«Может быть», — думает он, — «ее не будет дома». Судя по стоящей машине, она дома, но, насколько он знает, машина не на ходу, а у пьющей матери Питера Стайнмана отобрали права на вождение.

«Мне надо уйти отсюда», — думает он. – «Просто уехать, пока у меня еще есть возможность».

Вместо этого он стучит в дверь. Он уверен в одном: если она не захлопнет дверь перед его носом, он должен будет посмотреть ей прямо в глаза и сказать самую убедительную, самую искреннюю ложь в своей жизни.

Дверь открывается. Вера не нарядилась для него, потому что не знала, что он придет, но в белых брюках и топе она выглядит вполне хорошо. Также она выглядит трезвой... но трезвой она выглядела и в тот раз.

— О, Боже. Джером, верно?

— Да. Джером Робинсон.

— Я не помню многого из того, что было в прошлый раз, но помню, что сказал доктор: "Этот парень спас вам жизнь".

Он не предлагает ей локтя, а протягивает руку. Она крепко жмет ее.

— Я вижу по вашему лицу, что вы пришли не с хорошими вестями, Джером.

— Да, мэм. Не с хорошими. Я пришел, потому что не хотел, чтобы вы услышали это от кого-то другого.

— Потому что между нами установилась связь, не так ли? — Она говорит совершенно спокойно, но ее лицо восково-бледное. — Нравится вам это или нет, но это так.

— Да, мэм, наверное, это правда.

— Крыльцо не для плохих вестей. Заходи. И, ради Бога, зови меня Верой.

Он заходит. Она закрывает дверь. Кондиционер всё еще работает. Гостиная всё еще немного обшарпанная, но аккуратна и чиста.

— Если тебе интересно, я трезвая. Не знаю, как долго это продлится, но я возобновила посещение собраний. Была пока на трех. Я пошла к своему куратору, готовая унижаться. Но оказалось, что в этом нет необходимости, и я почувствовала большое облегчение. Он мертв? Питер мертв?

— Да. Мне очень, очень жаль, Вера.

— Его изнасиловали? Какой-то извращенец?

— Нет.

— Кто его убил?

— Пожилая пара. Родни и Эмили Харрис. Мы знаем, что они убили еще минимум четырех. Тебе сообщат из полиции. Можешь сказать им, что я сообщил первым. Хотел быть им, потому что... ну...

— Потому что ты спас мне жизнь. Потому что у нас есть эта связь. — Она по-прежнему совершенно спокойна, но глаза ее наполнились слезами.

— Да. Да. Да.

Она ищет рукой опору за спиной, находит подлокотник кресла перед телевизором и садится. Скорее, падает.

Джером опускается перед ней на колени, как жених, собирающийся сделать предложение. Он берет ее руки, которые мертвенно холодны. Ничто из этого не было запланировано, он делает всё спонтанно. Сказала ли она, что у них есть связь? Это правда. Он это знает. Он это чувствует. Его голос ровный, и слава Богу, что это так.

— Харрисы были сумасшедшими. Ты узнаешь ужасные вещи о том, что они сделали, но ты должна знать одно. — Пришло время для лжи, и это может быть даже не ложь, потому что он не знает наверняка. — Это случилось быстро. Что бы ни произошло с его телом... что бы они ни сделали... они сделали это потом. К тому моменту он уже ушел из жизни.

— Куда мы все уйдем.

— Да. Туда, куда мы все уйдем.

— Он не страдал?

— Нет.

Ее руки крепко сжимают его.

— Ты клянешься?

— Да.

— Если ты лжешь, твоя мать умрет, а ты отправишься в ад?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Заключение патологоанатома.

Ее руки ослабевают.

— Мне нужно выпить.

— Не сомневаюсь, что нужно, но не стоит. В память о сыне.

Вера издает дрожащий смех.

— В память о сыне? Ты сам себя слышишь?

— Да. Я слышу себя.

— Мне нужно позвонить своему куратору. Ты останешься со мной, пока она не придет?

— Да, — говорит Джером. И остается.

