младший брат. Маленький, в синей рабочей куртке до колен. Рукава подвязаны тряпочками. На одном колене пыль, к локтю прилип кусочек обёртки. Мальчик заметил её взгляд, обёртку снял, но бросать не стал — сунул в карман.

Лицо серое. Глаза странные, жёлтые. Впрочем, в зале всё мигало. Он всё ещё протягивал руку.

— Тут плохое, — сказала она.

— Я понял. У нас такое на верёвку вешают.

— У вас это где? — спросила Рико.

— В храме. На горе.

Он принял бумажку. Замолчал на секунду, потёр большим пальцем сгиб.

— Ты её прямо боишься, — сказал он уже тише.

Нанами потянулась забрать бумажку.

— Не бери. Тебе-то зачем?

— Ты её даже держать не хочешь. А мне не страшно.

Он сложил бумажку и убрал в карман. Нанами осталась с пустой ладонью. Рико посмотрела на неё с таким видом, будто всё давно предлагала сделать именно так.

Мальчик тем временем разглядывал кошку.

— А хорошее она тоже даёт?

— Иногда, — сказала Нанами.

— Тогда подожди.

Он достал жетон. Примерился к щели, повернул ребром. Кошка поклонилась; он ответил чуть заметным поклоном, словно у них это уже было заведено.

Бумажку сначала подержал закрытой. Нахмурился. Развернул, приблизил к глазам, отодвинул.

— Что здесь написано?

— Кё, — подсказала Рико. — Просто неудача. У неё была большая.

— Эта легче, — согласился он.

— Вот видишь, Нанами. Уже лучше.

Мальчик спрятал бумажку и полез за следующим жетоном.

Нанами поймала его за рукав.

— Не надо тратить. Я и так пойду.

— Правда?

— Правда. Это просто бумажка.

Он посмотрел на её руку, всё ещё сжимавшую рукав. Потом на кошку.

— Одну ещё хочу. Сам.

Нанами отпустила.

Кошка поклонилась. На этот раз мальчик заранее подставил ладонь под щель, ещё до того, как предсказание выпало целиком.

— А тут?

Рико заглянула через его плечо.

— Дайкити! Нанами, дайкити!

На них обернулись.

Мальчик посмотрел сначала на Рико, потом на Нанами и широко улыбнулся.

— Это хорошее. Я уже понял.

Протянул ей бумажку.

— Себе оставь, — сказала Нанами. — Ты же купил.

— У меня две есть.

— Но плохие.

— У меня для плохих целая верёвка. Бери.

Он держал бумажку перед ней и ждал. Нанами наконец взяла её, случайно коснувшись его пальцев. Они оказались холодными.

— Спасибо. Я Мидзуно Нанами. А это Огава Рико.

— Котори. А Нанами я уже слышал.

Она чуть приподняла брови.

— Рико тебя так назвала, — пояснил он.

— Рико можно. Мы давно дружим. А ты пока зови меня Мидзуно-сан.

Котори кивнул.

— Мидзуно-сан. Огава-сан.

— А тебя — Котори-кун? — спросила Рико.

— Можно.

Он повторил одними губами оба обращения, стараясь запомнить. Потом посмотрел на Рико.

— А вас, Огава-сан, весь зал слышал. Когда хорошее выпало.

Рико рассмеялась.

В этот момент зал залило белым светом. Жёлтый свет в глазах Котори остался.

Линзы, решила Нанами. Сейчас всякие есть.

— Пойдём сфоткаемся, — сказала Рико. — Втроём. На счастье.

Котори заинтересованно поднял голову.

— Это где?

В будке было тесно и ослепительно светло. Котори протиснулся между девочками и спросил, куда смотреть. Рико показала на камеру.

Он встал на носки.

— Тебя и так видно, — сказала Нанами.

Котори опустился на пятки.

— Тогда скажите, когда улыбаться.

