Метлу донёс до ворот. Там остановился, представил себя с нею среди прохожих и прислонил к столбу прутьями вверх.

— Я ненадолго, — сообщил двери.

Гин догнала его у последнего дома.

— Ты куда это?

— Посмотреть, куда все ходят. И что там детям дают.

За забором залаяла собака. Гин шмыгнула за его ноги. Котори остановился, давая ей укрыться.

— А город подметать будешь? — спросила она снизу.

— Сначала посмотрю, сколько его.

Собака царапала забор.

— Ты со мной? — спросил Котори. — Или у тебя опять дело в другой стороне?

Гин выбралась из-за его ног.

— Иди уже.

Внизу пахло дымом и мокрым железом. Котори узнавал дорогу: вот решётка, в которой застревала бумажка, вот автомат с горячими банками. На этот раз можно было останавливаться сколько угодно. Никто не заваливался набок и не терял по пути покрывало.

У автомата он заглянул под лоток, потом нагнулся ещё ниже.

— Ищешь ту банку? — спросила Гин.

— Хотел узнать, выпила ли ты.

— Нет.

— Я ещё не спросил.

— Уже спросил.

Он хмыкнул и догнал её.

Ближе к вокзалу стало людно. Котори научился проходить между взрослыми: чуть повернуть плечо, пропустить пакет, вовремя шагнуть в сторону. Один раз всё же получил локтем по макушке. Потёр голову, сердито оглянулся, но человек уже ушёл.

Зато под ногами нашлись монета с дыркой, крышка от бутылки и красная варежка. Варежку Котори надел на столбик ограды. Отошёл, проверил, хорошо ли видно, и повернул большим пальцем к улице.

Из-за угла посыпались монеты. Он замер. Звук не кончался. Короткая пауза — и снова целый обвал, звонкий, перекатывающийся. Котори поспешил к углу.

Вывеска мигала красным и жёлтым. За широкими стёклами двигались люди, вспыхивали экраны. Двери разъехались, выпустили двух мальчиков с пакетами, и тёплый воздух пахнул в лицо.

Котори шагнул ближе. Двери снова открылись. Он отступил. Они закрылись.

— Не сломай, — сказала Гин.

— Я даже не трогаю.

Он попробовал ещё раз, теперь с краю. Двери его заметили и там. Котори довольно кивнул.

— Ты пойдёшь?

Гин сунула нос в полосу тёплого воздуха, чихнула и попятилась.

— Там всеми сразу пахнет. Я с другой стороны подожду.

У служебного входа стоял фургон. Над ним шумела решётка, из которой тянуло тёплым и жареным. Гин забралась под машину и вытянула нос.

— Долго не ходи.

— Если дадут конверт, поделюсь.

— Деньги принеси. Конверт оставь себе.

Из-под потолка сказали: «Добро пожаловать».

— Здравствуйте, — ответил Котори и поднял голову, разглядывая потолок в поисках говорившего.

Над дверью была коробочка с дырками. Пока он её рассматривал, вошёл ещё человек. Коробочка повторила приветствие точно тем же голосом.

Котори посторонился. Внутри грохотало. Справа били в барабаны, слева что-то пищало, впереди прогремел взрыв, а за ним — ещё один. Каждый удар отдавался через пол в пятках. Котори зажал уши ладонями. Грохот стал глуше, но дрожь осталась — в животе, в зубах, в ступнях.

Он медленно опустил руки. Свет окрашивал их то в красный, то в синий, то в белый. Свечение его глаз терялось среди ярких огней. Котори повернулся к стеклянной двери и попытался разглядеть своё отражение. В стекле виднелись только куртка и торчащие волосы. Ему это понравилось. Можно было смотреть на людей, и никто не щурился в ответ.

У входа он по привычке поклонился женщине с пакетами. Потом двум парням. Потом старику в шапке с ушами. Никто не ответил.

Следом вошёл малыш, закутанный так, что из куртки торчали только глаза и нос. Котори поклонился ему. Малыш остановился. Подумал. Согнулся в ответ весь, целиком, и сел на пол. Котори прыснул, тут же прикрыл рот и протянул руку.

Мать уже подхватила ребёнка и повела дальше. Тот вывернул шею. Котори помахал. Из рукава куртки показалась крошечная варежка и тоже помахала.

Он ещё немного постоял у двери. Посмотрел на говорящую коробочку.

— Справишься, — сказал ей и пошёл на звон монет.

