— Признать мою потерю? Почувствовать мою боль? Что, по-твоему, я делаю весь день и всю ночь? — кипела я. Пыталась успокоиться, но в моей голове звёзды смеялись и ликовали. Они шептались и подталкивали. — Каждую секунду каждого дня я это чувствую! Постоянно разбиваюсь изнутри, гадая, когда же наконец-то буду настолько разбита, что больше не смогу сломаться!

Дофрель отшатнулся, словно я его ударила. Могла бы и ударить. Я так редко бывала с ним так откровенна, честна и прямолинейна. Но последние несколько дней всё казалось каким-то неправильным, и я была чертовски измотана.

— Ты говоришь, что это я живу прошлым, но это ты цепляешься за парня, с которым вырос. Твоего так называемого лучшего друга, который с радостью убил троих своих и смертельно ранил ещё одного. И самое безумное, что если бы он не убил Зейдов, он бы не понес никакого наказания. Жизни моей семьи ничего не значили для вас! Я ничего не значу! И ты ожидаешь, что буду сидеть здесь и плакать у тебя на плече, когда мне приходится прилагать все силы, чтобы не сделать всем одолжение и просто не покончить с собой? Иди к черту, Дофрель!

Призвав свои тени, я заставила себя вернуться домой, шагнула на кухню и так быстро сбежала вниз по лестнице, что Смерть даже не успела меня поприветствовать.

Если Дофрель хотел сказать, что я оглядываюсь назад, то ладно. Сосредоточусь ещё сильнее. Я найду мерзкую маленькую змею и положу его отрубленную голову на наш алхимический стол. Заставлю их всех увидеть, кем на самом деле был их лучший друг.

Я мчалась по полу, ударяя руками по карте Даджахима и закрывая глаза, направляя эмоции в свою магию.

Когда искала магию, мне казалось, что моя душа покидает тело. Как будто моё сознание просачивается из меня в воздух. Я парила сквозь облака и над морями, кружась вокруг давно разрушенных континентов.

Где ты, Альтаир?

С каждой секундой злилась всё больше, моя неудача становилась зверем на моём плече, от которого я не могла избавиться. Прямо перед тем, как решила сдаться и закричать, почувствовала это.

Там, на острове к северо-западу от нашего континента, был едва уловимый намёк на магию. Слабое, ритмичное пульсирование. Что-то настолько незначительное, что, как мне казалось, это мог почувствовать только тот, кто обладает звёздами.

Мои глаза распахнулись, и я остановилась на островах, которые были обозначены на карте — эта карта была лучше остальных, поскольку купила её у Арти несколько месяцев назад.

Он перестал помогать мне вскоре после того, как общественность узнала о моём будущем положении генерала. Всё ещё слышала, как он извинялся перед тем, как сказать мне, чтобы я никогда больше не переступала порог его лавки. То же самое произошло с аптекой моей матери, когда пыталась нанять помощников, чтобы удержать её на плаву. Никто не хотел иметь ничего общего с шайтаном, не говоря уже об элите со звёздами.

С нежностью прикасаясь к карте, я медленно обвела острова графитом.

Проверю завтра. Одна.

Вытерев слёзы, наконец позволила себе глубоко вздохнуть. Как только убью Альтаира, смогу двигаться дальше.

Смерть пронеслась по моим ногам, её жадное мурлыканье ещё больше успокоило меня. Я низко наклонилась и подняла её, проведя пальцами по чёрной шерсти.

— Я добьюсь справедливости для них, Смерть. Не волнуйся, — она посмотрела на меня своими большими жёлтыми глазами, и почему-то мне показалось, что она не одобряет этого. — Что? Ты не можешь меня осуждать. Они были нашей семьёй. Он заслуживает смерти, — она снова посмотрела на меня, слегка наклонив свою маленькую головку набок. — Ты не поймёшь. Ты не прожила с ними так долго, как я.

Вздыхая, направилась к лестнице, на этот раз идя пешком. Моё настроение в последнее время быстро менялось: ярость приходила и уходила волнами, прежде чем обнажить горе и печаль, составлявшие песок под ней. Частички этой ярости проникали в каждую мою мысль, и я молча задавалась вопросом, когда это прекратится.

— Ты оплакиваешь не тех людей.

