— Под тем ещё есть. Я не достал.

Парень оглянулся.

— Где?

Котори показал. Парень ткнул метлой в щель; что-то звякнуло и закатилось глубже.

— Боком надо, — сказал Котори. — Дашь?

Парень посмотрел на его подвязанные рукава.

— Ну, попробуй.

Ручка легла в ладонь непривычно легко. Котори повернул метлу, провёл вдоль щели и вытащил обёртку, заколку и два кружка.

— Вот. А теперь совок сюда.

Парень подставил.

Котори увлёкся. Под следующим автоматом обнаружился маленький ключ. Под соседним — монета, обломок гребешка и целая залежь пыли.

Он двигался быстро: присесть, повернуть кисть, подхватить мусор с другой стороны. Рукава не мешали. Парень шёл следом с совком.

— Ты где так научился?

— У себя убираю. Только у меня метла большая. С этой под лавки удобнее.

У двери Котори сгреб остаток в совок и трижды стукнул ручкой об пол.

Парень поднял брови.

— Это ещё зачем?

— Чтобы лишнего не вымести.

— Например?

Котори задумался, опираясь на метлу.

— Вот этого не знаю. Но стучу каждый раз.

Парень усмехнулся, присел и выбрал из мусора ключ и заколку. Жетоны и монеты ссыпал в другой карман.

— Это в находки.

— Тогда ещё вот.

Котори достал свою заколку. Разогнул зубцы, насколько получилось, и протянул ему.

— Под первым лежала. У неё цветок отломился, но он там же, слева.

— Посмотрю. Спасибо. — Парень глянул на часы над стойкой. — Ты с кем пришёл?

— С Гин. Она снаружи ждёт.

— Взрослая?

Котори улыбнулся.

— Очень. Только маленькая.

— Ну, иди к ней. У нас после шести детям без взрослых нельзя.

Котори обернулся к часам. Стрелки были далеко от четырёх семнадцати.

— Сколько сейчас?

— Полседьмого.

— Уже?

Он посмотрел на ряды автоматов. До барабанов так и не дошёл как следует. Игрушка с ушами всё ещё торчала над лотком.

— А завтра можно?

— До шести можно.

Котори вернул метлу ручкой вперёд. Задержал на ней руку ещё на секунду.

— Хорошая у вас.

— Спасибо. Передам начальству.

У выхода Котори коснулся косяка и лба. Над головой с прежним весельем сказали «добро пожаловать».

— Я уже ухожу, — ответил он.

Двери разъехались.

Снаружи было тихо. В ушах ещё сыпалось.

Котори завернул за угол почти бегом.

— Гин!

Под фургоном шевельнулось.

— Не кричи.

Она вылезла, потянулась, выгнув спину.

— Я уж думала, тебя там тоже в коробку посадили.

— Там уже есть кошка. Она бумажки выдаёт. А ещё барабаны, и метла с совком, который сам стоит, и мне…

Он полез за снимком, но из другого кармана посыпались жетоны. Один покатился под фургон. Котори прижал его ладонью.

Гин понюхала добычу.

— Конверт, значит, дали?

— Под автоматами нашёл. Там много теряют.

Она придвинула нос к жёлтому жетону и отстранилась.

— Это не деньги.

— Как не деньги? Их в щель бросают, и ещё выпадают.

— В ту щель и бросают. Одним местом пахнут.

Котори достал серебряную монету.

— А эта?

Гин обнюхала.

— Эта везде побывала.

Он положил рядом обе. Сравнил края. Звякнул одной о другую.

— Почти одинаковые.

— Понюхай.

Он понюхал. Скривился.

Гин села ждать.

— Ладно. В магазине узнаю, — сказал Котори. — Ты что будешь?

Она подняла уши.

— Тофу.

— А если нет?

— Ищи, где есть.

Магазин на углу светился; внутри было светло как днём. Гин осталась у велосипедов. Котори долго ходил вдоль полок, заглядывал в прозрачные упаковки, потом выбрал треугольник с жёлтой наклейкой. На обёртке была нарисована еда. На других тоже, но жёлтая наклейка означала, что здесь дешевле. Это он уже знал от Гин.

На прилавок он выложил монеты вперемешку с жетонами. Следом выкатилась бутылочная крышка. Её Котори сам поймал и спрятал.

— Скажите, какие подходят?

