Я покосилась на остальных участников, пытаясь уловить их реакцию. Никто не выглядел обеспокоенным, но в моей груди уже начал оседать липкий страх — тугой темный узел, который я никак не могла распутать.

Глубоко вздохнув, я вернулась к карте, изучая различные ориентиры.

— А, вот ты где. — Передо мной выросла Никки. — Ты вообще пропала куда-то.

— Прости. — Я слабо улыбнулась и похлопала по земле рядом с собой, приглашая её сесть. — Мне просто нужно было несколько минут, чтобы переварить всё это.

— Да уж, суматоха та еще, правда?

— Да, но… — я замолчала и вздохнула, качая головой. — Я ведь не записывалась на эту штуку, так что я вообще ничего не понимаю. Такое чувство, будто это всё ненастоящее.

— Погоди, в смысле?

Я вкратце пересказала ей всю историю — ну, точнее, то немногое, что сама знала, учитывая, сколько всего я не помнила. С каждой минутой глаза Никки округлялись всё сильнее.

— Охренеть, — выдохнула она, когда я закончила. — А ты не можешь ничего сказать?

— Кому?

— Организаторам этой игры. Я почти уверена, что камеры тут на каждом шагу, так что они ведь должны нас слышать, верно?

— Не думаю, что камеры пишут звук, — сказала я и пожала плечами. — К тому же я уже говорила об этом другим людям чуть раньше. Так что если организаторы и слушают, они уже в курсе, что меня здесь быть не должно, и им просто плевать.

— Это же гребаное безумие. — Она покачала головой, хмурясь, и откинулась спиной на ствол дерева. — Думаю, всё, что тебе остается — это просто играть. Но эй… ты ведь можешь выиграть. Так что в этом есть свой плюс.

— Сомневаюсь, что я способна выиграть в чем-то подобном, — вздохнула я. — Может, мне просто дать себя поймать в самом начале? И тогда я смогу сразу поехать домой.

— Мне кажется, тебе стоит хотя бы попытаться. Как-никак, это пять миллионов долларов.

— Наверное, ты права. — Я склонила голову набок. — А ты сама зачем записалась?

— Я по уши в долгах, как и половина народа здесь, — невесело усмехнулась она. — Знаю, звучит смешно, учитывая, что я буквально работаю в кредитном центре. Казалось бы, кому, как не мне, держать финансы под контролем, да? Но всё просто такое, блядь, дорогое. И с каждым месяцем ситуация становится только хуже.

— Понимаю тебя, — пробормотала я, мысленно поморщившись при воспоминании о сумме студенческого долга, висевшего на мне. — Возможно, ты права. Может, мне стоит попытаться выиграть.

Минуту спустя к нам присоединилась Шерил.

— Привет, я вас обыскалась, — сказала она, натянуто улыбнувшись. — Наушник настроила?

Я кивнула. Никки тоже закивала и тут же подскочила на ноги:

— Простите, что убегаю сразу, как вы пришли, но мне позарез нужно в туалет, — виновато улыбнулась она. — Пойду найду какой-нибудь куст, за которым можно присесть.

Шерил проводила её взглядом. Затем опустилась на корточки рядом со мной.

— Я рада, что мы снова остались наедине, — тихо произнесла она. — Не в обиду Никки, она кажется милой девчонкой. Но я пока не знаю, кому здесь можно доверять, кроме тебя.

Я кивнула:

— Понимаю.

— Насколько я понимаю, ты помнишь наш разговор на яхте?

— Большую часть. Но нас прервали.

— Да. — Она резко кивнула. — Как раз в тот момент, когда я собиралась сказать тебе, что я журналист.

Мои брови поползли вверх:

— Ты приехала сюда, чтобы написать статью об игре?

— Если точнее, я журналист-расследователь. Так что я здесь не для того, чтобы писать об этой так называемой «игре». Я здесь, чтобы сорвать маску с «Дикой охоты» и показать всем, что они такое на самом деле, — отчеканила она, и её голос так и звенел от решимости.

— Я… немного запуталась.

— Всё нормально. Я и не жду, что ты что-то знаешь, учитывая, что тебя выкинули сюда вообще без каких-либо объяснений, — Шерил мягко похлопала меня по плечу. — Но я копаю под эту тему уже четыре года. Собираю по крупицам любую информацию, какую удается достать. И это было чертовски непросто.

