— Потому что я до сих пор помню, как ты меня предала, — он смотрел ей прямо в губы, и в этом взгляде смешались усталость и старая страсть. — И, честно говоря, не знаю, смогу ли я когда-нибудь это забыть.

Банко вздрогнула, но не отступила ни на шаг, наоборот, она чуть подалась вперёд, сокращая расстояние до минимума.

— Тогда перестань притворяться, что мы можем просто нормально работать, — она почти касалась его грудью, и напряжение между ними стало почти осязаемым. — Если не можешь простить, так и скажи в лицо. Но больше не смей обвинять меня в том, чего я не делала.

Чоу молча наблюдала за этой сценой со стороны и тихо усмехнулась. Она видела, как они искрят, как злятся и как сильно притягиваются друг к другу. Было понятно, что этот скандал — лишь повод, чтобы наконец перестать притворяться. Чоу знала, что через пару минут они закончат этот бессмысленный спор и просто завалятся в постель, срывая друг с друга одежду с той же яростью, с которой сейчас ругались.

Когда Кацу ушёл, Юко осталась в квартире одна. Она уселась прямо на пол рядом с контейнером и завороженно смотрела, как внутри него пульсирует свет. Внезапно в голове всплыл образ: Хатиман стоит перед какими-то обломками старого храма. Лицо у него было спокойное, но взгляд казался очень грустным.

Юко вздрогнула и крепко зажмурилась, но картинка не пропала, а будто влилась в мысли. Появилось странное чувство, что её кто-то зовёт из другого мира.

— Да что тебе от меня опять нужно, Хатиман? — прошептала она, всё ещё не открывая глаз и нервно сжимая пальцами ткань одежды. — Ты же знаешь, что я и так делаю всё, что ты просишь. Хватит играть в загадки.

Ответа не последовало, только этот беззвучный зов заставил её поежиться от внезапного холода.

Я снимал очередной эфир прямо на площадке, игнорируя недовольные взгляды ассистентов, которые так и хотели меня прибить. В кадр попадали уставшие осветители, горы проводов и моё лицо с щетиной, которую гримёры просто не успели сбрить. Знаете, этот момент, когда ты выглядишь как человек, который только что вышел из трёхдневного запоя, но при этом должен продавать людям мечту об идеальной жизни? Вот это был мой случай.

— Ребята, многие думают, что успех — это когда ты просыпаешься в люксе и тебе приносят завтрак в постель, — говорил я, медленно шагая между картонными стенами декораций. — Но на деле всё иначе. Настоящий успех — это когда ты не спишь третью ночь, потому что завтра сдача проекта, а твоя команда называет этот ад «новыми возможностями».

В комментариях сразу поднялся шум. Кто-то писал, что я наконец-то говорю правду, а кто-то требовал вернуть старый контент про звёзд и их красивую жизнь. Я не стал их слушать и продолжил показывать изнанку: вот реквизиторы пытаются склеить разбитую чашку обычным скотчем, а вот актриса второго плана просто вырубилась на стуле в углу, даже не сняв туфли.

— Вот она, цена успеха, — я развернул камеру на себя и усмехнулся, глядя в объектив. — Бессонница, одиночество и вечный страх, что одна мелкая ошибка перечеркнёт всё, что ты строил годами.

Эфир набрал столько просмотров, что серверы, кажется, начали дымиться. Люди в чате начали всерьёз обсуждать, в каких условиях работают люди в индустрии, и это, разумеется, не привело в восторг руководство. Но самое забавное случилось в конце. В комментариях появилась Ёсико. Главная конкурентка Йоко написала всего одну фразу: «Наконец-то кто-то сказал это вслух».

Через десять минут мне позвонила Чоу. Судя по голосу, она была готова меня расстрелять прямо через телефон.

— Ты вообще понимаешь, что ты сейчас натворил, Кацу? — спросила она, и я почти физически почувствовал, как она раздражённо поправляет очки на переносице. — У нас тут война, а ты выставил всё так, будто мы в одном лагере с врагом. Ёсико теперь светится в твоём блоге, а Йоко в своём кабинете буквально рвёт и мечет. Это выглядит так, будто ты решил сделать нашей главной конкурентке бесплатную рекламу за наш же счёт.

