В конце концов, начало всходить солнце, и я с неохотой отмахнулась от своих звезд, больше не нуждаясь в их свете. Хотя их утешение было бы неплохо.

— Они впечатляют. Нас не учат создавать вещи, которые нам не служат. Должно быть, приятно творить ради удовольствия, — пробормотал он.

— Что это должно означать? Они не просто для удовольствия, они освещали нам путь, — мои доводы лишь заставили его улыбнуться, словно он знал, что задел меня за живое и ему это понравилось.

— Нет, они освещали твоё ближайшее окружение. Если бы ты хотела осветить нам путь, могла бы сделать вот это, — взмахнув рукой, он призвал, наверное, дюжину ослепительных шаров света. Группа солнц парила прямо перед нами, создавая путь, освещенный бесконечным сиянием. Затем, чтобы по-настоящему похвастаться, он хлопнул в ладоши и развел их. Я невольно ахнула, когда солнца слились, разделились и рассеялись, освещая своим светом просторы горы. Он, должно быть, освещал как минимум четверть вершины.

Подтолкнуть его казалось все более и более заманчивым вариантом.

— Ну и ладно, — фыркнула я, вырвавшись вперед всего на пять секунд, прежде чем он меня догнал, и его смех, казалось, заглушил свет.

В конце концов, мы добрались до вершины, не столкнув его и не теряя сознания от усталости. Победа. Капитан Зейд, должно быть, первой увидела своего сына, потому что она радостно захлопала в ладоши и подпрыгнула, прежде чем заметить меня. Ее рычание было слышно, а взгляд чистой ненависти исказил ее каменное лицо.

Затаив дыхание и набравшись терпения, я молча шла рядом с Тэлоном, положив свой рюкзак там, где он поставил свой перед ногами капитана.

Оказалось, что в рюкзаках лежали учебники истории — те самые, по которым мы будем учиться на предстоящих занятиях. Мы буквально несли историю на своих спинах.

Альтаир и девушка Отарн заняли второе место, за ними последовали остальные курсанты. Дальше стало только хуже. Как я и подозревала, нам не давали спать сорок восемь часов, наши тела подвергались тренировочным упражнениям, боевым действиям и даже полосам препятствий из веревок и камней.

Вместо сна мы совершали обходы, каждый из нас изучал, как охраняется академия и сам остров. Если кто-то из нас моргал слишком долго, его били — сильно. Первый удар пришелся по щеке от капитана, дежурившего у ворот, но это было не так больно, как когда капитан Зейд ткнула мне кулаком в живот после того, как я задремала во время чьей-то боевой тренировки. Не пропустила мимо ушей ухмылку Альтаира, когда капитан Зейд назвала меня отвратительной, а я схватилась за живот.

В какой-то момент наш лагерь в лесу был атакован огромными, полностью чёрными существами, похожими на тёмные сгустки с десятками широко раскрытых глаз и тремя лапами с острыми когтями. Я не смогла помочь так, как хотелось бы, так как большинство зверей были уничтожены силами отряда.

С каждым часом я приближалась всё ближе к пределу своих возможностей, физическая нагрузка истощала меня. Видела, как отстаю: моя собственная неподготовленность была очевидна.

Нас регулярно кормили, но я слишком поздно поняла, что с нашим обедом на второй день что-то не так. Слишком сладко для почти сырого мяса и едва приготовленной картошки.

Тогда меня осенило, что это было. Яд.

Я была немного знакома с ним по книге «Яды и их враги», которую мама подарила мне на пятнадцатый день рождения, и была уверена, что читала о противоядии. Мои глаза осматривали лес, не задумываясь ни о чём, кроме как о том, чтобы не умереть. И вот удача, неподалеку росли ярко-фиолетовые цветы с листьями, которые мне были нужны. Всего в десяти футах справа был небольшой кустик с почти флуоресцентными стеблями, которые мне предстояло измельчить. Рядом протекал ручей со свежей водой, почти скрытый в густой зелени. Всё было на месте.

