— Стой! — выкрикиваю я, но за пеленой теней уже не разобрать, где кончается земля и начинается вода.

— Елизавета!

Открываю глаза. Небо стало лиловым, а вода на границе острова — пугающе тёмной. Что я здесь делаю?

— Елизавета, остановитесь, или мне придётся применить магию! — окликает меня голос тёмного мага.

— Он держит меня в тёмном месте… — Голос сестры звучит глухим ударом по воде.

Лиля? Лиля, постой! Одним быстрым движением тело оказывается в солёной воде. Даже под водой слышен низкий, тяжёлый гул. Вода будто хочет раздавить меня своим весом, но я отчаянно перебираю руками. Где же ты?..

Всё тело парализует, а вокруг струятся тонкие нити, обвивая меня золотым свечением. Сначала я барахтаюсь, пытаясь отогнать их, но путы мягко тянут меня на поверхность. Золотое свечение обволакивает бережно, будто спрашивая разрешения. Тело подхватывают сильные мужские руки. На мокрых серебряных волосах стекают капельки воды.

— Это была она, — это всё, что срывается с моих губ, прежде чем я проваливаюсь в недра своего разума.

В комнате тихо и темно. Провожу ладонью по чёрному бархатному покрывалу. Я в своей кровати. Смутно припоминаю, как оказалась в воде прямо на границе острова, следуя за голосом сестры, а потом — сильные руки Дена. Сажусь на край постели; босые ступни касаются мягкого ворса ковра. Стараясь не разбудить соседку, натягиваю чёрные лоферы. Рысцой выхожу из комнаты и на цыпочках крадусь по тёмному коридору. В этой беспросветной мгле я едва вижу собственную вытянутую руку, поэтому беру канделябр из горного хрусталя. Глаза медленно привыкают к свету свечей. Озираясь, миную коридор, прохожу через круглую арку и оказываюсь в крыле мальчиков. Выборочно открываю одну из массивных дверей, и, к счастью, тонкий огонёк света свечи падает прямо на светлые волосы Дена. Едва касаюсь его руки, он распахивает сонные глаза.

— Что ты творишь… — сонно бормочет он, толком не разлепив веки.

— Тш-ш. Идём. Исполинская фигура бредёт за мной, на ходу натягивая толстовку. Его широкая ладонь касается моей руки. Я вздрагиваю и инстинктивно прижимаюсь к нему. Знаю, он ухмыляется уголком губ. Мы оказываемся в просторной библиотеке между стеллажами. Ден молчит, разглядывая моё лицо.

— Спасибо, что спас меня, — шепчу я и отвожу взгляд, не зная, где ещё спрятаться от его пристальных глаз.

Пальцы касаются моего подбородка, мягко поворачивая лицо: — Пожалуйста, — хрипит он.

Лишь одно это слово отдаётся внутри лёгким током. Кончики пальцев подрагивают, грудь вспыхивает новым, опьяняющим чувством. Я встаю на носочки и прижимаюсь всем телом к его широкой груди. Сильные руки обвивают талию. Почему рядом с ним я забываю, как дышать? Губы сами раскрываются навстречу. Ден наклоняется, чтобы поцеловать меня, но запястье обжигает капелька горячего воска. Я вскрикиваю, и канделябр падает на пол с глухим стуком. Ден поспешно притаптывает огонь, и мы оказываемся в полной темноте. Я замираю, не смея пошевелиться. Проходит несколько мучительных секунд, и на ладони Дена вспыхивают языки пламени.

— Никого, — шепчет он.

— Мне нужна твоя помощь.

В свете пламени глаза Дена становятся угольными. — Так и знал, что по пятам за мной ходишь неспроста.

Его высокая фигура быстро пересекает порог, оставляя меня в полной темноте.

— Стой! Моя сестра… — Я делаю шаг, но натыкаюсь на стол, больно ударившись бедром.

Языки его пламени гаснут, и я зло отодвигаю преграду: — Да стой же ты! Гневный жар пронизывает всё тело. Я щурюсь, стараясь разглядеть хоть что-то в этой бескрайней тьме. Дикий огонь уже во всю пылает внутри, на разум накатывает марево, и в два шага я оказываюсь в дверном проёме.

Сильные руки прижимают меня к себе. — Тссс… Твоя рука. — На лице Дена колышется свет от огня.

