— Мне нужно на собрание бойцов, но я встречусь с тобой в нашей комнате после завтрака? — казалось, он спрашивал, все еще ожидая моего разрешения.

С мягкой улыбкой я кивнула, насколько позволяла его рука, чувствуя, как краснеют мои щеки. Сегодня он выглядел потрясающе: волосы были распущены, а мягкая смуглая кожа блестела в лучах утреннего солнца. Может, никогда не будет так, как у мамы и папы, но я могла бы жить так столько, сколько он пожелает. Любовь Тэлона не была для меня обузой.

Более мягким, более скандальным тоном он сказал:

— И я хотел бы показать, как сильно могу тебя заставить работать.

Со стоном оттолкнула его, наслаждаясь звуком громогласного смеха, когда он подмигнул и побежал сквозь редеющую толпу к тренировочному центру.

— Ух ты, — выдохнула Зура. Я обернулась, удивленная ее восхищенным выражением лица.

— Что?

— Этот мужчина так сильно тебя любит, Нова, — её челюсть отвисла, глаза быстро моргали.

Ошеломленная, я сморщила нос и махнула ей рукой.

— Не знаю насчет этого.

— Нет, я серьёзно. Тэлон смотрит на тебя так, будто ты висишь на всех трех лунах. Хотя, подожди, это не совсем так. Он смотрит на тебя так, будто ты сама звезда.

— Зура, ты что, окажешься одной из тех безнадёжных романтиков? Если так, у меня есть для тебя несколько рекомендаций по пикантным книгам.

Она рассмеялась, покачала головой и последовала за мной в столовую.

— Обязательно дай мне эту книгу. Но если серьезно, он многим жертвует ради тебя. Подумай об этом. Всё, во что его учили верить, находится в полном противоречии с тобой. Выбрать тебя означает отказаться от всего, за что выступают основные роды.

Я напряглась, не в силах сделать ни шагу. Зура пошла дальше, еще немного поговорила, прежде чем поняла, что я остановилась. Она бросилась ко мне обратно, её глаза были широко раскрыты от паники.

— Прости, Нова, я не хотела сказать ничего грубого!

Но разве она не сказала что-то ужасно правдивое? Если Тэлон решит быть со мной, ему придется полностью разорвать отношения со своей семьей? Я знала, что его мать сошла с ума, как и его отец. Дав пыталась меня убить. Его друзья угрожали мне. Они говорили, что он должен остановиться, прежде чем его убьют. Я не воспринимала это всерьез, потому что всегда представляла, что после этого мы расстанемся, но что, если мы не остановимся?

Да, Тэлон отказывался от всего ради меня, а я просто позволяла ему это.

— Я ужасный человек, не так ли?

Хотя это и риторический вопрос, Зура все же быстро возразила.

— Абсолютно нет! Ты человек с чувствами и сердцем. Нет ничего плохого в том, чтобы иногда позволять этому направлять тебя.

Это то, что я делала? Позволяла сердцу вести меня? Мне так не казалось. Скорее, я чувствовала, что позволяю сердцу Тэлона направлять меня.

— К тому же, он взрослый мужчина. Он может принимать собственные решения. Ты не имеешь права чувствовать вину за его выбор.

Хотя знала, что она права, после этого я всё ещё не решалась говорить, голова болела, зубы кусали губы, сдирая слои до крови. Пальцы инстинктивно терлись друг о друга, кожа казалась кишащей насекомыми. Свободной рукой я потянулась к своему ожерелью, безжалостно вращая его. Нервы брали верх.

К тому времени, как добралась до нашей комнаты, все, что могла делать, это сидеть и ждать. Поэтому схватила свой учебник по алхимии и перечитала отрывки о кристаллизации. Пока что мне не удалось достать один ингредиент в достаточном количестве, чтобы изготовить три, но в остальном я была довольно уверена, что смогу создать кристаллы.

Впрочем, это не имело значения, когда мой разум тонул в гнетущих волнах вины.

— Я принес тебе последний шоколадный датский пирог! — радостно воскликнул Тэлон, ворвавшись в дверь примерно через полчаса. Я всё ещё лежала на кровати, в идеальном поле его зрения, когда он сиял, глядя на меня сверху вниз. Такой гордый. Такой счастливый. И совершенно обречённый. — Что случилось?

— Что будет после окончания учебы?

