— Хорошо, буду вести себя хорошо, — поклялся я. Она улыбнулась, блестящие зубы сверкали в свете свечи, освещающей её дом. Её рука поднялась, прежде чем успел моргнуть, жгучее ощущение магии, обжигающее мою кожу, вызвало ещё большую тошноту. Закончив исцелять меня с расстояния нескольких футов — ужасная попытка, если судить по боли в разбитом носу — Тершетта кивнула и повернулась.

— Отлично, теперь пойдём.

Прежде чем я успел подняться по ступенькам, она постучала, подпрыгивая на цыпочках, как ребёнок на свой день рождения. Эади были такими странными. Прошло всего несколько мгновений, как изнутри послышались шаги, щелчок замка, а затем дверь распахнулась.

Там стояла женщина, поразительно похожая на Тершетту: коричневые брюки были в пятнах, а бледно-розовая рубашка поношена. Волосы длиннее плеч, такие же локоны, как у Тершетты, но на лице были явные признаки старения: мелкие морщинки и слегка обвисшая кожа, заставляющие меня осознавать, насколько они смертны.

— Звёздочка?

— Боже мой! — закричала Тершетта, прыгнув в объятия женщины. Может быть, её мать? Я не помнил, сколько лет обычно было эади, когда у них появлялись дети.

— Что ты делаешь дома? — спросила женщина, схватив Тершетту за щёки и глядя на неё так, словно проверяла на наличие отклонений. Хотя я был почти уверен, что ахата выглядит так же, женщина, казалось, не согласилась. — Ты так сильно изменилась.

— Знаю, но я хотела вернуться домой и увидеть вас всех. У нас был… короткий день. Мы празднуем наши успехи, и я подумала, что приду домой на ужин.

Что мы праздновали? Я не помнил ничего особенного.

Нет, она лгала. Подняв взгляд от взъерошенных рук Тершетты, женщина скептически посмотрела на нее. Ах, она сразу узнала лжеца. Но потом ее взгляд встретился со мной, и я обнаружил, что глубокий серый цвет глаз меня гораздо меньше заинтересовал. Он был каким-то странным. Тревожным.

Не блюй, Аз. Соблюдай приличия.

Я определенно собирался блевать.

— Значит, ты привела с собой какого-то случайного мужчину к своей семье? — женщина отошла от Тершетты, и этот трогательный момент исчез, а напряжение в воздухе усилилось. Казалось даже, что они ненавидели друг друга. Прекрасно.

— Это не так. Мой… — она, кажется, задохнулась на следующем слове, расправив плечи, — друг слишком уж веселился, и я не хотела, чтобы ему причинили вред, поэтому решила взять его с собой, чтобы он немного успокоился. Он уедет, как только протрезвеет.

Сегодня вечером она дважды назвала меня другом. Наверное, уже была близка к инсульту. Эта мысль вызвала у меня улыбку, и внезапно я был более чем готов сыграть свою роль. Шагнув вперед, слегка поскользнувшись, протянул руку.

— Здравствуйте, меня зовут Аз. Приятно познакомиться.

Женщина лишь уставилась на мою руку, ее губы презрительно скривились, и она скрестила руки. Я что, пробормотал что-то невнятно? Может, дело в моей ужасной одежде? Может, не до конца вытер кровь с лица?

— Можно нам войти? — спросила Тершетта, ее голос стал почти пронзительным. Насколько еще более очевидной лгуньей она могла быть?

— Селеста, кто там у двери? — раздался откуда-то из дома приятный и успокаивающий голос. Через мгновение дверь распахнулась шире, открывая источник звука.

Передо мной стояла женщина со светлыми, слегка поседевшими у корней волосами. Ее бледная кожа была покрыта морщинами на лбу и в уголках мягких серых глаз. У нее была широкая улыбка и поразительно худощавое телосложение, словно она ужасно больна. На ней такая же изношенная и старая одежда, но была настолько велика, что низко висела на ее костлявой фигуре.

— Моя Звездочка! — крикнула она, подпрыгивая вперед и обнимая Тершетту. Я с недоумением наблюдал, как женщина разрыдалась, обнимая так крепко, что, должно быть, ей было больно. Тершетта сначала никак не отреагировала, удивление было очевидным, но вскоре она тоже тихо заплакала, крепко обнимая маленькую женщину.

— Привет, мама.

Ах, её мать. Значит, другая женщина — сестра? Они были похожи, но это не всегда что-то значило. Мама говорила, что все женщины похожи внешне, а я так редко обращал внимание на таких, как они.

