Зачем закрывать книгу на замок, если внутри нет записей?

Разрываю телепатическую связь и быстро нахожу её. Фолиант очень толстый и тяжёлый. Сажусь на пол и вглядываюсь в металлическую защёлку — на фигурном литье изображёна морда медведя.

Нашла!

Пальцы изучают скобы. Я закрываю глаза и усилием воли срываю замок. Тот гулко падает на каменный пол. На титульном листе — пусто. Пролистываю страницу за страницей, но на них зияет лишь пустота. Однако в середине есть одна-единственная запись: «Мы обречены на…»

Сердце ухает и падает куда — то вниз.

Спиной прижимаюсь к холодной балке стеллажа — веки тяжелеют, я так устала.

Заставляю себя распахнуть глаза, и в памяти всплывают рыжие кудряшки. Слеза сама скатывается с моей щеки, ещё одна обжигает кожу. Плечи предательски содрогаются, и я уже безудержно рыдаю. Невзначай опустив взгляд на страницы тома, я замираю: мои глаза расширяются от удивления — на бумаге заплясали слова.

«Слёзы — это ключ!»

Быстро смахиваю влагу и начинаю переводить с языка предков: «Мы — четверо предшественников-основателей ордена Волоса — клянёмся своими стихиями оберегать и защищать орден! Будучи потомками великого бога, мы закроем портал между мирами, и человечество никогда не узнает о нашем существовании, о тюрьме, которая построена на детских костях. Я и церковь больше не можем допускать издевательства над бедными детьми. Да, они ведьмы и ведьмаки, но они дети! Мы собственноручно обрекаем себя и наше дальнейшее поколение на смерть, чтобы хранить тайны предков!»

Слова на языке предков заканчиваются, и дальше можно разобрать красивый почерк архимага. Разум кольнуло острой иглой, и очертания букв исказились, но, проморгавшись, я продолжаю читать.

1990 год. Я не узнаю свою возлюбленную. Она, не моргнув глазом, расправилась со всеми приверженцами ордена, а академию и вовсе считает своей обителью! Всё ради того, чтобы вновь открыть портал между мирами. Слава богу, она пощадила Егора!

1993 год. Больной мозг Аделаиды следует безумному плану первородного ордена и снова открывает двери для учеников, а древних созданий и вовсе пытается обучить сторожить стены академии! Она больше не доверяет мне.

1996 год. Аделаида окончательно сошла с ума! Она подпитывается энергией учеников — каждая хрупкая жизнь теперь в её руках. Она провозгласила нас реинкарнацией первородных основателей ордена! Боже мой, как я ошибался в ней!

2007 год. Я связан по рукам и ногам, потому что Ида родила мне сына. Если эти записи хоть когда-нибудь удастся кому-то найти, я прошу…

Буквы поплыли, и мой разум вместе с ними. Всё моё тело покалывало омерзительными мурашками. Шаги гулко отдавались в тишине, и чьи-то сильные руки подхватили меня.

— Нам надо уходить. — Бархатный бас раздался у самого моего уха, но я различала лишь обрывки слов.

Всем своим существом я взывала к своей стихии, и она чудом не дала мне провалиться в небытие, хотя голова кружилась, а веки так и норовили закрыться. Я чувствовала озноб, который повеял, когда Ден спускался по лестницам, выложенным из мелкого камня, и теплоту сильных рук.

— Куда ты меня тащишь? — пересохшими губами пробормотала я.

— Ты всё ещё хочешь найти сестру?

Ненавижу тактику ответов вопросом на вопрос. — Ты причастен к её пропаже?

— Хватит задавать вопросы, на которые и так знаешь ответ, Елизавета. Его фирменная ухмылочка меня так сильно выбесила, что я, сама того не осознавая, влепила ему звонкую пощёчину и начала извиваться на его руках, как змея. Ден поставил меня на лестницу уровнем ниже, и я стала ещё мельче по сравнению с ним — маленькая и беззащитная синичка, которая попала в лапы ястреба. — С ума сошла?

В полутьме его карие глаза казались чёрными.

— Это ты сошёл! Как ты мог так поступить со мной? Ты заранее всё знал?

— Знал, но хотел отгородить тебя.

— Ты мог мне всё рассказать!

— Не мог. Я, как и ты, под угрозой. Разве ты ещё не поняла? Все они видели во мне только древний артефакт для изучения, рукотворный предмет… И твоя сестра в том числе. Из-за этого она начала изучать тома ордена, и посмотри, что из этого вышло! В тишине его слова казались оглушительными. Он сделал короткий шаг ко мне.