Холли сидит дома и смотрит комедию на Нетфликсе, не особо вникая в сюжет и просто засекая время, когда она сможет принять следующую таблетку от боли (или даже две). Раздается звонок в домофонную дверь. Это Изабель Джейнс в сопровождении Герберта Била и еще одного агента ФБР по имени Кёртис Роган. Роган, специализирующийся на серийных убийцах, прилетел вместе с командой ФБР.

Иззи спрашивает Холли, видела ли она сегодняшние газеты. Холли прочла заголовок на своем айпаде — "БЫЛИ ЛИ ОНИ КАННИБАЛАМИ?" — и ей этого хватило.

— Думаю, окружному прокурору придется провести пресс-конференцию.

— Он и глава полиции Мёрфи назначили ее на полдень. Всё это выйдет за пределы местных новостей. Я полагаю, что Рэндалл Мёрфи благодарит судьбу за то, что он работал в Миннеаполисе, когда их всех, кроме Бонни Даль, похитили. Мы пришли сюда из-за того, что наши криминалисты и команда ФБР нашли в шкафу в спальне Харрисов.

— Что? — Холли думает: "Что на этот раз?"

— Дневники, — говорит Герберт Бил. — Ее. Она начала вести их в октябре 2012 года, незадолго до убийства Хорхе Луиса Кастро. Агент Роган здесь изучает их.

— У меня еще много работы, — говорит Роган. — Там более тысячи страниц. — Это мужчина с мягким голосом, короткими редеющими волосами и в очках без оправы. — Увлекательнейшее чтиво.

— Ужасающее чтиво, — говорит Иззи. — Я прочитала достаточно, чтобы понять, что, хотя они оба были безумцами, она была безумнее его. С большим преимуществом.

— Думаю, что дальнейшее изучение подтвердит это, — говорит Роган. — Я не верю, что Родни Харрис пошел бы дальше... какое слово лучше? Может быть, гнева? Он бы не пошел дальше гнева на своих закостенелых и зашоренных коллег и на то, насколько иррациональным было в обществе табу на поедание человеческой плоти.

— Она подтолкнула его, да? — говорит Холли. — Она уговорила его использовать Кастро для перехода от теории к практике. От замысла к исполнению. Потому что Кастро ей не нравился.

— Не нравился? — говорит Иззи и смеется. — О, Холли, ты даже не представляешь себе. Она его ненавидела. И не только его — у нее хватало ненависти на всё. Под этой ухоженной и приятно-авторитетной внешностью Эмили Харрис скрывалась первостатейная психопатка. Давай я покажу тебе пример мисс Хайд, которая скрывалась под профессором Джекилом.

Она поворачивает свой айпад к Холли. На экране открыта фотография страницы дневника. Как провинившегося школьника заставляют писать сотни раз фразу "Я не буду кидать бумажные шарики в классе", в дневнике написано следующее:

и так далее.

— Еще четыре страницы только этого, — говорит Иззи.

Роган говорит:

— В этих дневниках есть Эмили Харрис, которая никогда не посещала собрания факультета английского языка. И я только начал.

— Вот еще одна, — говорит Иззи. Она переходит к новой фотографии. На этой странице своего дневника Эмили написала слово на букву "н" много раз крупными кричащими заглавными буквами. Есть и другие уничижительные слова.

— Мы думаем, что она скрывала свои дневники ненависти даже от мужа, — говорит Герберт Бил, — но мы никогда не узнаем наверняка, если она сама не написала об этом в дневниках.

— Этот материал просто золото, — говорит Роган.

— Я бы назвала это другим словом, — говорит Холли.

— Я имею в виду с психологической точки зрения. Одно кажется ясным. Она участвовала в... поедании мистера Кастро, чтобы угодить своему мужу. Он настаивал на этом. Но она говорит об этом как о чудодейственном средстве для лечения своей спины и артрита мужа. Были и другие мнимые преимущества, включая повышение мозговой активности. Это словно рекламные ролики из преисподней. Однако в конце концов эффект начал ослабевать.

— Поэтому они сделали это снова, — говорит Холли. — И снова.

— Их надо было ловить после Кастро, — говорит Иззи. — А если не после Кастро, то после Дресслера. Трюк с инвалидной коляской был достаточно искусным, и они проводили некоторую предварительную работу, но их попытки замести следы были халтурой.