Сегодня Лиля сидела в позе лотоса, сосредоточено разглядывая одну — единственную точку перед собой. Её губы слегка подрагивали в беседе с самой собой.

Ден положил перед ней яблоко и дневник. Взгляд девушки не дрогнул.

Пожав плечами, парень выудил из кармана штанов ручку и обрывок бумаги.

— Сделаешь кое — что для меня?— Ласково спросил Ден, и положил ручку с обрывком на кожаный переплёт.

Лиля упрямо смотрела перед собой, стараясь не выдать свой страх.

— Я чувствую его, — Ден опустился напротив, копируя позу Лили, не надо бояться, если сделаешь всё как надо — останешься жить. — Пальцы едва дотронулись женской ладони, как Лиля одним быстрым выпадом схватила ручку и вонзила её прямо в руку, между костяшками Дена.

Выступила кровь, Лиля выхватила ключ от своей темницы из кармана парня и сиганула к металлическим воротам.

Ден улыбнулся — не добро, не весело, покачал головой и в два шага оказался перед Лилей. Схватив девчонку, она что есть мочи закричала, слёзы хлынули из её огромных глаз, но дверь лишь стремительно отдалялась.

Попытка сбежать выглядела глупо и жалко, но почти мило.

Потомок усадил Лилю обратно, спокойно и без суеты оторвал кусок от толстовки, и методично начал перевязывать себе рану.

— Мне всё равно никогда не нравилась эта кофта, — сказал он, и бесшумно сел на корточки перед Лилей.

— Ден, моя сестра… Что её ждёт?

Карие глаза опустились на обрывок бумаги.

— Пиши, Лиля, пиши. Всего одна фраза: «У часов есть секрет»

И Лиля написала — красивым витиеватым почерком, смахивая слёзы.

Забрав записку, Ден не сказал больше ни слова, на автомате запер ворота и направился прямиков в библиотеку Волоса.

Заключив себя в магический купол, парень медленно двигался по коридорам, разглядывая позолоченные канделябры. Добравшись до массивных дверей библиотеки, ему не нужно было применять свою стихию, чтобы открыть их — у него есть ключи. Оказавшись внутри, взгляд карих глаз окидывает пространство, замечает прямоугольный старый ящик с откидной крышкой, который сиротливо стоит на одной из полок стеллажа. Ден ставит на пол сундук, и одним движением ключа крышка откидывается назад. Пальцы касаются золотистой буквы Л, карие глаза становятся угольными, и в одно моргание заклятие от чужих глаз снято.

Ден бережно опускает на самое дно дневник Лили.

— Что случилось, дорогая? — Тяжёло дыша, Андрей почти вбегает в спальню Иды. На лбу виднеются бусинки пота.

В комнате тихо играет пластинка когда — то популярного джазмена.

— Где тебя носило? — Ида даже не смотрит на своего мужа, изящные пальчики помешивают тёмно — бордовую жидкость.

Андрей смахивает пот, закрывая за собой дверь, его рот открывается, чтобы поскорее ответить, но Аделаида грубо перебивает его: — впрочем, неважно. Важно то что, мой дорогой муж: в этих стенах завелась огромная вонючая крыса!

Андрей косится на Иду, стараясь слиться со стеной, но директриса резко встаёт, и от этого всё тело Андрея покрывается не приятным ознобом.

— Она распространяет свой смрад очень быстро, — медленными шагами Ида приближается к мужу, держа в руках бутылёк с сывороткой правды, — пи — пи — пи — пищит эта предательская тварь.

— Ты уже вычислила кто это, дорогая? — Андрей сжимается в комок, а Ида точно и резко хватает мужа за подбородок, и одним движением вливает ему в рот зелье. Пальцы хищно сжимаются на подбородке, заставляя закрыть рот. — Глотай, — приказывает она, и Андрей подчиняется, корчась от нестерпимой боли во рту.

Его грузное тело скатывается по стене и оседает на пол, со лба течёт новый поток пота, и глаза Андрея пытаются найти хоть какую — то точку опоры, но лишь хаотично мечутся по комнате.

— Ты предатель?

Андрей лишь мычит, пытаясь сдержать на языке свой секрет, но Аделаида сильно бьёт его ладонью по лицу: — спрошу ещё раз — ты предатель?