Откуда — то из темноты сквозняк донёс детские измученные крики.

— Что она ещё нашла? Что происходит в этой чёртовой академии?

— Хватит, Елизавета. — Ден попытался взять меня за руку, но я вырвала ладонь и спустилась ещё на ступеньку.

— Ты… ты… — От нахлынувших внезапно противоречивых чувств к нему горло сдавило, и мне отчаянно не хватало воздуха. — Ты отравил яблоко, которое дал мне! — наконец выпалила я.

Ден устало покачал головой: — Я любил тебя, а ты зеркалишь поступки сестры, так ярко, что слепит глаза.

Я больше не могла этого выносить: его наглость, скрытность, коварство, вероломство и эту красивую линию подбородка.

Тряхнув головой, чтобы отогнать колкие мысли, я набросилась на него с кулаками. Я била его по лицу, удары обрушивались ему на грудь. Задыхаясь, отстранилась, но лишь затем, чтобы собрать всю свою ярость в кулак и обрушить на предателя магическим сгустком. Денис не сопротивлялся, и даже когда синий поток прошёл сквозь него, он не стал ставить магические блоки. Его скрутило от боли, но он быстро выпрямился, а на его лице сияла всё та же ухмылка. Я не сказала ни слова; тяжело дыша, молчал и он.

— Ты готова? — через несколько мгновений нарушил тишину бархатный голос.

Я не ответила, крепче сжимая кулаки.

— Лиза! — Ден взял мою руку, и я разжала кулак. На ладони колыхалось красное пламя, но внезапно огонь покрылся льдом. Я заиграла пальцами, и лёд сменялся пламенем снова и снова. — Вот почему я подкинул тебе ложный след: ты потомок, как и я. Они никогда не оставят тебя в покое.

— Всё это время это был ты, а не директриса. Она знала?

— Догадывалась, но я почувствовал это ещё тогда, когда ты со своей сестрой подошла ко мне на Рождественском балу. — Глаза Дена снова стали орехово-карими. Его пальцы коснулись моей щеки.

— На балу? Вот почему Лиля стала такой скрытной после этого! А ты? Ты стёр мои воспоминания о тебе!

— Если бы ты только смирилась, но ты вернулась… Если бы так отчаянно не рылась в своей памяти.

— Значит, Егор Витальевич был такой же пешкой как и я…

Я накрыла его пальцы своей ладонью. Вся злость на него улетучилась, осталось только тихая боль.

— Отведи меня к ней. Сейчас же.

Он замешкался, проводя рукой по моим волосам.

— Отведи!

Рука Дена опустилась, и он кивнул, отводя взгляд. Мы двинулись вглубь по лестницам.

Глава 8 Так рождаются заговоры

2010 год.

Дождь лил сплошной стеной, и каждый шаг давался с трудом: ветер готов был стереть с лица земли всё на своём пути, а ноги то и дело вязли в сырой и клейкой перегнившей листве. На края плаща-дождевика налипли сгустки грязи вперемешку со мхом. Егор скинул плащ и остался в одной рубашке; Андрей плёлся сзади, тяжело дыша. Неповоротливый, лысеющий… Как только этот тихоня смог затмить статного Егора с вьющимися тёмными волосами — непонятно.

«Может, это даже сыграет мне на руку, ведь только идиот бы не заметил, что с Идой творится что-то неладное. Иногда мне даже казалось, что она и вовсе не в себе», — подумал Егор.

— Егор, прошу тебя, дай мне минуту.

Егор резко обернулся и приставил указательный палец к губам. Сквозь ливень ему удалось разглядеть полноватую фигуру. Андрей, еле перебирая ногами, вскоре остановился, и Егору пришлось вернуться за ним. Но внезапно тело Андрея грузно рухнуло, и он, отталкиваясь ногами, попытался отползти. Егор был уже совсем близко, когда над водой раздался всплеск. В панике Андрей перевернулся на живот и пополз навстречу Егору. Два широких шага — и Егор оказался рядом, схватив товарища за предплечье помог встать. Но мавка оказалась быстрее: одним точным выпадом она крепко схватилась за свою добычу и потянула её в темноту. Проверять кочкарник времени не было, поэтому Егор, уповая на одну лишь удачу, прыгнул на выпуклую кочку. Она оказалась плотным наростом из мха и травы, но медлить всё равно не стоило. Ещё один прыжок — старый пень выдержал человеческий вес. Егор прыгнул снова, доставая из-за спины охотничий нож, и всадил его по самую рукоять в шею существа.