«Когда все это закончится», — думает Холли, — «никто не поверит, что это действительно было. Или, если и поверят, то не поймут, как это могло произойти».

— С тех пор детектив Джейнс связывалась с вами?

— Два раза за три недели, — горько отвечает Пенни, и Холли думает, что у нее есть на то право. — Однажды она пришла ко мне домой на десять минут, а в другой раз позвонила. У нее есть фотография Бонни, и она сказала, что выложит ее в NamUs, общенациональную базу данных о пропавших без вести, а также в NCMEC, это..."

— Национальный центр поиска пропавших и эксплуатируемых детей, — говорит Холли, думая, что это был разумный шаг со стороны Иззи, хотя Бонни Рэй Даль далеко не ребенок. Полицейские часто размещают там информацию, если пропавший человек — молодая женщина. Чаще всего похищают молодых женщин. Конечно, они также являются наиболее частыми беглецами.

«Однако», — думает она, — «если двадцатичетырехлетняя женщина решает сменить обстановку и начать новую жизнь в другом месте, ее нельзя назвать беглецом».

Пенни судорожно вздыхает:

— Никакой помощи от полиции. Ни капли. Джейнс говорит, что, конечно, ее могли похитить, но в записке говорится, что она просто ушла. Только зачем ей это? Зачем? У нее хорошая работа! Она ждет повышения! Она подружилась с Лакейшей! И она, наконец, рассталась с парнем-неудачником!

— Как зовут парня-неудачника?

— Том Хиггинс. — Она морщит нос. — Он работал в обувном магазине в торговом центре. Затем во время первой волны ковида центр закрылся. Он попытался переехать к Бонни, чтобы сэкономить на аренде, но она не разрешила. У них был крупный скандал по этому поводу. Бон сказала ему, что всё закончено. Он посмеялся и сказал, что это не она его прогоняет, это он сам уходит. Как будто это было оригинально, понимаете. Наверное, он так и думал.

— Как думаете, он имеет какое-то отношение к исчезновению Бонни?

— Нет. — Она скрещивает руки на груди, как бы говоря, что тема закрыта. Холли ждет — прием, которому ее научил Билл Ходжес, — и Пенни, наконец, прерывает тишину. — Этот человек не мог высморкаться без видеоинструкции. И очень незрелый. Я никогда не понимала, что нашла в нем Бонни, и она не могла это объяснить.

Холли, поклонница красавчиков из «Холостяка в раю»[18], прекрасно представляет, что могла найти в нем Бонни. Она не хочет этого говорить и не должна. Пенни сама говорит это за нее.

— Наверное, он был хорош в постели, настоящий мужчина на шестьдесят минут.

— У вас есть его адрес?

Пенни смотрит в свой телефон.

— Истленд-авеню, 2395. Хотя я не знаю, живет ли он там до сих пор.

Холли записывает.

— У вас есть фотография записки?

У Пенни есть, она говорит, что Лакейша Стоун сфотографировала ее, когда Марвин Браун принес велосипед. Холли изучает ее, и ей не нравится увиденное. Печатные буквы, все заглавные, тщательно написанные: «С МЕНЯ ХВАТИТ».

— Это почерк вашей дочери?

Пенни издает вздох, говорящий, что она в тупике.

— Может быть, но я не уверена. Моя дочь не пишет от руки. Никто сейчас не делает этого, только когда ставит свою подпись, которую едва можно прочесть — просто каракули. Обычно она не пишет большими буквами, но если бы она хотела быть... не знаю...

— Категоричной?

— Да, так. Тогда она могла бы.

Возможно, она права, думает Холли, но если это так, то, может, она написала бы еще более крупными буквами? Может, даже с восклицательным знаком или двумя? Нет, эта записка совершенно не волнует Холли. Она не считает, что Бонни ее не писала, но так же далека от мысли, что Бонни ее написала.

— Пожалуйста, перешлите ее вместе с фотографиями вашей дочери. А вы, Пенни, где вы живете?

— Реннер Сёркл. Реннер, 883, в Апривере.

Холли добавляет это к своим заметкам, где она также написала, что П и Б поссорились, П говорит, что спор был горячий.

— А чем вы занимаетесь?

