Она взвизгнула и зашипела, отбрасывая добычу.

— Беги! — выкрикнул Егор, и Андрей тем же путём побежал по кочкам болота.

Мавка попыталась схватить Егора за голенище, но он умело вывернул ногу и прыгнул на кочку позади. Раздался протяжный крик — существо звало своих на помощь. Сделав новый прыжок, нога поехала в сторону на мокрой траве и застряла между бугорками, которые были плотно скрыты плавучим слоем торфа. Дождь перекрыл резкий чавкающий звук — мавка достала нож из плоти и отбросила в сторону; болото мгновенно приняло его. Егор пытался высвободиться из мёртвой хватки топи, но делал только хуже: его ногу отчаянно засасывало глубже. Мавка не спешила, медленно передвигая длинными ногами и покачивая бёдрами. Добыча поймана — ей осталось только принять её. Егор перестал сопротивляться и сосредоточился на дыхании.

Один — выдох, два — вдох. Три — выдох, четыре — вдох. На кончиках пальцев почувствовалось жжение. Он вытянул руку, и огненный поток испепелил нежить.

— Получила, тварь? — процедил он, наблюдая, как дымящееся тело осыпает дождь. Но расслабляться не стоило: из глубины за ним наблюдали десятки светящихся смрадным свечением глаз. Высвободившись, он, прихрамывая, удалился в непроглядном ливне.

Ливень немного угас, превращаясь в неприятную морось. Егор остановился у огромного замка академии и в окне-бойнице разглядел высокую фигуру Иды. Она стояла у себя в спальне в рубашке Андрея на голое тело, а длинные светлые волосы были распущены. Когда он вошёл, Аделаида уже успела спуститься; она быстро направлялась к Егору с дикими глазами.

— Снова без добычи! — выкрикнула она и отвесила ему звонкую пощёчину.

Егор сделал шаг к девушке и угрожающе навис над ней. Его рука взметнулась, но тут же опустилась. Аделаида, не моргнув глазом, круто развернулась и пошла наверх, не смея смотреть на него. Из-за угла вышел Андрей; он виновато приосанился.

— Извини, что сбежал.

Егор устало покачал головой и махнул на него рукой.

— Ну! Долго ещё мне ждать? — откуда-то сверху раздался требовательный голос Иды.

С трудом осилив ступеньки, Егор выругался, но когда вошёл в спальню Иды, стиснув зубы, подумал: «Сказала, что между нами ничего не может быть, а сама щеголяет полуголая» .

Егор взял с кресла-кокона халат и кинул его в Иду. — Прикройся.

Девушка отбросила халат, подошла к Егору и наклонившись, грубо задрала его штанину.

— Ну и нрав у тебя.

— Сядь, — скомандовала Аделаида.

Свет от лучины упал на одну половину лица девушки, будто подсвечивая её угасающую светлую сторону. Егор скорчился, но приказ выполнил. Тёплые пальцы коснулись щиколотки; Аделаида прижала ладонь к костяшке. На раненой ноге уже зиял белёсый старый шрам от падения с лестниц катакомб.

— У тебя серьёзный вывих. — Девушка резко встала, отчего её волосы взметнулись, и открыла дверцы широкого шкафа из красного дуба. На полках красовалось множество баночек с тёмным стеклом.

«Хворь»

«Забвение»

«Быстрый сон на ромашке»

«Слёзы утопленницы»…

Проводя пальцем по каждой, она вытащила банку с надписью «Быстрое исцеление». — Мне нужны эти существа, — констатировала она и опустилась на колени перед Егором. Открыла баночку, поддев двумя пальцами тёмно-зелёную смесь, похожую на густое пюре.

— Иногда мне кажется, что мы говорим на разных языках, Ида.

— Молчи. — Аделаида аккуратно начала втирать смесь и прикрыла глаза, шепча себе под нос заклинание восстановления.

Воспользовавшись моментом, Егор провёл ладонью по светлым волосам.

— Не мешай, — повторила девушка, хихикнув.

Колкие слова рвались наружу, но Егор сдержал их, вместо этого он разделил светлый локон на пряди и намотал одну часть себе на палец.

Мазь медленно проникала под кожу, будто подсвечивая её изнутри. Каждое слово, слетавшее с женских уст, отдавалось новой яркой ниточкой, переплетаясь с другими, создавая мерцающую тенёту.

Егор почувствовал натяжение сустава и зажмурился.

Тенёта моментально разрасталась, казалось, будто она пульсировала на месте вывиха.

