Я не был похож на Кэла, которого так забросили, что его не научили должным образом. Не был похож на Тэлона, который, судя по всему, страдал от черепно-мозговой травмы. Даже он не считал, что все эади достойны. Только она.

Как странно, что он, похоже, знал раньше всех, что ей суждено великое будущее. Ненавидел, что он это видел, когда я нет. Что он каким-то образом победил меня.

Приподнявшись, я ахнул от этого откровения. У Зейда будет преимущество, пусть даже и нетрадиционное.

Последние пару месяцев Тэлон завоевывал её доверие и привязанность. Он постепенно стал её союзником, другом и — пусть и жутким и одержимым — любовником. Теперь он был полностью готов вовлечь её в свою жизнь. В конце концов, она потеряет семью, а это значит, что, скорее всего, через несколько лет она выйдет за него замуж.

— Чёрт, — простонал я, потирая глаза и опуская голову в ладони. Это был полный бардак.

Внезапно услышал крики из другого конца коридора. Даже вопли. Я резко поднял голову.

У Тэлона была власть только до тех пор, пока он мог её удерживать. Судя по тому, что видел в академии, она, похоже, не хотела связывать себя обязательствами. Я мог этим воспользоваться.

Прия возненавидит это, а вот Кэлу понравится.

Спрыгнув с кровати, я бросился в ванную, включил свет и посмотрел на себя в зеркало.

Когда Тершетта смотрела на меня, куда устремлялся её взгляд? Обычно на мой. Но, казалось, она также регулярно смотрела на мои волосы.

Не зная, сколько у меня времени, я решил придать небрежности волосам своими руками, перебирающими их в более продуманный вид, разделяя пряди и приглаживая другие. Затем умылся водой, которую вызвал из труб, и вытер её полотенцем.

Мои губы потемнели от беспокойства, а щёки приобрели редкий розовый оттенок. Я уже был в тренировочной форме, кольца надеты, а плащ висит на крючке у двери.

— Ладно, Аз, пора приступать к работе, — сказал своему отражению.

Направившись к двери, поправил и выпрямил одежду, убедившись, что всё на месте. Затем схватил плащ и закрепил его, улыбаясь, услышав яростные крики Тэлона.

Он так упростит задачу.

Открыв дверь, я приготовился завоевывать свою Маленькую Пустоту.

Отец был в ярости.

Наша чайная была в полном беспорядке, трое слуг лежали мертвыми на полу, где он разорвал их на куски. Кровь и внутренности пачкали серебряный ковёр матери, поэтому она ушла в слезах.

Теперь, когда больше не на кого было напасть, он повернулся ко мне.

— Ты все исправишь, Азазель, — приказал он. Я стоял там, с маской в руке, всё ещё находясь под впечатлением от окончания учебы и разговора с Тершеттой, не зная, что сказать.

Его бледное лицо было забрызгано кровью, в правой руке он держал кинжал с рукоятью в форме змеи, а в левой — толстый стакан с бурбоном. Его тонкие губы и острый нос казались еще более угрожающими в тенях от единственного света над нами. Когда он начал приближаться ко мне, я подумал, не поддастся ли наконец своему непреодолимому желанию убить меня.

— С этого момента твоя задача — всё исправить. Ты подвёл нашу семью, и теперь ты будешь её спасать.

Почему я ожидал, что он возьмёт на себя ответственность раньше? Конечно, всё равно будет винить меня. Как он мог не винить, когда единственным другим вариантом было признать свою вину?

Рассказал ли я ему о своём плане? Объяснил ли, что приведение Тершетты в нашу семью — наша единственная надежда сохранить контроль и переписать историю?

Сейчас или никогда, полагаю.

— А что, если женюсь на ахате? — спросил я. Он замер, его взгляд стал отстранённым, а потом моргнул. Когда он понял моё предложение, его гнев, казалось, удвоился. Он схватил стакан и бросил его в меня. Я не посмел увернуться, и стакан разбился о мой лоб.

Боль была мгновенной и мучительной, зрение затуманилось, и голова тут же заболела. Кровь хлынула по лицу, обжигая глаза и оставляя металлический привкус во рту. Я позволил себе почувствовать боль лишь на мгновение, когда согнулся пополам, затем поднялся, вытер глаза и посмотрел вперед.