— Я — главный специалист по кредитам в филиале Норбанка на магистрали в аэропорту. По крайней мере, была и надеюсь, что продолжу ею быть. Норбанк временно закрыл три своих филиала — мы их называем магазинами, — и один из них был моим.

— Не работаете из дома?

— Нет, хотя я все равно получаю зарплату. Один лучик света во всем этом... этом бардаке. Кстати, мне нужно дать вам чек. — Она открывает сумку и начинает рыться в ней. — У вас, должно быть, есть еще вопросы.

— Будут, но у меня достаточно сведений, чтобы начать работу.

— Когда я получу от вас новости? — Пенни быстро выписывает чек, не задерживаясь ни на одном из полей. И не печатает буквами, а пишет маленьким, скользящим, строго контролируемым почерком.

— Дайте мне двадцать четыре часа, чтобы приступить к работе.

— Если вы до этого узнаете что-то стоящее, звоните. В любое время дни и ночи.

— Еще кое-что. — Обычно она избегает всего личного, особенно конфликтного, но сегодня утром она не колеблется. Она хочет развязать этот запутанный узел. — Расскажите мне о ссоре. Той, что была горячей.

Пенни снова складывает руки на груди, на этот раз крепче. Холли знает защитный язык тела из богатого личного опыта.

— Ничего не было. Буря в стакане воды.

Холли ждет.

— Мы время от времени ссоримся, и что? Какая мать и дочь этого не делает?

Холли ждет.

— Ну, — говорит, наконец, Пенни, — может, на этот раз было чуть серьезнее. Она хлопнула дверью, уходя. Обычно она добродушная девушка, и это было так не похоже на нее. У нас были... дискуссии насчет Тома, но она никогда не выходила из дома подобным образом. И я обругала ее. Назвала упрямой сучкой. Боже, как бы я хотела сейчас всё переиграть. Просто сказать: «Ладно, Бон, давай забудем об этом». Но задним умом все крепки, верно?

— О чем была ссора?

— В Норбанке открылась прекрасная вакансия. Учет и инвентаризация. Систематизация. Фронт-офис, гарантированная удаленная работа, как здорово это выглядит на фоне всего происходящего сейчас. Я пыталась уговорить ее подать заявку, она отлично разбирается в цифрах и умеет общаться с людьми, но она не стала. Я рассказала ей о существенном повышении зарплаты, льготах и хороших часах работы. Ничего не доходило до нее. Она умела быть упрямой.

"Да неужели", — думает Холли, вспоминая ссоры с собственной матерью, особенно после того, как она начала работать с Биллом Ходжесом. Были настоящие баталии после того, как они с Биллом чуть не погибли, преследуя врача, который был одержим — иначе и не скажешь — Брейди Хартсфилдом.

— Я сказала ей, что если бы она работала в банке, она могла бы купить себе приличную одежду и перестать одеваться, как хиппи. Она посмеялась надо мной. Вот тогда я и назвала ее сучкой.

— Были еще какие-то болезненные ссоры?

— Нет. Никаких. — Холли знает, что она лжет, и не только частному детективу, которого она только что наняла.

Холли печатает еще одну заметку, затем встает и надевает маску.

— Что вы сделаете первым делом?

— Позвоню Иззи Джейнс. Думаю, она поговорит со мной. Мы с ней знакомы уже несколько лет.

И даже до Брауна, водителя пикапа, ей хочется поговорить с Лакейшей Стоун. Потому что если Лакейша и Бонни были лучшими подругами — даже близкими людьми, — у Лакейши будет лучшее представление о том, как мать и дочь ладили друг с другом. Бурная была ссора или нет, но Холли не хочет начинать новое дело, слишком тесно ассоциируя свою собственную мать с матерью Бонни.

"Будь беспристрастной, — сказал ей однажды Билл. — Никогда не допускай ошибку, связанную с предубеждением и предвзятостью. Это не помогает и обычно только ухудшает ситуацию".

1

Эм совсем не нравится эта пленница.

Не то, чтобы ей нравился Кэри Дресслер, и она терпеть не могла Кастро, этого педика-латиноса. Однако, эта девушка, Эллен Краслоу, отличается от них обоих. Может, потому что она женщина? Эм так не считает.