— Ох, черт, малышка, — пробормотал он, сильнее натягивая мои волосы. — Блядь, блядь, блядь.

Я стояла на коленях перед мужчиной, который буквально держал в руках мою жизнь… и при этом я никогда еще не чувствовала себя такой сильной. Я знала, что он презирает меня, знала, что он хочет вышвырнуть меня из своего мира, но удовольствие, которое я ему дарила, заставляло его забыть обо всем на свете.

Я приоткрыла рот шире, принимая его глубже, и он сжал мои волосы еще крепче. Глаза защипало от слез, когда он заставил меня полностью заглотить его. Я заставила себя расслабиться, подавляя рвотный рефлекс, но тут сверху раздался его жесткий приказ:

— Давай, давись им, — выдохнул он голосом, в котором звенела абсолютная власть и собственничество. — Заглатывай его полностью, как послушная маленькая шлюшка, который ты и являешься.

О господи. Это было даже лучше, чем в моем сне.

Пульсация между ног стала почти невыносимой, требуя немедленной разрядки. Следы слез потекли по моим щекам, когда член Ретта протолкнулся за точку невозврата. Дыхание перехватило так, что я едва могла сделать вдох, но я продолжала двигаться, позволяя себе задыхаться и давиться, пока ниточки слюны не потекли по моему подбородку.

— Черт, малышка, ты так хороша. Просто невероятно, блядь, хороша, — хрипел Ретт, сопровождая каждое слово мощным толчком, который достигал самого горла, заставляя меня глухо стонать. — Если продолжишь в том же духе, я сейчас кончу.

Я позволила ему отстраниться и вскинула голову вверх, жадно глотая воздух ртом.

— Кончи, — выдохнула я. — Дай мне проглотить всё.

— Нет, — отрезал он, и его глаза опасно сузились, когда он взглянул на капли слюны на моем подбородке. — Не раньше, чем я возьму от тебя всё, что захочу. Не раньше, чем я попробую каждый дюйм твоего тела и трахну тебя во все твои дырки.

Рука, запутавшаяся в моих волосах, рванулась вверх, силой поднимая меня на ноги, отчего кожу головы снова обожгло резкой болью. Он притащил меня обратно к стене хижины, развернул спиной к себе и приказал упереться ладонями в бревна чуть выше головы.

Я подчинилась, и он поднес нож к моему лицу.

— Прикуси рукоять, — скомандовал он. — Если только не хочешь разбудить своих спящих дружков своими криками.

Прежде чем я успела что-то ответить, он вставил черную рукоять мне между губ. Я выполнила приказ, намертво сжав челюсти на толстой, твердой резине.

Я ждала, что он сразу войдет в меня сзади, но вместо этого Ретт опустился на колени и перехватил мои ягодицы руками, с силой разводя их в стороны.

— Прогнись в спине, — приказал он. — Я хочу видеть тебя полностью.

Издав глухой стон сквозь зажатую в зубах рукоять ножа, я выгнулась, максимально открываясь его взгляду. Я кожей чувствовала его горячее дыхание. Какая-то часть меня умоляла начать двигаться навстречу, заставить его прижаться ко мне ртом, чтобы наконец получить желанную разрядку, но я замерла без движения, покорно ожидая его команд.

— Такая чертовски красивая, — вымолвил он.

Я не могла видеть его, но я знала, что он смотрел прямо на мою киску, когда он скользнул толстым пальцем между моих ног, двигая им полностью подо мной, чтобы коснуться моего клитора. Он потер пульсирующий комок нервов, медленно, мучительно, прежде чем снова провести пальцем внутрь, чтобы подразнить мой вход.

— Какая ты мокрая, — прошептал он, проталкивая палец внутрь, отчего у меня вырвался еще один сдавленный всхлип. — Я вижу, в каком ты отчаянии, детка. Я тоже чувствую этот запах. Такой чертовски сладкий.

Внезапно его рот оказался на мне, пожирая меня губами и языком, проводя по всей длине от моей задницы до мокрой киски и клитора. Затем его пальцы снова принялись за меня, три из них вонзились в меня, в то время как его язык продолжил свое волшебство, лаская мою задницу.

блядь.

