— Ты прекрасна, Жюльенна… — вздыхает он, толкаясь. — Ты чувствуешься невероятно.

Мне льстит его похвала. Он смотрит на моё лицо и на наши соединённые бёдра. Он любуется своим призом: румянцем на моих щеках, моей смазкой, хлынувшей из меня при каждом толчке, орошающей его член, и тем, как моё дыхание сбивается, когда он заставляет меня забыть обо всём.

Я хочу угодить ему и его урокам. Я выгибаюсь, постанывая между стонами:

— Комендант…

В его глазах не скрывается волнение, когда я произношу его титул. Райнер наклоняется — угол, под которым он меня прижимает, и его вес ошеломляют, и я стону. Он деликатно покусывает изгиб моей груди, проводя языком по коже, чтобы добраться до соска.

— Ja, Mädchen? [ «Да, девочка?» (нем.)]

Он втягивает сосок, затем кусает его и сильно тянет зубами. Я вскрикиваю, вонзая пальцы в его плечи. Он хочет жёстко. Напряжение в его теле, медленный контроль его толчков, опасный блеск в глазах, когда он наблюдает за мной, ожидая моих следующих слов. Я наконец перевожу дыхание.

— Härter, комендант… Пожалуйста… [ «Жёстче» (нем.)]

— Bitte, — поправляет он. [ «Пожалуйста» (нем.)]

Но ему не нужно просить дважды — он ускоряется, его бёдра начинают грубо врезаться в мои. Мои глаза расширяются от силы. Мгновение я понятия не имею, как согласовывать свои движения с его. Я замолкаю в спёртом воздухе, а затем прижимаю ладони ко рту, когда мой голос эхом отражается от его стен.

Райнер внезапно наклоняется и с гневным взглядом убирает мои руки.

— Никогда больше так не делай, — выговаривает он, скаля зубы. Его хватка на моих запястьях становится крепче. Мне это нравится. — Я хочу слышать, как ты кричишь, Жюльенна.

Я послушно киваю, губы снова размыкаются, и из горла вырывается очередной крик. Райнер крепко сжимает мою талию. Он приподнимается надо мной, удерживая меня на месте, пока его член силой вбивается в меня. Сильная, грубая рука скользит по моему бедру и нещадно шлёпает по нему. Я вскрикиваю от удара и жалко пытаюсь дотянуться до его рук, чтобы ослабить хватку, но мне слишком далеко. Ногти Райнера глубоко впиваются в мою плоть, когда он скользит ладонями по бёдрам, поднимая мои ноги вверх. Сначала я дёргаюсь, но он держит меня крепко, приподняв бёдра, и продолжает вколачиваться в меня сверху. Он разводит мои ноги шире, крепко удерживая меня за икры. Я чувствую, как мои выделения стекают вниз по направлению к животу. Я не могу перевести дыхание, я кричу, беспомощная перед его опытом. Мои руки отчаянно хватаются и тянут покрывало. Мне хочется впиться зубами в плюшевую ткань и заорать. Мои внутренности скручиваются и извиваются, тяжелое и тугое давление нарастает внизу живота — начинает формироваться ещё один оргазм. Я жажду большего от него. Я хочу всего его внутри себя. Я покачиваюсь и двигаюсь с ним в такт, взглянув вверх в греховном угаре, наблюдая, как его скользкий член трахает меня снова и снова. Его бёдра вколачиваются всё сильнее. Я чувствую, как его яйца ударяются о мою влажную задницу при столкновении. Ошеломляющий экстаз протекает по моим венам и по всей его длине, когда я полностью подчиняюсь его плотским потребностям.

— Tiefer… tiefer… Ох, черт — ох черт, — Ком… — Райнер смеётся, трахая меня до беспамятства. Я едва могу говорить. Пульс стучит в моём мозгу и шее. Моё зрение слегка сужается, и всё, что я вижу, — это Райнер. Я сжимаюсь вокруг него, и он рычит, скаля на меня зубы. — Tiefer… tiefer… — наконец удаётся мне взмолиться. [ «Глубже» (нем.)]

Теперь он прижимается своим тазом к моему, входя до самого основания — так глубоко, что кажется, будто он у меня в горле. Он продолжает вколачиваться в мою набухшую плоть с неутомимой, опытной жестокостью, заходя так глубоко, как только возможно. Я слышу крик и вздрагиваю, пока не понимаю, что это мой собственный. Он достигает таких мест внутри меня, о существовании которых я и не знала. Он неистово стучит в мою ноющую утробу.

— Да… — выдыхает он, прикусывая губу. Весь его торс напряжён, перекатываются мышцы от усилий. Он блестит от пота. Я прослеживаю вены на его предплечьях, наблюдая, как его руки напрягаются, пока мои ноги беспомощно в его хватке. — Пой, mein kleiner Spatz. [ «Мой маленький Воробушек»] Как долго я ждал, чтобы услышать, как ты поёшь. А теперь насаживайся на мой член, твою мать.