Губы Тэлона поджались, брови нахмурились, когда он подошел ко мне и сел на кровать.

— Мы станем элитой.

— Да, но как же ты? Твоя семья накажет тебя за то, что ты со мной?

По какой-то непонятной мне причине лицо Тэлона озарилось, словно яркое сияние магии. Он сиял, глядя на меня, его янтарные глаза метались между моими, и на лице медленно росла улыбка.

— Супернова, ты намекаешь, что мы останемся вместе после академии?

— Что? Нет. Не знаю. Я боюсь того, что они… что ты делаешь? — спросила я, когда он поставил керамическую тарелку на мою кровать и схватил за лицо.

— Мы разберемся.

— Серьезно, Тэлон, мы должны все обдумать. Твоя семья никогда не одобрит. Моей семье нужно, чтобы я боролась за них. Мы практически из разных миров.

— И всё же ты представляешь себе совместное будущее. Если бы это было не так, ты бы сейчас не волновалась, — он наклонился, наши губы были всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Я покачала головой, его хватка была жесткой. — Не лги мне сейчас.

Его пальцы скользнули в мои волосы, затерявшись в локонах. Я застонала, жалея, что так удобно устроилась здесь. В его объятиях и в его сердце. Лучший человек ушел бы, но впервые в жизни кто-то любил меня за то, кто я есть, а не вопреки тому, кем я никогда не смогу стать.

— Все, о чем тебя прошу, это позволь мне быть здесь, рядом с тобой, пока ты сияешь. Просто позволь мне остаться здесь. Позволь мне любить тебя, — прошептал он, наклоняясь и нежно целуя мои губы. Отстранившись, он прошептал. — Я сделаю это очень хорошо.

Губы Талона опустились к моей челюсти, осыпая поцелуями всё ниже и ниже, пока не остановились на участке кожи, где шея соединяется с плечом. Его зубы оставили там острый укус боли, который он смягчил языком.

— Пожалуйста, позволь мне показать тебе, насколько я могу быть хорош, — прошептал он, его дыхание охлаждало влажную кожу и заставляло меня дрожать. Движение вырвало у него стон, и он отпустил лицо, чтобы раздвинуть мои ноги, его тело расположилось между ними. Его рот продолжал двигаться вниз, зубы и пальцы тянули спортивную одежду, раздевая меня сантиметр за сантиметром.

— Я вся в поту и пахну, — возразила я, чувствуя, как тепло разливается между ног, и желая остановить это. В конце концов, мы должны были вести серьёзный разговор.

— Но ты такая вкусная, — простонал он, проводя языком по одному из моих затвердевших сосков, и это действие вызвало во мне волну удовольствия. Он всё лучше понимал моё тело, слышал его безмолвные мольбы и читал невидимые слова.

Его руки обхватили мои бёдра, его нос скользнул мимо пупка.

— Я люблю тебя, — проворковал он. Я не знала, что ответить. Не тогда, когда была почти уверена, что никогда не смогу любить его так, как он любит меня. И не тогда, когда меня беспокоила его безопасность. Но Тэлон не стал ждать моего ответа, прежде чем прижать лицо между моих ног и сделать один уверенный, медленный лизок.

Крик наслаждения вырвался из моего рта, звук был похож на шипение завариваемого чая. Он улыбнулся, прижимаясь ко мне языком и зубами, чтобы выжать из меня ту любовь, которую он так сильно желал и заслуживал.

— Скажи мне, что ты тоже меня любишь, Супернова. Отдайся мне, — приказал он, вводя два пальца внутрь меня. Я вскрикнула от мгновенного экстаза, крошечные черные точки заплясали перед глазами. — Я позабочусь обо всем остальном. Просто скажи мне, что ты меня любишь.

Качая головой, вцепилась в простыни, не в силах остановить движение своего тела в такт его толчкам. Я встречала его там, врезаясь в него, но всё ещё не произнося слов. Потому что не могла. Не должна была. Не тогда, когда знала, что люблю его совсем иначе, чем он любит меня.

Яростный рык сотряс мой клитор, когда он снова нырнул вперед и пососал так сильно, что я вскрикнула от жгучей боли. Его пальцы и язык работали в унисон, двигаясь так быстро, что я изо всех сил старалась не кричать, достигая пика наслаждения. Когда Тэлон добавил третий палец, я разлетелась на части вокруг него.