За их спинами Селеста — её сестра? — сверкнула на меня взглядом, даже не моргнув.

Что с ней случилось?

Неужели я испачкал рубашку рвотой? Или ещё хуже… мои волосы в ужасном состоянии?

Я быстро поднял руку, сбив капюшон и поправив пряди. Глаза Селесты расширились, шок отразился на её лице. Но удивление длилось всего несколько секунд, после чего его сменило подозрение.

— Красивые волосы, — прошипела она.

Где-то в глубине души тихий голосок выкрикнул слово «ловушка». Тершетта сказала, что они не должны знать, кто я. Хотя мне и не хотелось слушать ахату, у меня не было другого выбора. Поэтому пожал плечами, снял капюшон и сохранил спокойствие.

— Я хорошо плачу за осветление.

Как будто наш разговор внезапно привлёк внимание к моему присутствию, Нова и её мать разошлись, повернувшись ко мне лицом.

— Мне очень жаль за мою грубость, — сказала их мать. Она вытерла слезы Тершетты тыльной стороной ладоней, глубоко вздохнула и широко улыбнулась. — Меня зовут Октавия, я мама Новы.

В отличие от сестры — возможно — мать с готовностью протянула руку в знак приветствия. Я попытался сосредоточиться. Вспомнить все, чему меня учили, чтобы скрыть опьяняющий запах алкоголя. Наклонившись, чтобы взять ее за руку, я завел свободную руку за спину и поднёс наши соединенные руки к своим губам, слегка поцеловав ее тыльную сторону и почувствовав вкус соленых слез Маленькой Пустоты.

— Очень приятно познакомиться с вами, миссис Тершетта. — Резкая смена позы вызвала у меня головокружение, и я боялся, что меня вырвет, если не выпрямлюсь. Поэтому, хотя это и было неприлично, встал, улыбаясь женщине. Ее щеки покраснели, кровь прилила к ним и просвечивала сквозь почти прозрачную кожу. — Меня зовут Аз.

— Что ж, приятно познакомиться с тобой, Аз. Я никогда раньше не встречала друзей Новы.

Никогда? Сколько лет было ахате? Наверняка у неё были друзья. Мой взгляд скользнул по ней, и я мгновенно понял, что она как раз из тех, у кого никогда не бывает друзей. Даже таких лёгких, как эади.

— Кстати, что ты, ради бога, делаешь дома? Мы ждали тебя не раньше чем через месяц.

— Мы можем поговорить об этом внутри, мам. У меня небольшая дилемма с… Азом.

Странно слышать, как она произносит моё имя.

Если её мать и знала, в чём заключалась эта так называемая дилемма, она не стала намекать. Вместо этого кивнула, схватила меня и Тершетту за руки и потащила нас за порог дома. Внутри меня встретило ужасное зрелище: облупившаяся краска и что-то, должно быть, плесень на потолке. Прихожая была размером с кладовку, едва ли с уютный уголок. Стену украшали всего четыре деревянных крючка, стоял сильный запах мокрой обуви.

Это был дом или тюрьма? Боже мой.

— Можешь не снимать сапоги, если хочешь, мы здесь надолго не задержимся, — прошептала мне Тершетта, когда её мать ворвалась в комнату слева от нас. Двойник Тершетты продолжала пристально смотреть на меня, отказываясь двигаться, судя по всему. Тершетта, похоже, это заметила, потому что застонала и помахала ей рукой. — А ещё это моя сестра, Селеста.

— Забавно, Нова ни разу не упомянула тебя в своих письмах.

— Как невежливо с её стороны, — парировал, снимая плащ и вешая его на крючок, а за ним и сапоги. Я не был язычником.

— Просто пойдём, — сказала Тершетта, обхватив мою руку и потянув через арочный проём, через который прошла её мать.

Несомненный шок пронзил мою руку, заставив сердце зашевелиться. Неужели она только что что-то со мной сделала своей магией? Я чувствовал себя хорошо, хотя и немного растерянно. Голова кружилась, но это из-за алкоголя. Она не выглядел так, будто ей больно, хотя я видел, как волосы на её запястье встали дыбом.

— У нас более чем достаточно рагу для всех! — воскликнула её мать, хлопая в ладоши, наклоняясь и помешивая что-то в большом чёрном котле. Котёл висел в камине, камни потрескивали и выцветали. — Нова, приготовь тоник для Аза. Я сегодня принесла домой из аптеки травы, так что у нас всё должно быть в шкафу.