"Мне нужно увидеть фургон, если он там есть. Тогда я смогу быть уверенной".

Да. Взгляд на фургон и подтверждение Имми Макгуайр, что Эмили Харрис — женщина, которая обчистила трейлер Эллен Краслоу, — этого будет достаточно, чтобы удовлетворить ее. После этого она сможет рассказать всю историю матери Бонни сегодня в девять вечера. Она может предложить Пенни выбор: либо она продолжит расследование, либо они вдвоем отправятся к Изабель Джейнс из местной полиции. Холли порекомендует последнее, потому что Иззи может вызвать Харрисов на допрос. Согласно их страницам в Википедии, они бездетны, но нельзя доверять всему, что читаешь в Вики. Она считает (нет, она знает), что эти два старика кого-то ограждают.

Она не пытается обмануть себя, полагая, что Харрисы безобидны только потому, что им за восемьдесят; практически любой человек или животное будет драться, если его загонят в угол, будь он стар или млад. Но Родни Харрис больше не играет в боулинг из-за больных тазобедренных суставов, а его жена, по словам Имани, страдает от радикулита. Холли считает, что она с ними справится. При условии, что она будет осторожна. Конечно, если они застанут ее копающейся в их гараже, то могут вызвать полицию... Но если в гараже стоит фургон для инвалидов, потенциальная мина с ДНК-доказательствами, то сделают ли они это?

Холли понимает, что сидит перед своим предварительным отчетом уже почти сорок пять минут, перебирая варианты, как мышь в колесе для тренировки. Билл сказал бы, что настало время или действовать, или отваливать. Она сохраняет свой отчет и никуда его не отправляет. Если с ней что-то случится — маловероятно, но возможно, — Пит найдет его. Или Джером, когда вернется из своего великого приключения.

Она открывает стенной сейф и достает револьвер системы Смита-Вессона 38-го калибра. Это модель "Виктория", которая принадлежала Биллу, а до него — его отцу. Теперь принадлежит Холли. Когда Билл служил в полиции, его табельным оружием был самозарядный пистолет Глок, но он предпочитал Смит-Вессон. Потому что, по его словам, револьвер никогда не заклинивает. В сейфе также есть коробка с патронами. Она заряжает револьвер, оставляя патронник пустым, как и предписывал Билл, и закрывает барабан. Она опускает револьвер в свою наплечную сумку.

В сейфе есть еще кое-что, доставшееся ей от Билла, чем она научилась пользоваться с помощью Пита. Она достает плоский футляр из крокодиловой кожи размером девять дюймов на три, с гладкой поверхностью. Кладет его в сумку вместе с револьвером (не считая косметических средств, гигиенической помады, салфеток «Клинекс», маленького фонарика, маленького баллончика с перцовым спреем, зажигалки «Бик» и свежей пачки сигарет).

Она спрашивает у Сири, во сколько сегодня заходит солнце, и Сири, как всегда, любезная и осведомленная, она даже шутки знает, сообщает ей, что это случится в 20:48. Она не может ждать так долго, если хочет сделать хороший снимок искомого фургона, но считает, что сумерки — самое подходящее время для грязной работы. В это время Харрисы, скорее всего, будут в своей гостиной либо смотреть кино, либо следить за олимпийскими играми в Токио. Холли ненавидит ждать, но раз уж ей приходится, она решает пойти домой и убить время там.

По дороге из офиса она вспоминает рекламу, которую видела по телевизору. Подростки убегают от парня, похожего на Кожаное Лицо[149]. Один предлагает спрятаться на чердаке. Другой — в подвале. Третья говорит: "Почему бы нам просто не запрыгнуть в машину на полном ходу и не умчаться?" и указывает на нее. Четвертый, ее парень, говорит: "Ты что, с ума сошла? Давай спрячемся за бензопилами". И они так и делают. Диктор говорит: "Когда вы в фильме ужасов, вы принимаете неудачные решения". Но Холли не в фильме ужасов, и она говорит себе, что не принимает неверных решений. У нее есть баллончик, а если понадобится, то и револьвер Билла.

