Но все это улетучивается из моей головы, когда Зейн с торжествующей ухмылкой хлопает меня по спине, пока Клирикальная гвардия покидает особняк. Я все еще, блядь, не могу в это поверить. Я не просто выжил, я получил свободу — вместе с Хейли.

— Твою мать, чувак, ну и давление было. — Он притягивает меня к себе и крепко обнимает, смеясь так, будто мы все только что избежали виселицы.

Так оно и было.

Он отпускает меня, и я тут же тянусь к Хейли, которая бросается ко мне так быстро, что врезается мне в грудь. Я обхватываю ее руками, придерживая ладонью за затылок.

— Боже правый, мы живы, — плачет она у меня на груди. — Мы живы, — продолжает она повторять, словно все еще не может в это поверить.

— Ты в безопасности, — говорю я ей, целуя в макушку. — Клянусь, я никогда не позволю ничему случиться с тобой, но ты должна меня слушать, ладно? Ты не можешь бежать прямо на линию огня. Никогда больше так не делай, никогда.

— Я бы вошел раньше, но они вывели нас из строя этим звуком, — говорит Зейн.

Он высококвалифицированный, могучий и крутой оперативник Ордена, но он не Клирик. У него не было подготовки, позволяющей выдерживать такое.

— Я купил соседнее поместье и начал собирать там свои силы, когда мы услышали, что они идут за тобой. Деклан и Джакс тоже согласились помочь, они сейчас в пути, так что лучше мне дать им знать, что все обернулось... — Он изумленно усмехается, прежде чем договорить: — чертовски хорошо.

— Я сделаю это, — вставляет Сиренна, доставая телефон из кармана. — А ты расскажи им остальные новости. — Она уходит с улыбкой, прижимая трубку к уху. Я поворачиваюсь к Зейну с поднятой бровью, и он одаривает меня той самой скверной ухмылочкой, которая появляется у него каждый раз, когда он наблюдает карму в действии.

— Мариус разводится с Келли.

— Что?

— Что? — тоже переспрашивает Хейли, поворачивая голову к Зейну, но не отрывая щеки от моей груди.

Зейн пожимает плечами, засовывая руки в карманы брюк.

— Он не может просто так унаследовать место ее отца, так что теперь она для него бесполезна. Но ты же знаешь, как это бывает: бойся разгневанной женщины. Она поклялась отомстить, и я уверен, она сдержит слово.

— Она попытается. Но она для этого недостаточно хороша. — Я смотрю на Хейли. — Ты же знаешь, что она меня никогда не интересовала, верно? Я никогда не прикасался к ней, по крайней мере, в сексуальном плане, а то, что я наблюдал...

Она прикладывает палец к моим губам и улыбается, словно она просто счастлива, что я здесь, живой, дышу с ней одним воздухом.

— Я знаю, — шепчет она.

Зейн откашливается и направляется в сторону бального зала, который днем служит гостиной, хотя в последнее время только мои люди использовали его для совещаний. Теперь, когда мой ранг аннулирован, они скоро покинут особняк, и мне придется нанимать частную охрану. Это обещает быть интересным.

— Клайв Ферран долго ждал шанса подгадить Мариусу, натерпевшись от его прихотей. Он ждал, когда тот ослабит бдительность. Что-то должно было выбить Мариуса из колеи в ту ночь во дворце, потому что он несколько дней не уделял отцу прежнего внимания, ну и, что ж, старик наверняка ухватился за возможность нанести финальный удар — освободить Старшего брата и сделать его членом Ордена, а это значит, что все твои грехи перед ними отпущены. — Он смеется, опускаясь в величественное кресло. — Амнистия и привилегии. Легендарно.

Хейли все еще дрожит в моих руках, поэтому мы не садимся, но она слушает Зейна, постепенно приходя в себя. Я продолжаю защитно обнимать ее, поглаживая по волосам и время от времени целуя в лоб, в виски, в губы, даже слушая Зейна.

Он даже не утруждает себя тем, чтобы подкалывать меня. Он сам через это прошел и в какой-то мере чувствует себя отомщенным теперь, когда я наконец понял, каково это — терять голову из-за женщины. Если на то пошло, его взгляды иногда говорят: «Я же тебе советовал», но он быстро уходит от этой темы. В основном он тактичен и просто продолжает говорить.