Я перевожу взгляд на свою разгорячённую ладонь и только сейчас замечаю, что на ней пляшет робкий огонёк. Заворожённо кручу кистью прямо у лица, но внезапно раздаётся тихое шипение. Ден быстро сжимает мою ладонь прямо на своей груди, и пламя тухнет. Однако по коридору уже раздаются шаркающие шаги.

— Будь очень тихой, — ласково шепчет он, заключая меня в объятия.

В мёртвой тишине шаги кажутся приговором — медленные, ступающие по начищенному полу. Мавка приближалась не торопясь, смакуя мой страх. Я уткнулась носом в грудь Дену, пытаясь унять дрожь. Ладонь тихо скользнула по моей спине. Ещё одно успокаивающее прикосновение — и дрожь понемногу стихла, а мавка прошла вглубь библиотеки.

Выйдя на тусклый отсвет окна-бойницы, я поёживаюсь. Ден снимает свою толстовку и накрывает мои плечи.

— Так что там с твоей сестрой?

Я горько качаю головой: — Она пропала… здесь, в этой академии, год назад… Я замолкаю, перебирая в памяти дни, проведённые с ней. Длинные пальцы убирают непослушную чёрную прядь с моего лица.

— Как её звали?

— Лиля, — тихо отвечаю я.

— И как я могу помочь?

— Твой дар. Ты владеешь всеми стихиями.

— Я этого не желал, — коротко отвечает Ден, будто боясь выдать слишком много личного.

— Пусть так, но мне бы это пригодилось. Ты ведь прочёл мои мысли там, в кабинете директрисы? — Может быть. — Он нарочито пожимает плечами, и его осанка становится чуть прямее. — Но, как мы недавно выяснили, ты и сама не так проста, гиена.

От его показной сдержанности меня кидает в ярость. — А знаешь… Забудь!

Быстро пересекаю крыло мальчиков и, не оглядываясь, захожу к себе в комнату. Стягиваю с себя его толстовку, но от злости хлынул пот, и спина застревает в плотной ткани. От этого злюсь ещё больше: рьяно дёргаю вещь, скидываю её на пол и тяжело дышу. Руки безвольно рассекают воздух, и я заливаюсь слезами.

Глава 3 Будни академии. Зельеварение

В центре зала у огромного стола расположились юные чародеи.

— Итак… дайте же мне дорогу. — Полная женщина с высокой причёской пыталась протиснуться меж учеников. Обеими руками она плотно стискивала у груди свою ношу.

Губки — бантики аккуратно накрашены красной помадой, а на воротничке её небесно — голубого пиджака красовалась винтажная брошь в форме павлина.

Дети расступились, и она поставила на стол огромный ящик с многочисленными склянками, котелками, скрутками, пробирками.

— Мы закрепим рецепт легендарного эликсира «Зеркало», — двумя пальчиками с красным маникюром она неторопливо доставала содержимое ящика, а когда добралась до котелка, то любовно вытерла с него невидимую пыль и поставила перед зазевавшимся учеником, — передаём. — Она легонько толкнула в бок зеваку, и тот, вздрагивая, быстро схватил котелок.

Преподавательница оглядела учеников, чиркнула спичкой и заворожено посмотрела на огонь.

— Кто нам поведает правильность приготовления данного эликсира?

Я открываю тёмную склянку с мёдом, пытаясь собрать мысли в кучу, но в памяти всплывает фраза с нотками издёвки:— но ты сама не так проста.

Бе бе бе бе… — Мысленно передразниваю я.

— В котелок влить десять капель росы ромашки, добавить одну часть мёда, поставить на самый маленький огонь и растворить до однородности, после добавить нить с одежды, того для кого готовиться эликсир, убрать с огня, и осторожно помешивая добавить твёрдое намерение. — Отчеканила Анжелика, и кокетливо поправила волосы. Её дружок подмигнул ей с другого конца стола.

Под каждым словом ученицы Анна Николаевна выбивала такт ритмичными кивками: — очень хорошо, — сказала она, и опустила спичку, зажигая огонь.

Все ученики последовали её примеру.

Я беру в руки пробирку с росой ромашки, и отправляю в котелок ровно десять капель, но пальцы подрагивают, и слишком сильно наклоняют пробирку. Жидкость вытекает сама по себе, и я сбиваюсь со счёта.

— Почему нельзя варить на сильном огне, Елизавета?

Спасая остатки росы, я ставлю пробирку на стол, и пытаясь сохранить спокойный вид, говорю: — Потому что роса испарится, и тогда получится уже совсем другой отвар.