— Все выплюньте свою еду! Сейчас же! — закричала я, поднимая руки, закрывая глаза и сосредотачиваясь изо всех сил. Я продумала всё, что мне понадобится, каждый ингредиент и как с ним нужно обращаться. В уме я потребовала, чтобы появился мой котёл из дома. Когда он появился, я закричала на испуганного мальчика, чтобы он набрал воды, и приказала гораздо менее испуганной девочке развести костёр. Затем начала указывать на случайных людей, требуя, чтобы они брали каждый ингредиент, некоторым из них потребовалась целая вечность, чтобы собрать то, что мне нужно. Вскоре я уже измельчала и помешивала. Почти все наблюдали, большинство из них удивительно быстро меня слушали.

К тому времени, как я закончила, некоторых из учеников начало тошнить, но никто из нас не умер. Даже основные роды, которым я неохотно предложила противоядие.

В ту ночь меня назначили в Алхимический отдел.

Все праздновали, хотя я не знала, что именно. Пока мы все каким-то чудом выжили и были успешно распределены по своим подразделениям, худшее было еще впереди. Нам нужен был отдых, а не выпивка и танцы. У нас была еще одна ночь в лесу, и только мешки из ткани и одеяло — или, в моем случае, укрытие от хаоса.

Я лежала, уткнувшись головой в ткань, несмотря на влажный жар ночного воздуха, ожидая тишины. Но когда костер разгорелся, а курсанты расслабились от алкоголя, предоставленного такими щедрыми инструкторами, я обнаружила, что не могу отдохнуть, несмотря на полное изнеможение.

Сбросив одеяло, я села и открыто смотрела на сотню или около того человек, которые танцевали и демонстрировали свои тени примерно в двухстах футах от меня. Я специально отодвинула свои вещи на приличное расстояние от их вещей, но теперь поняла, что быть одной вот так довольно грустно.

Я никогда не стремилась заводить друзей. Даже когда была маленькой и училась в начальной школе, просто тянулась к Селесте и её до невозможности большой компании. Они приняли меня, потому что я была её младшей сестрой, а не потому, что была особенно интересной.

И, возможно, именно это подтолкнуло меня в тот момент встать, отряхнуть свою грязную кожаную одежду и направиться к объятым огнём телам впереди. Музыка доносилась от пары стажёров с губной гармошкой и гитарой. У парня из Дофреля с густыми кудрями была губная гармошка, и он играл так быстро, что я не могла понять, как он дышит через неё. Но он дышал, время от времени на его лице появлялась улыбка.

Все кричали, шумели и извивались, этот хаос каким-то образом бодрил. Я пыталась слиться с толпой, не желая привлекать к себе внимание, но дополнительные усилия оказались излишними. Никому не было дела до меня, мы все были просто благодарны за то, что ещё живы. За то, что мы — будущие элиты. Впервые за долгое время я стала частью чего-то.

Хотя я была измотана, начала покачиваться, на моем лице расплылась невольная улыбка, словно книга, открытая впервые за десятилетия. Усталость покидала меня, а адреналин начал бурлить в моих венах.

Я была жива. Я была элитой. Я была намного больше, чем могла когда-либо мечтать.

Когда кто-то протянул мне деревянный стакан, наполненный чем-то янтарного цвета, что вода переливалась через край, я не колебалась и даже не понюхала его, чтобы убедиться в безопасности, я просто выпила. Пила и пила, танцевала, пока у меня не закружилась голова. Когда Дофрель заметил меня и направился ко мне, все еще держа губную гармошку у губ, я не вздрогнула и не стала защищаться. Я позволила ему подойти. Он с любопытством разглядывал меня, кружась вокруг и играя. Возможно, другая, более умная Нова восприняла бы это как угрозу. Хищник, кружащий вокруг добычи. Нынешняя Нова, достойная и дважды благословленная, хихикала и продолжала покачиваться.

Руки схватили меня сзади, их тепло проникало сквозь толстую кожу. Дофрель закатил глаза на того, кто меня держал. Не задумываясь, он развернулся и ушел, направляясь к своей группе основных родов. Я же продолжала покачиваться и танцевать, мои движения были неритмичными, пока я плыла в мире внутри своего разума. В какой-то момент руки переместились с безопасного места на моей талии вниз к бедрам, после чего звуки губной гармошки резко оборвались.