То, что Клайв Ферран был гением, хоть и злым, — новость не свежая. Но я не ожидал такого блестящего хода. С бывшим оперативником Клириков внутри Ордена — тем, кто теперь знает его схемы, его секреты, его цели и его уязвимости, — Мариусу пиздец. Вот почему он ушел из поля зрения общественности и сейчас наверняка зализывает раны за пределами дворца Лавлесса.

— Он вернется в полную силу, — говорю я, когда Зейн замолкает. — Он вложил слишком много в эту цель. Джулиано сейчас тоже наверняка страхуется от него. Даже если его нельзя сместить с поста члена Триумвирата, он не является неприкосновенным.

— И не будет, особенно теперь, когда ты в Ордене, а одно кресло в Триумвирате пустует.

Мои губы растягиваются в улыбке, мысли несут в себе привычное коварство.

— За это кресло начнется кровавая баня.

— Не слишком-то радуйся, — парирует он, когда я наконец усаживаюсь с Хейли на уютный диван напротив него; в этот момент подбегает горничная с горячим чаем, а за ней идет Сиренна. — Я в списке кандидатов, а это открывает целую новую гребаную сагу.

— Огромное спасибо, Мария! — говорит Хейли, забирая чашку с блюдцем.

— Осторожно, горячо, — вставляю я, придерживая ее руки, пока не убеждаюсь, что она держит чашку крепко. Затем я дую на жидкость, чтобы остудить ее для нее.

Когда я перевожу взгляд на Зейна, тот смотрит на меня с отвисшей челюстью. Я приподнимаю бровь, безмолвно вызывая его на комментарий, но я сам видел, как этот ублюдок закрывал Сиренну от шальных теннисных мячей, так что он воздерживается.

— Как я и говорил, — продолжает он, пока его жена усаживается на подлокотник дивана, поглаживая Хейли по спине, — конкуренция выйдет на совершенно новый уровень.

— Ты так и не сказал мне, интересует тебя это кресло или нет, — вставляет Сиренна.

Она ждет ответа.

Я жду.

Зейн молчит.

— Ты сделаешь это, сумасшедший ублюдок, — заключаю я.

— А ты меня поддержишь, — говорит он.

Разумеется, я поддержу. Я бы сделал это, даже если бы он не рисковал собой ради нас с Хейли во всем, что произошло. Я киваю, он кивает — нашему прошлому не нужны слова.

— Погодите, а моего мнения никто не спрашивает? — Сиренна порывается встать, но Хейли кладет руку ей на бедро с теплотой в глазах.

— Он должен это сделать. Из всего, чему Белль учила меня годами, следует, что верхушка Ордена — это действительно очень, очень плохие люди. Наличие в этом кресле кого-то вроде Зейна может стать единственным шансом для таких, как я и Прист.

— Власть Ордена велика, — поясняю я. — И она растет, их методы с каждым днем становятся все более жестокими, не говоря уже о том, что в последнее время они фактически душат средний класс. — Зейн качает головой, будто не хочет этого делать, но это долг, от которого он просто не может отвернуться.

Сиренна глубоко вдыхает и зажмуривается, словно готова придушить его прямо сейчас, но пытается успокоиться.

— Я буду поддерживать его на каждом шагу, — заверяю я ее, пока Хейли делает то же самое, слегка сжимая ее бедро и тепло улыбаясь. — У него есть связи внутри Ордена, а теперь они есть и у меня.

— Многие уважают Старшего брата больше, чем Папу Римского, — добавляет Зейн. — Люди сплотятся вокруг него, через несколько месяцев у него будет мощное ядро. Многие Клирики тоже планируют остаться с ним. Вместе мы поднимем наше влияние на высший уровень.

Пока мы продолжаем обсуждение, на лицо Хейли ложится печать изнеможения.

Люди Зейна оцепляют особняк на день и на всю ближайшую неделю, пока не будут улажены все формальности с моим выходом из клирикальной касты и вступлением в Орден.

— Мы с тем же успехом можем начать создавать здесь центр силы, — говорит Хейли, когда после ужина я провожаю ее в хозяйскую спальню.

Она смертельно устала, и я обещаю себе, что не трону ее сегодня, даже если она будет настаивать. У меня встает от одного вида того, как она раздевается в гардеробной, но я твердо решаю воздержаться. И все же, когда ее лифчик падает на пол, я не могу удержаться: распахиваю дверь настежь и обхватываю ее руками.