Я отошёл в тихий угол, подальше от суеты, и спокойно выдохнул.

— Послушай, Чоу, я её не звал и ничего ей не предлагал, — ответил я, прислонившись спиной к холодной стене. — Она сама зашла и написала комментарий. Я не могу запретить человеку пользоваться интернетом. Если Йоко это так сильно бесит, пусть придёт и скажет мне об этом лично, а не через тебя.

— О, поверь, она уже всё сказала, — Чоу тяжело вздохнула, и я услышал, как она нервно постукивает пальцем по поверхности стола. — Только не тебе, а мне. Причём в таких выражениях, что я даже засомневалась в её воспитании. Так что лучше приди в себя и будь готов к очень серьёзному разговору, потому что она тебя сейчас просто уничтожит.

Ёсико пригласила меня в ресторан, про который я слышал только какие-то обрывки слухов. Место оказалось странным, оно пряталось в подвале старого здания, без всяких вывесок и неоновых огней. Внутри было темно, а столики разделяли плотные шторы, чтобы знаменитости могли поесть спокойно и никто не успел их сфотографировать. Я занял самый дальний угол и заказал обычную воду, просто чтобы было чем занять руки.

Минуты через две появилась Ёсико. Она была без грима, в простом темном платье, а синие волосы свободно рассыпались по плечам. Без сценического образа она выглядела совсем иначе, даже проще. Я глянул на её ауру и заметил, что привычного блеска нет, осталась только какая-то тяжелая, застарелая усталость.

— Спасибо, что всё-таки пришёл, — она села напротив и попыталась улыбнуться, но вышло как-то натянуто, почти грустно. — Честно, я ждала, что ты пошлёшь меня куда подальше из-за всей этой грызни между нашими конторами.

Я пожал плечами и вальяжно откинулся на спинку стула, внимательно разглядывая её лицо.

— Слушай, я не из тех, кто пропускает интересные встречи, — я усмехнулся, прищурившись. — К тому же мне стало реально любопытно, с чего вдруг ты решила написать тот комментарий. Обычно ты не так дружелюбна.

Ёсико опустила взгляд и начала медленно крутить ножку бокала с вином, не глядя на меня.

— Потому что ты оказался прав, Кацу, — она тяжело вздохнула и наконец посмотрела мне в глаза. — Эта вечная гонка за рейтингами превратила меня в какой-то товар, в ходячий бренд. Я выхожу на сцену, улыбаюсь, пою, танцую, но внутри меня давно выжгли дотла. Мой новый мюзикл вообще не имеет ко мне никакого отношения. Инвесторы просто решили перетянуть вашу аудиторию на свою сторону, а я для них просто удобный инструмент.

Я молчал, пытаясь понять, где она лукавит, а где говорит правду. В этом бизнесе искренность обычно стоит слишком дорого или используется как приманка.

— И чего ты хочешь от меня теперь? — я подался вперед, понизив голос. — Давай сразу к делу, зачем этот секретный ужин в подвале?

— Да ничего особенного, правда, — она чуть заметно вздрогнула, и в её глазах промелькнула смесь надежды и какой-то обречённости. — Мне просто хочется поговорить с кем-то, кто не пытается выжать из меня прибыль или использовать моё имя для своего продвижения. Хотя бы один вечер, понимаешь? Просто как люди, а не как звёзды.

Я тихо усмехнулся и покачал головой, глядя на неё с иронией.

— Звучит подозрительно просто, даже слишком, — я сделал глоток воды и слегка улыбнулся. — Но ладно, рискну. Давай попробуем пообщаться, раз уж мы оба здесь оказались.

Мы проговорили довольно долго. Ёсико сбивчиво рассказывала про свой новый проект и призналась, что ей до смерти надоело строить из себя вечно бодрую звезду перед камерами. Она замолчала на минуту, разглядывая огонёк свечи, и тихо добавила, что на самом деле мечтает о какой-нибудь простой, камерной истории, где не нужно будет играть роль.

— Знаешь, если бы мне было плевать на все эти дурацкие рейтинги и мнение продюсеров, я бы сыграла инопланетную певицу, — она грустно усмехнулась, потирая пальцами край стола. — Такую, которая прилетает на Землю не за славой, а просто чтобы найти место, где её голос ничего не должен окружающим. Звучит как бред, да?