Слёзы текут по моим вискам, когда я зажмуриваюсь. Райнер закидывает мои ноги себе на плечи и наклоняется надо мной, запрокидывая мои бёдра ещё дальше назад, мои колени почти касаются плеч. Может ли он трахать меня ещё глубже и интенсивнее? Я на грани взрыва, моя киска ноет от потребности в разрядке. Почти там. Почти там. Ох… ох, блядь… Собственнические слова Райнера, агрессия и его полный размер. Я не знаю, сколько ещё смогу выдержать. Он бросает мне вызов, когда его лоно прижимается к моему пульсирующему клитору. Я извиваюсь и бьюсь под ним, отчаянно нуждаясь в трении, отчаянно нуждаясь в освобождении. Я тянусь к себе, но он грубо отшвыривает мою руку, вместо этого нажимая своими пальцами на мой клитор. Искры вспыхивают у меня перед глазами, когда он быстро натирает мой мокрый клитор. Я впадаю в истерику. Мои крики становятся всё отчаяннее. Я не могу дышать достаточно быстро, чтобы успевать за каждым вздохом. Я беспомощно извиваюсь на кровати. Оргазм Райнера нарастает — его рычание и пыхтение становятся всё злее и глубже из горла. Я ловлю его взгляд. Его идеально выбритые виски теперь растрёпаны, волосы падают на глаза. Тот мягкий взгляд сменился неистовой, безудержной похотью. Внезапно я не могу думать ни о чём другом — моё тело резко застывает. Впервые он неукротим, нечёсан, дикий зверь — и это, блядь, заводит меня. Я леденею на месте. Крик — единственное, что двигается во всём моём теле, когда я кончаю на Райнера. Мои внутренности стискивают его мёртвой хваткой, и его глаза расширяются. Он рычит с последними крушащими таз толчками, кончая глубоко внутри меня. Его горячая сперма попадает глубоко внутрь, и он продолжает удерживать меня под наклоном, чтобы наполнить меня до последней капли. Райнер делает ещё несколько толчков, любуясь своей работой, когда его сперма вытекает из меня. Я пытаюсь отдышаться, пока моё тело осторожно разжимается после оргазма, сковавшего меня.

Райнер наконец опускает мои бёдра, но вместо того, чтобы выйти, он ложится сверху, оставаясь внутри. Я принимаю его успокаивающий вес и горячее тело, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с моим. Я обвиваю руками его спину, прижимая к себе. Я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в его плечо. Райнер лижет и нежно целует мою шею, слегка покусывая, пока мы вместе приходим в себя. Спустя несколько мгновений я открываю глаза и смотрю в его потолок — мягкое свечение сумерек начинает пробиваться между шторами. Здесь всегда так быстро темнеет. Райнер нехотя отстраняется от меня и крепко целует. Я отвечаю. Он встаёт, заходит в ванную и возвращается с двумя влажными полотенцами — для нас обоих. После того как он моет свой пах, он натягивает брюки и надевает китель. В комнате снова становится холодно. Наши тела остывают, огонь в камине быстро затухает, оставленный без внимания. Я вытираюсь, но краснею, чувствуя, как его сперма теперь просачивается между бёдер и на его одеяло. Я позабочусь о том, чтобы почистить его, прежде чем Хильда увидит, что мы натворили. Я виновато смотрю на него.

— Эм, можно мне воспользоваться… ммм… — я бросаю взгляд на его ванную, и он кивает.

Я быстро хватаю свою одежду с пола и, сжимая дрожащие бёдра, торопливо прохожу в его ванную, закрывая за собой дверь.

Я моюсь в его раковине, удивляясь количеству семени, которое он во мне оставил. Адриен всегда пользовался защитой. Он никогда не хотел, чтобы его звездная танцовщица забеременела. Когда я узнала о его похождениях, я настояла, чтобы он продолжал пользоваться — так я не рисковала заболеть. Это был мой первый раз, когда я почувствовала, как другой мужчина кончает внутри меня. И этим мужчиной был Райнер. Не Адриен — любовник, который бросил меня ради других свиданий и сбежал, пока меня арестовывали. Райнер — мужчина, который вытащил меня из очереди, защитил от одного из своих же людей и заставил почувствовать себя живой впервые за несколько недель. Я ловлю своё отражение в его зеркале. Моё лицо не такое осунувшееся, как когда я только приехала. Я уже не так сильно чувствую свой позвоночник. Цвет вернулся к моей коже — особенно сейчас. Он согревает меня. Кормит. Защищает. И теперь я понимаю, что с ним я могу забыть обо всём и чувствовать себя в безопасности. Райнер не просто кончил внутрь меня. Райнер заявил на меня права. Хуже всего то, что мне это чертовски нравится.