— Ах, — ахает она в восторге, присаживаясь, чтобы лучше видеть, хотя ноги оставляет раздвинутыми. Готовая к тому, что я для нее приготовил.

Входит мужчина, полностью одетый, лишь массивный член выставлен из ширинки.

Он огромен. Он собирается растерзать пизду Келли даже после того, как ее разворотили два предыдущих члена. Она наблюдает за его приближением широкими, заинтересованными глазами, позволяя ему схватить себя и сдвинуть на край кровати, где он сможет вдалбливаться в нее, пока она смотрит, как пороли тех двоих. Их покаяние почти окончено, когда она выкрикивает лихорадочным голосом:

— Еще десять ударов!

К тому моменту, как я закончил с Келли вчера, в нее и на нее излились еще пятеро мужчин. Изможденная, забрызгав все покрывало, она провалилась в сон, и последнему парню пришлось кончать ей на лицо, оседлав ее грудь; его молочно-белые ягодицы напрягались, когда струи спермы ложились ей на щеку и путались в волосах.

Они все еще здесь, утром, когда я стою у ее кровати, а горничные раздвигают шторы.

Келли стонет, заслоняя глаза от резкого дневного света. Она с трудом принимает сидячее положение, отдуваясь и кряхтя, пока ей не удается опереться на руки и посмотреть на свое тело.

Я наблюдаю, как она осознает масштаб ущерба, а воспоминания о прошлой ночи медленно всплывают на поверхность.

— Ох, бля, — шепчет она, когда до нее доходит. Затем громче: — Бля-я-я-я-дь!

— Вчерашние свечи и курильницы, — начинаю я тем самым голосом, который ей так нравится. — Аромат, который они источают, оказывает едва уловимое, но мощное воздействие на чувства. Ты не поверишь, но свечи сделаны из полностью натуральных элементов: особый рецепт из монастыря. — Я обхожу кровать и замираю у ее изножья. — И состряпать их на удивление просто. Настоящая химлаборатория, наш монастырь. Монахи работали над формулой веками, стремясь сделать послушников невосприимчивыми к любым попыткам врагов затуманить их разум. Вот почему на меня этот запах не подействовал так, как на тебя.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пытаясь собрать мозаику воедино.

— К сожалению, магия свечей не стирает память, так что к этому моменту ты наверняка вспомнила, как толпа мужчин использовала тебя как сточную канаву для спермы. Они брали твою пизду и твою глотку, пока ты не отключилась. А потом кончали тебе на лицо. Что до меня... — я улыбаюсь. — У меня были лучшие места в зале. Это было все, на что я надеялся, и даже больше, спасибо. Я также сохранил кое-какие записи. — Я указываю на скрытые камеры, которые теперь обнажил, чтобы она видела, где они находились.

Ее глаза дико бегают по ним. Она хватает горсть своих слипшихся волос.

— Ты гребаный дьявол.

Я ухмыляюсь.

— Тебе это во мне и нравится.

— Потому что я была убеждена, что в глубине души ты хороший! — вскрикивает она.

— Серьезно? Ты решила разыграть эту карту?

— Причинять боль невинным людям — это не в твоем духе, Клирик. — Еще один грязный прием.

— Ты не невинна, — отрезаю я. — И мужчины, которые тебя трахали, тоже. — Видит бог, эти куски дерьма получили по заслугам.

Мистер Зло, например, обожает проводить отпуска в Таиланде и Корее, где он недавно участвовал в серийных изнасилованиях; жертвы были либо мертвецки пьяны, либо под наркотиками, либо под рогипнолом. Любовничек, который вчера выглядел таким невинным и влюбленным, однажды участвовал в групповом изнасиловании двадцатилетней девушки, одновременно вкалывая ей героин в вену. Две недели спустя он проделал то же самое с парой геев, которых подцепил в клубе: оттрахал их до полусмерти, а потом позвал целую банду изнасиловать их, когда те отключились. Те мужчины проснулись с жуткой болью во всем теле и полные спермы — почти как Келли сейчас, и до сих пор не уверены, что именно с ними произошло.

До недавнего времени казалось, что Мистер Зло и Любовничек сделают насилие своей привычкой. Вот почему случилась прошлая ночь и почему мои клирики прямо сейчас помогают им покаяться. К тому моменту, как они выйдут из подвала, они очистятся от зла и увидят свет. Рубцы на их телах будут вечно напоминать им об этом.

Что касается Келли, она прекрасно знает, почему я это сделал. Она годами пыталась меня трахнуть и была неумолима, несмотря на мой явный холод. Ее методы преодоления моего сопротивления были далеки от чистоплотных. Она доходила до того, что ложно обвиняла в убийствах и подставляла под казнь работавших на меня гражданских информаторов, фабрикуя против них улики. Может, я и монстр, но чувство вины во мне заложено базово, и она это знает. Это было ее наказание за мой отказ.

А когда и это не заставило меня вставить в нее свой член, она попыталась убить единственного человека, которого я когда-либо называл «другом». Зейна Торнгрена. В итоге это лишь сделало его могущественнее, но это не меняет сути. Это произошло вопреки ее грязным играм.

Вот почему сейчас ее пускают по кругу и шантажируют.

— Мои методы брутальны, но никогда не бывают беспорядочными, — напоминаю я ей.

— Это одна из многих причин, по которым ты нужен Ордену, но также и причина, по которой они тебя боятся, — злобно говорит она. — Они помешаны на доверии и склонны устранять тех, кто становится слишком скользким.

— Если могут себе это позволить, — спокойно парирую я.

— Рано или поздно они всегда это делают. Настанет день, Клирик, когда они поставят тебя на место.

— И когда этот день настанет, у меня будет предостаточно записей, которые я использую как страховку. — Я киваю на камеры. — Видишь ли, ты не единственный человек, которого мне пришлось убеждать помочь мне. — Я подмигиваю. — У меня есть опыт.

— Конечно, есть. — Она откидывает голову. — Ты монстр. И это мне в тебе нравится. Хейли Сент-Патрик, с другой стороны... — она прищелкивает языком, — я не так уверена. Она думает, что она крутая из-за этой своей «Hentai Hellcat» и прочей чуши, но будем честны: она просто ребенок, который бунтует. И хотя сейчас она безумно влюблена в тебя — и даже не пытайся это отрицать — это лишь вопрос времени, когда она задохнется от твоего деспотичного дерьма. Стены, которые ты строишь вокруг нее? Они ее в итоге придушат. Заставят ненавидеть тебя до глубины души. А твои более монструозные порывы и желания станут для нее сущим кошмаром. — Она снова раздвигает ноги, но теперь к ее похоти примешиваются злоба, гнев и капля ненависти. Ее движения неуклюжи из-за боли, но Келли Лавлесс в своем репертуаре: приглашает на новый трах, будучи все еще перепачканной чужой спермой. — Я же, напротив, приму их без лишних условий. Просто выпусти фрика наружу, Клирик.

Я улыбаюсь, но на этот раз не соблазнительно. Это улыбка хищника. Я подхожу к ней и провожу костяшками пальцев по ее щеке, давая ей почувствовать и нежность, и способность причинять вред.

— Спасибо, но на данный момент мне нужно от тебя кое-что другое — и от тех двоих мужчин, чьи жизни теперь тоже зависят от того, чтобы эти записи никогда не всплыли.

— Я думала, ты получил то, что хотел прошлой ночью — чертовски крутое шоу. — Она подставляет лицо под мою ласку. — Жаль, что ты так и не присоединился. Ты меня обманул. — Ее глаза полны упрека и безмолвного обещания возмездия. Я иного и не ждал. Она будет ждать момента для удара, как свернувшаяся кольцами гадюка, но, с другой стороны, я тоже буду ждать. Всегда жду.

— Когда твой муж впервые вводил тебя в курс дела по этой миссии, — начинаю я, — какую причину он назвал? Почему он назначил именно меня?

— Он не упоминал...

Я обрываю ее, приложив палец к ее губам, точно так же, как вчера, до того как свечи превратили ее в кучу откровенной, возбужденной каши.

— Дважды подумай, прежде чем лгать мне. И крепко подумай, прежде чем давать ответ. Я пойду по следу, и если он приведет в тупик… — Я скольжу пальцем вниз и обхватываю рукой ее горло, медленно, сжимая до тех пор, пока ее пульс не начинает биться о мою ладонь.