Застонав, я захлопнула за собой дверь, желая хоть немного покоя.

— Мы просто говорим тебе то, что ты и так хочешь знать.

Подождите, что?

— Ах, вот оно, внимание, которого мы жаждем. Слишком поздно, милый катализатор, ты нас сильно оскорбила. Разберись сама.

Спасибо за ничего!

Их хихиканье утихло, и моя голова снова наполнилась собственными мыслями. У меня было смутное подозрение, что они подпитывали мою агрессивность. Им нравилось видеть, как я устраиваю сцены. Удивительно, что другие обладатели звёзд не сошли с ума окончательно.

Остановившись перед нашей с Селестой спальней, подумала об этом. Может быть, они сошли с ума. В конце концов, это же Альтаиры, безумие было практически обязательным условием. Вероятно, оно проникло в их кровь и передалось по роду.

Качая головой, вошла, стараясь не зацикливаться слишком долго на вещах Селесты. Я не передвинула ничего, кроме своей одежды, не хотела нарушать то, что она оставила.

В шкафу я постепенно начала добавлять вещи, подаренные мне Тэлоном. В основном изысканные платья. Он всегда с удовольствием покупал вещи, которые мне не были нужны. Впервые я собиралась использовать некоторые из них.

Мои пальцы скользнули по платьям, остановившись на одном, сиявшем серебром, как искорки звезд в моих глазах. Играла с шелковистой тканью, представляя, как красиво оно смотрелось бы на маме с её серыми глазами и светлыми волосами. Рядом было золотое платье, которое Селеста бы обожала, оттенок, похожий на цвет глаз папы. Оно бы подчеркивало сияние нежной смуглой кожи и блеск радужной оболочки глаз, унаследованных от мамы.

Закрыв глаза, я попыталась представить их.

Веснушки Селесты, покрывавшие чуть большую часть лица, чем мое. Её нос, немного великоват для её лица — как и мой. Большие глаза и овальное лицо.

Бледная кожа мамы и вечно румяные щеки, острый подбородок и носик-пуговка. Её солнечные волосы и фирменная завитушка. Как и у Селесты, бурный взгляд всегда казался слишком глубоким, чтобы увидеть его суть.

Поредевшие кудри отца и его темная кожа. Его искренняя улыбка и громогласный голос, уши, низко свисающие из-за золотых сережек, которые он всегда носил, и его густая борода.

Несмотря на то, как хорошо я знала их лица, мне было трудно их представить. Они бледнели, как и дни, прошедшие после их смерти. Однажды поняла, что больше не смогу вспомнить точный оттенок их глаз, форму челюстей или очертания улыбок.

Громкое мяуканье смерти вернуло меня из катакомб моего сознания. Покачав головой, я увидела, как их лица, дрожа, погружаются во тьму, и схватила серебряное платье.

Без лишних церемоний сняла кожаную одежду и направилась в крошечную ванную комнату в конце коридора, быстро вымыв тело тряпкой и ведром холодной мыльной воды.

Вытеревшись, натянула платье на себя, понимая, что оно становится все теснее из-за постоянных тренировок и еды. Как грустно, что их отсутствие каким-то образом привело к тому, что я стала занимать больше места, а не меньше.

Медленно, кропотливо, пыталась распутать свои кудри и заставить их слушаться, пытаясь добиться той самой прически, на которую у моей матери уходили считанные секунды. В конце концов, после того как я несколько раз ткнула себя заколками, больше, чем хотелось бы признать, остановилась на более небрежном, более диком варианте. Затем, впервые в жизни, открыла ящик Селесты с косметикой. Она много работала, чтобы накопить на неё, каждый продукт был для неё особенным.

Глубоко вздохнув, я потянулась и взяла первый продукт.

Когда полностью подготовилась, я попрощалась со Смертью и закрыла глаза, мысленно направляясь к дому Тэлона в районе Наки. Содрогнувшись при виде возвышающегося замка и раскинувшейся лужайки, появившихся из тени, размяла плечи и пошла к кладбищу.

Хотя мои туфли на каблуках проваливались в слегка рыхлую землю, я продолжала идти, нуждаясь в том, чтобы поговорить с ними. Когда подошла к их надгробиям, прочитав жалкое подобие последних слов, которые придумала, резко вздохнула.