В самой глубине души она знает, как было бы лучше поступить... но она также знает, что ей нужно увидеть.

13

Дома Холли готовит поесть, но не может есть. Она звонит Джерому, и тот сразу же поднимает трубку, в его голосе звучит эйфория.

— Угадай, где я сейчас!

— На вершине Эмпайр-стейт-билдинг[150].

— Нет.

— На Таймс-сквер.

— Нет.

— На пароме в Статен-Айленд Ферри?

Он издает звук сигнала ошибки.

— Сдаюсь, Джером.

— Центральный парк! Он прекрасен! Я мог бы пройти здесь сотни миль и везде увидеть что-то новое. Здесь даже есть заросшая часть, как Тикетс в Дирфилд-парке, только называется она Рамбл!

— Ну, не становись жертвой грабежа.

— Нет, я всегда смогу это сделать, когда вернусь домой. — Он смеется.

— Похоже, ты счастлив.

— Именно так. Это был по-настоящему хороший день. Я счастлив за себя, счастлив за Барбару, и мама с папой счастливы за нас обоих.

— Конечно, счастливы, — говорит Холли. Она не собирается говорить ему о том, что друг и наставник Барбары умер; это не ее новость, и зачем его расстраивать? — Я тоже рада за тебя, Джером. Только не порть всё, называя меня Холлиберри.

— Вообще не думаю об этом. Как продвигается дело?

В ее голове промелькнула мысль: "Это мой шанс запрыгнуть в машину на полном ходу, а не прятаться за бензопилами". Но та часть ее сознания, которая настаивает на проверке конфорок, та часть, которая никак не может забыть, как она оставила в автобусе книгу "День, когда не умрут свиньи", шепчет: "Не сейчас, еще не время".

— Ну, — говорит она, — Барбара, кажется, наткнулась еще на одного.

Она рассказывает ему о Хорхе Кастро. После этого разговор переходит на его книгу и его надежды на нее. Они разговаривают еще некоторое время, затем Холли отпускает Джерома, чтобы тот продолжил свое волшебное таинственное путешествие[151] по Центральному парку. Она понимает, что так и не рассказала ему о внезапном увеличении своего капитала. Ни ему, ни кому-либо еще. В каком-то смысле это всё равно, что не говорить о фургоне. В обоих случаях слишком много багажа для распаковки, по крайней мере, сейчас.

14

Барбара и Мари принесли авторские экземпляры двенадцати книг Оливии, включая несколько объемистых "Собраний стихотворений", но это оказалось лишним. Большинство людей, собравшихся на площади в тени культовой колокольни, приносят свои собственные копии. Многие книги с загибами и потрепаны. Одна даже держится на резинке. Некоторые люди несут фотографии Оливии на разных этапах ее жизни (самая распространенная — та, на которой она с Хамфри Богартом стоит перед фонтаном Треви[152]). Некоторые несут цветы. Один из них одет в футболку с надписью ОК ЖИВА, изготовленную, очевидно, специально для этого случая.

Приезжает фудтрак Фрэнки, который начинает бойко торговать прохладительными напитками и гигантскими хот-догами. Барбара не знает, была ли это идея Розалин, или Фрэнки появился сам по себе. Насколько Барбара знает, Фрэнки — поклонник творчества Оливии. Это не удивило бы ее. В этот вечер ее ничто бы не удивило. Никогда еще она не испытывала одновременно и грусть, и счастье, и гордость.

К шести тридцати на площади собралось, наверное, больше сотни человек, и их становится всё больше. Никто не ждет, когда в сумерках зажгут свечи; молодой человек с ирокезом встает на стул-стремянку и начинает читать "Жеребенок в дикой природе" через мегафон. Люди собираются вокруг, слушают, жуют хот-доги, пьют газировку, закусывают картошкой фри и луковыми кольцами, пьют пиво и вино.

Мари обнимает Барбару за плечи.

— Разве это не замечательно? Разве ей бы это не понравилось?