Со мной вытворяли такое и раньше, но никогда — в такой позе, и никогда это не ощущалось настолько правильно. Это было просто невероятно. Когда его свободная рука снова потянулась вперед, чтобы сокрушительно надавить на мой клитор, я застонала сквозь рукоять ножа, окончательно срываясь с обрыва в бездну.

— Вот так, малышка, — пробормотал Ретт. — Кончай для меня.

— Ох, черт… да! — закричала я, когда мои ноги задрожали, а нож с глухим стуком вывалился изо рта. В этот момент мне было абсолютно плевать, услышит ли кто-то мои крики на этой поляне.

Ретт отстранился и поднялся во весь рост, тяжело дыша. Он резко развернул меня к себе лицом и на одном рваном выдохе подхватил на руки, заставляя обвить его ногами, пока моя обнаженная спина вжималась в холодную бревенчатую стену.

И вот он уже был там — прохладный металл пирсинга на его члене проехался по моему всё еще пульсирующему клитору.

— Я не буду с тобой нежным, — пробормотал он.

Это было единственное предупреждение, после чего он одним мощным движением вогнал свой член в меня до упора. Он был огромным, слишком крупным, но мое тело с готовностью приняло этот обжигающий напор. Я до безумия жаждала этого, до безумия желала его самого. Мне хотелось только одного — полностью подчиниться ему, отдавать всё, что он потребует, кричать ради него, стоять на коленях, ползти по его первому знаку.

Он удерживал меня на весу своими сильными руками, с каждым сокрушительным толчком прижимая спиной к стене. Он растягивал меня так сильно. Так невероятно хорошо. Я была так близко к финалу, так готова, тело буквально горело от этой дикой потребности. Мои мышцы судорожно сжимались вокруг него — верный знак приближающегося второго пика, который обещал полностью разнести мой разум в щепки.

— Не останавливайся, — выдохнула я. — Пожалуйста… не смей останавливаться. Никогда… не останавливайся…

Губы Ретта снова накрыли мои, заставляя меня почувствовать собственный вкус на его губах, пока он буквально проглатывал мои слова. Из его горла вырвался низкий стон прямо мне в рот, когда он в последний раз яростно и глубоко толкнулся внутрь. А затем он резко вынул член и опустил меня обратно на землю, на подкашивающиеся ноги.

— Пожалуйста! — взмолилась я широко распахнутыми глазами, пока всё тело ныло от этого разочарования. Он не мог остановиться сейчас. Не тогда, когда я была так близка.

— Я же сказал тебе, — произнес он низким голосом, и в его глазах снова полыхнул опасный пожар, когда он подобрал с земли нож. — Я заберу тебя всю, до последнего кусочка. А теперь будь хорошей девочкой и разворачивайся. Руки обратно на стену. И расставь ноги как можно шире.

Когда я последовала его указаниям, его свободная рука снова скользнула мне между ног, толстые пальцы проникли в мою киску, чтобы собрать влагу и распределить ее по моей заднице. Затем его член оказался рядом, наталкиваясь на тугое кольцо.

В этот же миг к моему бедру прижалось что-то холодное. Это был нож — он медленно поднимался по моим ногам, вызывая дрожь. Мои глаза расширились, и я замерла, боясь сделать даже вдох. Лезвие остановилось чуть выше колена.

— Не шевелись, — произнес Ретт; его тон был низким и угрожающим.

Дыхание перехватило, когда нож сместился. Он действовал намеренно и размеренно, оставляя на коже отметину — букву «Р». Он клеймил меня как свою собственность. Когда он закончил, я до боли прикусила губу, стараясь не выдать своего отчаяния.

Помечает меня как свою.

Когда нож вырезал последнюю линию, я сильно прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы не закричать. Боль была острой, безжалостной, но мое желание быть востребованной таким жестоким способом горело гораздо жарче.

— Хорошая девочка, — наконец пробормотал Ретт. Теперь он закончил резать, и его свободная рука была зажата на моем бедре, удерживая меня на месте сильной хваткой.

С этими словами его член вошел в мою задницу. На этот раз ему не нужно было предупреждать меня, что это будет больно. Я знала, что это будет чертовски трудно, но я приветствовала боль. Это заставляло меня чувствовать себя живой, и это было именно то, чего я хотела прямо сейчас. Знать, что я все еще жива. Все еще здесь.