У барабанов мальчик бил палками так быстро, что подпрыгивала чёлка. По экрану бежали красные и синие кружки. Котори задержался у него за плечом. Через несколько ударов пальцы сами застучали по бедру.

Красный — сюда. Синий — по краю.

Мальчик сбился, выругался и ударил ещё яростнее. Котори поймал его ритм снова и прошёл дальше, всё ещё отбивая пальцами.

Между автоматами приходилось идти боком. Под первым же что-то блеснуло. Котори присел, лёг на локоть и заглянул в щель. Пыль, обёртка, серебряная монета. Он подцепил её ногтем. Под соседним нашлись ещё три.

Минуту спустя он уже ползал вдоль ряда, забыв о барабанах. Заколка. Крышка. Жёлтый кружок, лёгкий для своего размера. Ещё монета. Котори поднялся, отряхнул колени и встряхнул карман. Зазвенело почти как у большого автомата. Он встряхнул ещё раз, прислушался и улыбнулся.

На краю соседней машины лежал телефон. Котори уже видел такие: люди доставали их, чтобы поговорить с теми, кого рядом не было. Этот засветился, задрожал и пополз к краю. Котори придержал его пальцем.

— Сейчас упадёшь.

Хозяин нашёлся у соседнего экрана: парень обернулся на звук, хлопнул себя по карману и вернулся.

— Он ползал, — сообщил Котори, подавая телефон. — Лучше в середину класть.

— Ага, спасибо.

Парень сунул телефон в карман и снова уставился в экран. Котори остался стоять с протянутой рукой. Потом убрал её и двинулся дальше.

В стеклянном ящике клешня поднимала игрушку с длинными ушами. Несла к лотку. Роняла.

— Левее, — не выдержал Котори.

Парень у кнопок скосил на него глаза.

— Сам знаю.

На следующей попытке игрушка всё-таки зацепилась ухом за край. Повисла. Парень выругался, обшарил карманы, но, видимо, не нашёл что искал и ушёл.

Котори наклонился к стеклу.

— Немного осталось.

Игрушка не двигалась. Он приложил ладонь к стеклу, но толкать не стал. Посмотрел на её нелепо задранные лапы и нехотя отошёл.

Звон шёл из дальнего угла. Большой автомат был похож на аквариум без воды. За стеклом лежали сотни золотистых кружков, похожих на монеты. Они громоздились друг на друга, поблёскивая краями. Полка двигалась взад-вперёд и подталкивала их к краю. Целая гряда нависала над обрывом.

Котори подался вперёд. Полка дошла, нажала. Ничего. Отошла. Вернулась. С края сорвалось сразу несколько кружков. Внизу загрохотало.

— Вот! — сказал Котори.

Старик перед стеклом сгребал выпавшее в стакан. Даже не улыбнулся. Брал по кружку, ждал, опускал в щель.

Котори пристроился рядом, положив ладонь на тёплое стекло.

— А сколько надо, чтобы все упали?

Старик не ответил. Стакан опустел. Он ушёл к стойке, вернулся с полным и сел на то же место. Теперь бросал быстрее.

Один кружок выскользнул из пальцев. Котори поймал его у самой ножки сиденья.

— Держите.

Старик забрал и сразу отправил в щель. Гряда чуть сползла. Котори задержал дыхание, сам не заметив, что делает это. Ещё немного. Ещё один — и…

Кружки удержались. Старик ударил по стеклу. В ладонь Котори толкнулась чужая злость.

Не по стеклу. По рукам, которые не так сделали. По лицу, которое смеётся. Ударить, чтобы наконец —

Он отшатнулся и прижал руку к животу.

Старик уже вставал. Застегнул куртку, задел плечом прохожего и ушёл к выходу.

На стекле остались две ладони: большая и маленькая.

Котори стоял, зажав пальцы под мышкой. Злость отпускала не сразу. Ему хотелось догнать старика. Или ударить автомат. Он не мог разобрать, чего именно хочется ему самому.

Полка вернулась к краю. Нажала. С грохотом посыпались кружки.

Котори вздрогнул. В лотке больше никто не шарил. Он посмотрел на выпавшее и прошёл мимо.

У стены смеялись две девочки. Перед ними стоял старый автомат без экрана. За стеклом сидела фарфоровая кошка с облупленным ухом и поднятой лапой. Одна из девочек бросила монету. Кошка дёрнулась, поклонилась и вытолкнула бумажку.