Автомат велел улыбнуться. Котори повернулся на голос.

Вспышка.

— Да не туда! — засмеялась Рико. — Сюда смотри. Ещё будет.

На второй раз он успел. Улыбка вышла шире, чем требовалось; Нанами сама рассмеялась, глядя на него, и вспышка застала её с открытым ртом.

— Всё, эту не берём, — сказала она.

— Эту берём, — немедленно решила Рико.

Они перешли к экрану. Автомат увеличил девочкам глаза, выбелил кожу, добавил блёсток. Котори остался как был — маленький, серый, с растрёпанными волосами.

Рамка поиска лиц скользнула по Нанами, по Рико, вернулась. Котори пропустила.

— Он тебя не видит, — сказала Рико. Ткнула стилусом. — Эй. Тут ещё человек.

Котори приподнялся на носках и потрогал экран там, где было его лицо.

— Я же здесь.

Рико попробовала ещё раз. Рамка перескочила на Нанами.

Мальчик перестал улыбаться. Нанами вдруг стало неловко за свои огромные нарисованные глаза.

— Может, из-за света, — сказала она. — И так нормально получилось.

Котори посмотрел на неё. Потом снова на снимок.

— А ты можешь нарисовать? — спросил он Рико.

— Что?

Он показал на стилус.

— Мне тоже что-нибудь.

— Запросто.

Рико открыла штампы. Пролистала сердечки, звёздочки, уши. Поставила ему два красных рожка.

Котори фыркнул.

— Что? Не нравится?

— Нравится. У нас один с такими ушёл.

Рико оглянулась на Нанами.

— Откуда ушёл?

— Из храма. Только ему из волос делали. — Котори подался к экрану. — Левый чуть ниже. Можешь подвинуть?

Рико подвинула.

— Так?

— Теперь одинаковые.

Нанами уже не была уверена, что он шутит. Но он смотрел на рожки с таким удовольствием, что она тоже выбрала штамп — маленькую птицу — и поставила возле его плеча.

— Это тебе.

Котори замолчал.

Наклонился ближе, рассмотрел.

— Её оставь, — попросил он. — Спасибо, Мидзуно-сан.

Нанами посмотрела на птицу. Потом на него.

— Можешь звать меня Нанами.

— Как Огава-сан?

— Угу.

— А меня Рико, — сказала та, не поднимая глаз от экрана. — А то я всё оглядываюсь, когда ты говоришь «Огава-сан».

— Нанами. Рико, — повторил он, теперь глядя на каждую по очереди.

Нанами кивнула. На этот раз ей не показалось, что он торопится.

Рико вписала дату и «счастье!!». Принтер зажужжал.

Пока они делили снимки, Котори следил за ножницами.

— Мне, где все трое, — сказал он. — Можно?

— Они все такие. Держи.

Он взял полоску за самые края и поднёс к свету.

Нанами повернулась к зеркалу. Когда снова посмотрела на него, мальчик уже отодвигал занавеску.

— Ты уходишь?

— Меня ждут. Спасибо за птицу.

— Пока, Котори-кун!

Он обернулся, помахал полоской и чуть не задел ею косяк. Сразу опустил руку, проверяя, не помял ли.

Рико проводила его взглядом.

— Странный немножко.

— Угу.

Нанами спрятала снимок в чехол телефона, за карточку, а хорошее предсказание — в карман. Нащупала бумажку пальцами. На месте.

Котори шёл между автоматами, поглядывая на полоску.

Три лица. На одном снимке он смотрел мимо, на другом улыбался вместе с девочками. Над головой рожки. У плеча птица. Он сдвинул ворот куртки, словно птица и правда сидела там и ей могло быть неудобно.

У прохода пришлось остановиться: парень с метлой сгребал мусор из-под сиденья. Метла была короткая, плоская, а совок — на длинной ручке. Наклоняться не нужно.

Котори спрятал снимок и присел рядом.