Продавец оглядел кучку и принялся пальцем отодвигать лишнее.

— Это жетоны. Оттуда, напротив. Эти тоже. А вот деньги.

Перед Котори лежали три отобранные монеты.

— На это хватит?

— Хватит.

Продавец взял одну и положил сдачу — четыре монеты помельче. Котори пересчитал их взглядом.

— И еда, и ещё четыре?

— Сдача. Сто дал, шестьдесят стоит.

Котори повернул одну из маленьких монет цифрой вверх. Кивнул и убрал деньги в один карман, а жетоны — в другой.

— Разогреть?

— Да. Чтобы до горы хватило.

Продавец коротко улыбнулся и положил треугольник в микроволновку. Котори смотрел, как тот поворачивается за стеклом. Когда печь звякнула, подался вперёд.

— Горячо, осторожно.

Он взял покупку за края и тут же переложил на рукав.

— Спасибо. А как открывать?

Продавец показал на цифры на плёнке.

— Здесь тянешь. Потом по бокам. По порядку.

Котори проследил за его пальцем и повторил движение в воздухе.

Гин встретила его у двери.

— Нашёл?

— Только рис. Зато горячий.

— Я просила тофу.

— Я помню.

Она понюхала свёрток и пошла рядом.

Котори держал рис в сложенных ладонях. За спиной ещё мигала вывеска, но он уже не оборачивался: рассказывал про кошку.

— Плохую бумажку она дала Нанами. А хорошую — мне. Я ей отдал.

— Кошке?

— Нанами. Ты слушаешь вообще?

— Слушаю. Ты хорошую отдал, плохую забрал.

— Она из-за неё идти куда-то не хотела.

— Теперь тебе туда придётся.

Котори посмотрел на Гин. Та шла, глядя перед собой, но усы дрожали.

— Не придётся, — сказал он. — На бумажке адреса нет.

Гин фыркнула. У последнего дома залаяла собака. Котори подождал, пока лиса обойдёт опасное место, прячась за ним. Потом достал полоску.

— А ещё вот.

Гин приблизила нос. Котори заслонил снимок ладонью.

— Только не лижи.

— Очень надо. Это кто?

— Нанами. Рико. А это я.

— Вижу, что ты. Рога-то зачем?

Он посмотрел на неё и ухмыльнулся.

— Чтобы утром понял: меня видели.

Гин дёрнула ухом.

— Запомнил всё-таки.

— Я много чего запоминаю.

Она ещё раз посмотрела на снимок. На птицу возле его плеча.

— Рис остывает, — сказала она и потрусила вверх по тропе.

У ворот Котори привязал две бумажки рядом с длинным белым чеком. На морозе пальцы слушались хуже, но узлы вышли с первого раза.

— Это Нанамино, — объяснил он. — А это мне кошка выдала.

Гин понюхала снизу.

— На твоём почти ничего.

— Я тоже заметил. Пока не прочитали, вообще пустое было.

Он поправил бумажку, чтобы не тёрлась об соседнюю, и пошёл к крыльцу.

Гин уже ждала на нижней ступеньке.

Котори сел рядом, устроил свёрток на колене и потянул плёнку за кончик с цифрой один. Середина разошлась аккуратно. Второй край застрял.

Лиса придвинулась.

— Дай.

— Подожди. Мне показали.

Он потянул осторожнее. Плёнка вышла, прихватив клочок водоросли. Несколько рисинок упали на куртку.

— Почти, — сказал Котори.

Гин подобрала одну с его колена.

Он освободил второй край и подал ей рис на расправленной обёртке.

— Вот. А ты сразу зубами.

— Так быстрее.

Она откусила. Пожевала.

— Я рис не очень люблю.

Котори протянул руку за свёртком.

Гин поставила на него лапу.

— Не сказала, что совсем.

Он засмеялся и откинулся на ступеньку выше. Вытащил из кармана жетоны, пересчитал. Четырнадцать. Настоящие деньги убрал отдельно, вместе с камешком, который ждал у термоса.

Гин следила за его руками.

— Эти обратно отнесёшь?

— Завтра. Я ещё барабан не попробовал.

Котори перекатил один жетон по костяшкам. Тот соскользнул. Он поймал у самого края ступеньки и попробовал снова.

Потом поднялся и заглянул в ящик для пожертвований.