— Идиот! Запятнание себя не решит ни одной из наших проблем! — закричал он, подойдя так близко, что его слюна брызнула мне на окровавленное лицо.

— Тэлон с ней, и я боюсь, что Зейд планируют использовать её для получения влияния и власти, — осмелился возразить. Отец схватил рукоять своего клинка и воткнул его мне в живот, отчего я упал.

— Боже мой, я родил идиота. Наглого ребёнка. Неудачника, — отец отошёл, начав расхаживать взад-вперед. — Мы должны убить её, Азазель.

— Звёзды не…

— Звёзды не видят, как это может повлиять на наше будущее! — закричал он, не настолько пьяный, чтобы не осознать своих слов и не вздрогнуть, глядя в потолок. — Я просто имею в виду, что иногда именно нам приходится помогать звёздам прийти в себя. Они упомянули тебя и эту штуку, так что они явно понимают, что будущее зависит от вас двоих. Возможно, они на что-то намекали. Или, может быть, они делают это только в надежде, что мы убьем её и наконец начнём свою инициативу.

Это заставило его замереть, улыбка растянула его лицо, превратив в нечто жуткое и бесчеловечное.

— Да, должно быть, именно этим они и занимаются.

После этого он исчез, его бормотание о планах стало для меня неактуальным. Поэтому я рискнул заняться хождением в тени, зная, что травмы означают слабую волю и непостоянную магию, и сделал свой первый глубокий вдох за ночь в безопасности своей казарменной комнаты.

Перейдя в ванную, начал утомительный процесс очищения и восстановления, понимая, что скоро мне понадобится помощь профессионала. Я разделся догола, мысленно наполнив ванну теплой водой, и погрузился в нее.

Твёрдый стук в дверь заставил меня замереть, пока я отмывал волосы; головная боль чуть не вызвала рвоту от этого звука.

Почему кто-то стоит у моей двери?

Может быть, это Тершетта? Если так, придется ли мне её убить? Или можно завоевать расположение и показать отцу, как мой план может нам подойти?

Вскочив, я чуть не упал от головокружения и скользкой белой плитки, но схватил полотенце и бросился к двери.

— Пожалуйста, не выгляди слишком расстроенным, — прошептал я себе.

Когда открыл дверь, передо мной предстало ужасающее зрелище: Бенаделл Зейд, с распущенными волосами и круглыми губами, накрашенными красной помадой. На ней было тонкое черное платье и она была без обуви. Мои мысли обратились к записке, которую она положила в тактический пояс.

Оставь для меня немного времени после окончания учёбы.

Чёрт. Не сегодня. В любой день, только не сегодня.

— Привет, красавчик, — проворковала она, не дожидаясь ответа, прежде чем шагнуть вперёд и прижать губы к моим.

В первый день в академии я узнал, что капитан Зейд хочет меня. Это было так странно, потому что она наблюдала за моим взрослением. Она была своего рода второй матерью, если вообще кого-то из основных женщин можно было так назвать, когда я теперь знал о существовании таких, как Октавия Тершетта.

Поэтому, когда она сказала, что ей нужно поговорить со мной, а затем затащила меня в чулан, я не совсем понял. Но потом она начала меня целовать, и картина стала ясна.

Сопротивление тогда было бесполезным, но я официально закончил учёбу. Она больше не имела на меня никакого влияния.

— Отстань от меня, — прошипел, толкая её.

Она лишь рассмеялась, схватила мое полотенце и сорвала его с меня. Я отступил назад, прикрывая руками свой обнаженный член, но ей, похоже, это понравилось. Ногой она захлопнула дверь и, словно зверь, готовясь к смертельным ударам, бросилась вперед.

— Ты больше не можешь так со мной поступать, — сказал я, желая не убегать, как трус.

— О, думаю, могу, — парировала она, хватаясь за подол платья и стягивая его через голову. Она, как и Дав, была выше многих других женщин, её тело было свирепым и изящным. Она была слишком красива и сильна, чтобы нуждаться в манипуляциях ради секса, но у меня было ощущение, что это было ради чего-то другого. Тех самых двух вещей, за которые мы все, казалось, боролись не на жизнь, а на смерть.