— Да уж, представляю. Наверняка они держат всё в строжайшем секрете, — медленно кивнула я. — Я помню, как тот парень на палубе распинался про соглашения о неразглашении.

Шерил презрительно фыркнула:

— Да плевать они хотели на эти бумажки. У меня такое чувство, что всё это чисто для отвода глаз.

— Для отвода глаз? — нахмурилась я. — Что ты имеешь в виду?

Она помедлила, а затем понизила голос еще сильнее:

— Я имею в виду… Думаю, участников заставляют подписывать эти контракты только для того, чтобы они верили, будто всё это по-настоящему и абсолютно законно. Но в конечном счете эти бумаги не имеют никакого значения.

— Почему?

— Из того, что мне удалось раскопать за эти годы: ни один человек, который уезжал на эту игру, больше никогда не возвращался.

Мое сердце пропустило удар.

— Что?

Она перешла на едва различимый шепот:

— Я почти уверена, что вся эта Охота — либо схема по торговле людьми, либо самая настоящая охота на человека. Способ для богатых и влиятельных ублюдков тешить свои извращенные фантазии, какими бы мерзкими они ни были.

Я уставилась на неё, чувствуя, как желудок скручивает в тугой узел от её слов.

Настоящая охота.

У меня перехватило дыхание, и волна леденящего ужаса накрыла меня с головой. Перед глазами почти наяву встала эта картина: богатые, безликие монстры, наблюдающие за нами из теней, выслеживающие нас как диких зверей и смакующие каждую секунду этой погони.

Нет, нет… этого просто не может быть на самом деле.

Я тяжело сглотнула, пытаясь унять подступающую к горлу панику, но это было выше моих сил. Страх стал осязаемым — это были уже не просто тревожные мысли где-то на задворках сознания, а всепоглощающий ужас, сковавший все мои чувства.

Если всё это происходило наяву, если на нас действительно собирались охотиться, то спасения не было. В конце концов, мы находились на острове. Наши ресурсы были ограничены, включая само пространство. Мы могли бежать лишь до определенного предела, пока не окажемся прижатыми спиной к стене. Или, в данном случае… к бескрайнему, леденящему океану.

Я продолжала неотрывно смотреть на Шерил, пытаясь найти хоть какую-то надежду в её твердом взгляде, но видела в её глазах точно такой же страх.

— Ты правда думаешь, что всё это по-настоящему? — наконец выдавила я, и мой голос едва не сорвался.

Она кивнула.

— Я верю в это достаточно сильно, раз нашла способ сама ввязаться в эту игру. Собственно, поэтому я здесь.

— И как тебе это удалось? — мои глаза округлились. — И если ты искренне верила, что здесь настолько опасно, зачем, блядь, тебе это понадобилось? Никакая статья не стоит твоей жизни.

— Отвечаю на первый вопрос: я сфабриковала кое-какие документы, чтобы всё выглядело так, будто я по уши в долгах. А затем пошла в банк, который принадлежит семье, тесно связанной с «Дикой охотой». Насколько я смогла разузнать, это одна из семей-основателей общества, — пояснила она. — Банк, понятное дело, отклонил мою заявку на кредит, но долго ждать не пришлось — вскоре на меня вышел вербовщик.

— Откуда ты знала, что тебя завербуют именно так?

— А вот это подводит нас ко второму вопросу. — Глаза Шерил потемнели, и в них промелькнула тень глубокой боли. Она тяжело сглотнула, прежде чем продолжить; её голос звучал тихо, но непреклонно: — Моя сестра была участницей. Её завербовали в игру после того, как она обратилась в банк из-за долгов по ипотеке. Она не стала рассказывать мне подробности, потому что, по её словам, подписала соглашение о неразглашении и нарушала его, даже просто заикнувшись об этом. Но того, что она успела сказать, мне хватило.

— Что с ней случилось? — сердце глухо застучало в груди. — Она исчезла, как и те остальные, о которых ты говорила?

— Да. Я не видела её с тех пор, как она уехала четыре года назад. В полиции считают, что она просто куда-то сбежала. Они даже расследовать толком ничего не стали, — процедила она. — Так что последние несколько лет я только и делала, что пыталась выяснить, куда конкретно она отправилась и что с ней произошло. Я знаю, что рискую жизнью, находясь здесь, если хотя бы одна из моих теорий верна. Но я готова на это, если это поможет наконец получить ответы. Если это поможет мне её найти.