Раздался глухой щелчок, и Егор выругался.

Закончив, Аделаида подняла на него глаза. Егор тяжёло выдохнул, отпустил прядь её волос и дёрнулся, чтобы встать. Ида кокетливо повела плечиком, отчего бледная кожа оголилась.

— Хватит, Ида. Ты замужем.

Аделаида будто его не услышала и скинула с себя рубашку. Егор с любовью разглядывал пышную грудь, красивое стройное тело и бесконечные ноги девушки, а потом тяжёло вздохнул.

— Сначала пытаешься убить меня, после лечишь, замуж вышла за другого, но меня не отпускаешь… — Он взял её тонкую ручку, притянул к себе и усадил на колени.

— Ты сам виноват, мой мальчик, Андрей склонился передо мной, а ты… Упрямый.— Девушка кокетливо улыбалась, но от голубизны её глаз повеяла холодком.

— Ты всегда искусно делаешь меня виноватым, — мужская ладонь повторила изгибы лёгкого стана, пальцы откинули белые пряди, оголяя каждую чёрточку её тела, но взгляд Егора будто проходил сквозь них, — а я просто любил тебя, даже сейчас, Аделаида, я всё ещё здесь из — за тебя.

— Всё так,— девушка прижалась к нему ногой грудью, и прошептала ему в самое ухо, — тебе и самому здесь очень нравится: ты как верный пёс всё пытаешься угодить хозяйке.

— И я, правда, пытаюсь тебе угодить, я старался быть тем, кто всё поймёт… Даже убийство, но иногда понимание — это просто способ дольше терпеть, что терпеть не стоит.

— Осторожнее, мой мальчик.

— За стеной спит твой ребёнок, и этого мне достаточно! — Егор чуть привстал, но Аделаида лишь крепче сжала бёдра на его талии.

В комнате стало тихо, только вечный дождь стучал по стеклу узкого окна, он отсчитывал секунды и ждал, когда кто — то из них сломается. Им оказался Егор, его пальцы спустились ниже, рисуя круги на животе девушке. — Ты хоть когда-нибудь любила меня?

С тёмных волос капали прозрачные бусинки влаги. Аделаида смахнула их. — Всегда, — сказала она и поцеловала Егора.

За дверью робко стоял Андрей. От услышанного сердце кольнула острая игла. Он сделал шаг внутрь: пальцы жены вцепились в широкую спину Егора. Аделаида обернулась, и их взгляды встретились. В её глазах промелькнул безумный огонь, губы девушки приоткрылись. Сердце будто забыло, как биться, и тяжело ухнуло. Андрею показалось, что их вздохи касаются самого его уха. Он развернулся на пятках и, не в силах больше выносить этого, быстро спустился по лестнице и вышел в сизый туман.

Дождь снова усилился и хлестал по коже. По пути Андрей схватил охотничий пояс и дрожащими руками закрепил его на талии. Почему-то сначала накатил стыд. За себя? За свою нелепую фигуру? За то, что полюбил безумную хищницу? Или за то, что он не такой, как они? Не было в нём истинных сил — только знания, копившиеся годами.

Потом пришла ярость — глухая, всепоглощающая. Андрей не заметил, как оказался снова на болоте. Ноги сами принесли его к останкам мавки. Над ними согнулась другая, совсем дитя. Она то ли рыдала, то ли рычала. Подняла глаза на Андрея, полные мольбы, но рука не дрогнула. Холодная игла вонзилась в тело мавки, и яд мгновенно подействовал: не убьёт её, лишь обездвижит на время. Сотни глаз загорелись зелёным смрадным свечением, но ни одна тварь не осмелилась вступить в бой.

Все мы лишь пленники на этом проклятом острове, но лучше быть пленником по своей собственной воле, — подумал Андрей.

— Аделаида! — раздался требовательный голос Андрея, и он бросил добычу на каменный пол. Девушка не спеша спустилась, уже одетая в брючный костюм. Она окинула взглядом мавку, потом Андрея, но промолчала. Лишь слегка приподнялась её идеально очерченная бровь.

— Ты будешь послушной, глупое отродье!

Аделаида хлёстко ударила по щеке юную мавку так, что голова бедного создания дёрнулась с хрустом в сторону. Существо было измождено вечными побоями и потому не сопротивлялось, лишь зло косилось на свою мучительницу. Но стоило зелёному свечению коснуться глаз мавки, как Аделаида наносила новый удар — ещё сильнее, ещё унизительнее.