Лицо Андрея краснеет, и он отчаянно вертит головой в разные стороны: — нет, любовь моя, я бы никогда…

Ида опускается перед ним на колени, и всматривается в его потное лицо. Голубые глаза безумны и бездонны.

— Кто, и что он замыслил?

В памяти архиага, как на заказ всплывает разговор:

— Нам надо её убрать… Срочно. — Егор облокотился на каменную стену, его голос казался отголосками невысказанных мыслей Андрея, но тот промолчал, делая вид, что не слышит.

— Ты ведь ненавидишь меня, Андрей, продолжил Егор, — ненавидишь и её, но тихо, где — то в глубине души, и от этого страдаешь, а я страдаю лишь от того, что не может выбрать.

— Значит, в остальном тебя всё устраивает? — Андрей усмехнулся, и наконец, расстегнул чёртову пуговицу, которая мешала дышать.

Егор оказался очень близко, почти вплотную, — Всё — таки выберешь её: убийства детей, запретную магию, и даже её безумие.

— Ты у нас эксперт по тёмной магии, разве это не в твоём духе? — Андрей судорожно поправил рукав пиджака, и сделал шаг назад.

— У всего есть предел! Я не собираюсь становиться монстром.

— Выходит, Аделаида для тебя монстр? Монстр, с которым ты успешно проводишь ночи?

Егор смотрел в упор, — А для тебя? Билетик в орден? Если считаешь, что Ида хоть не много станет тебя уважать, то ты просто глупец.

— Егор… Он хочет тебя убрать.

Идеально очерченная бровь Иды изогнулась, а губы сжались в одну тонкую линию: — что значит убрать?

— Убить, дорогая, он хочет тебя убить, считая, что ты обезумела.

— Как интересно. — Зрачки Аделаиды расширились, она резко поднялась, и встала спиной к мужу, — Ты согласен с ним?

Андрей молчит, закусив губу до крови, но слово само слетает с губ: — отчасти.

Аделаида лишь усмехнулась, и через несколько мгновений сказала тоном, не терпящим возражений: — отправь ворона в совет при тюрьме на Вишере, пусть нам отправят конвой.

Андрей тяжёло поднялся, голова кружилась от остатков сыворотки, он с усилием сделал несколько шагов к жене, но та лишь жёстко его осадила: — пошёл вон, возвращайся либо с конвоем, либо иди и утопись в море.

По берегу, сливаясь друг с другом, проплывают три призрачные фигуры в длинных красных мантиях, на головы глубоко надвинуты капюшоны. Ден слышал о тюремном конвое, но видеть их вживую удалось впервые: в недрах капюшона можно было разглядеть лишь тёмную пустоту; длинные рукава мантии скрывали руки; под красным подолом едва можно было различить пространство между мантией и песчинками берега.

Каждое тело находилось в покое, будто жесты и движения для них были сакральны, однако, изредка можно было разглядеть в пустоте капюшона редкое серебряное свечение, казалось, вся их суть была отражением луны.

Загадочные существа текли по воздуху, с силой удерживая профессора тёмных наук за предплечья.

Егор не сопротивлялся, только лишь пристально посмотрел на Дена, когда тот обернулся.

Подплывая к границе, конвой синхронно остановился, огромные капли замедлились, пространство наполнилось тяжёлым и обволакивающим воздухом.

В стене непрерывного дождя образовалась впадина. По ту сторону не было другого берега с белым песком, на его месте оказался мост, который опасно пошатнулся, когда Егор Витальевич вступил на дощатые доски.

Через несколько секунд на этой стороне остался лишь обрывок подола мантии одного из конвоиров, пространство за ними схлопнулось, и на место зияющей дыры снова опустился ливень.

Глава 15 Тюрьма

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… — скандировала Лиля вслух, повторяя цифры как мантру.

После ухода директрисы редкие молнии потоков всё ещё пролетали сквозь тело девушки, но она будто не замечала этого, лишь изредка выгибая спину от нового удара.

— Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять… — С каждым откликом своей мантры губы девушки всё больше трескались.

Хрупкое тело начало методично раскачиваться взад-вперёд; ногти до боли впились в плечи: