Маркуш просипел это с извиняющейся улыбкой, но было ясно, что он не шутит.

Некрозис, сдаваясь, пожал плечами.

— Как скажете, док. Ладно. Согласен на предложение капитана. Хотя по десять реалов за каждую спасенную душу — о-очень малая цена. В некоторых церквях за спасение души берут втрое больше!

Капитан «Аланны Дин» саданул себя по колену громадным кулаком с содранными костяшками.

— Вот что, Некрозис Пауло! Если я что-то покупаю, мне нужно видеть товар. А вашего я пока не видел.

— Товар? Да ради бога. Пойдемте, капитан, — Некрозис нахлобучил шляпу, встал и вышел из-под навеса.

За ним, толкаясь, поспешили все, кроме Маркуша и попугая.

Отец осматривал через подзорную трубу скалистую гряду, окаймляющую бухту слева, и все мы таращились туда же, но видели лишь серые, сливающиеся друг с другом выступы и их отражение в синей воде.

— Пасть Дьявола можно увидеть только с воды, — напомнил Некрозис.

— Мы две недели каждый божий день глядели на эти скалы и с воды, и с берега, — раздраженно сказал Барт. — И мы, и португальцы исходили на шлюпках бухту вдоль да поперек, пока чинили «Аланну».

— Значит, все вы глядели не туда, — лукаво ответил Некрозис. — Садитесь в шлюпку, капитан — увидите сами.

— Пасть Дьявола, надо же, — папаша опустил трубу. — А Задницы Дьявола у тебя не припасено?

— Задница тоже будет, — пообещал Некрозис. — Только чтобы добраться до Задницы, сперва надо войти в Пасть, а после пройти по Глотке и Брюху. Все должно быть по порядку, верно, кэп? Не зря ж господь наделил всех тварей живых не только задницами, но и…

— Если в скалах вправду есть проход, какой он ширины? — перебил Янссен.

— В Глотке и Пасти где тридцать футов, где тридцать пять. Свободного пространства по бортам останется совсем немножко, вот столько, — Даффи знакомым жестом раздвинул большой и указательный пальцы, — но если верповать[1] аккуратно, ваша красотка скользнет в Пасть, как змея в норку. Высота грот-мачты у вас — шестьдесят?

— Да. У тебя верный глаз.

— И мой глаз говорит, что над мачтой останется добрых десять футов запаса.

— Хорошо! — Отец сложил трубу. — Отправляемся вчетвером — ты, я, Барт и Стив. Но если ты морочишь нам головы, земляк, не досчитаешься не только мизинца!

Столпившись на берегу, мы не спускали глаз со шлюпки: вот она развернулась в пятнадцати ярдах от береговой линии, вот пошла на скалистую стену. Даффи, сидя на кормовой банке, показал шляпой на камни, торчащие из верха скалы, словно щербатые зубы разинувшего пасть чудовища. Отец и Стив быстрее погнали шлюпку, теперь ведя ее под углом. Барт выше поднял зажженный факел. Когда до гряды осталась какая-то пара ярдов, Умник рядом со мной зашипел сквозь зубы, я напрягся в ожидании треска ломающегося дерева… Но вместо того, чтобы врезаться в скалу, шлюпка беззвучно вошла в нее под «зубами», как будто растворилась в камне.

Том и Янссен быстро уняли наши удивленные восклицания и ругательства: не стоило привлекать внимание португальцев с каравелл к чуду, свидетелями которого мы только что стали.

Время тянулось и тянулось, мы переминались с ноги на ногу, Санчо уныло каркал под навесом, но не показывался. Мы уже начали обмениваться тревожными взглядами — и тут Пасть Дьявола выплюнула шлюпку, которая опять-таки появилась как будто прямо из скалы.

Когда она подошла к берегу, вид у папаши был такой, будто клад Бриджмена уже лежал у нас в трюмах. Барт улыбался, Одноглазый сиял — таким радостным я не видел его с тех пор, как погиб Каролинец. Стало ясно, что Некрозис предъявил покупателям товар во всей красе, и товар пришелся им по вкусу.

— Что за тип этот Питер Даффи? — спросил я, выливая в котелок с теплой водой немного жидкости из пузырька, который указал мне Маркуш.

Док подумал, кусая губы.

— Он здесь столько же, сколько и я, но… я его плохо знаю, Остин.

— От этого типа зависит, выберемся мы или нет. Говори все, что знаешь! — потребовал я, ворочая ронделом в котелке полосы льняной ткани.

— Даффи… он обаятельный пройдоха. Раньше ходил на «работорговце», но, говорят, не поладил с капитаном. Притворяется бедным рыбаком, занимается контрабандой всякой всячины. Никто лучше Питера Даффи не знает остров и его окрестности… И никто ни разу не поймал его с поличным…

Док задохнулся и замолчал: я начал разматывать повязки на его ногах.

— Швы разошлись. Зашивать снова?

— Нет. Просто перевяжи… не туго… будь добр.

Пожав плечами, я стал вытаскивать из котелка мокрые холщовые ленты липкими от рома руками. По мне, мыть руки ромом — законченная дурь, но я решил, что доку видней.

Судя по звукам в лагере, люди стаскивали с вала пушки и тащили их к шлюпкам. Запертый в клетке Санчо подгонял «ленивых тварей» трелями боцманской дудки.

— Неудивительно, что мы не замечали Глотку, — бинтуя правую ногу Маркуша, сказал я. — Там есть скала, похожая на приоткрытую дверь, она сливается с остальным откосом. Надо подойти совсем близко и под углом, чтобы увидеть щель.

Отец отказался еще раз идти в Глотку, чтобы не привлекать внимание врага, но Стив красочно расписал виденное во время вылазки, и меня распирало желание рассказать об этих чудесах.

— Некрозис сказал, что при северо-западном ветре Пасть издает жуткие вопли, поэтому местные побаиваются заходить в эту бухту: говорят, здесь живет сам морской дьявол.

— Да, я слышал эти байки, — отозвался док.

— Сразу за Пастью открывается Глотка, она пошире Пасти и тянется ярдов на сорок. Верповать «Аланну» придется очень осторожно, чтоб не содрать обшивку с бортов, зато, когда мы пройдем Глотку, угодим в Брюхо — здоровенную пещеру, где может поместиться десяток шхун вроде нашей. Мы отверпуем «Аланну» через Брюхо и выйдем через… Через что, Марк?

— Полагаю, через anum diabolus.[2]

— Хм… Не знаю, что ты там сказал, но мы выйдем через Задницу Дьявола.

Я передвинулся, чтобы заняться стилетной раной. Она выглядела прескверно, и Маркуш, глядя на свою руку, пробормотал:

— «Саламандра»…

— Что-что?

— Боюсь, стилет смазали «саламандрой». Это медленный яд, его делают из пяти ингредиентов…

— Плевать, из чего! Но раз ты уже с таким встречался, у тебя должно быть противоядие?

— Поищи пузырек с пробкой в виде головы змеи.

Я перерыл всю котомку, но пузырька со змеиной головой не нашел. Наконец, покачав головой, Марк выбрал другую склянку. Я смешал несколько капель мерзко пахнущей жидкости с половиной кружки воды из котелка и вылил смесь в рану.

Вопль дока наверняка порадовал Родригеша в его шатре. Заглянувший под навес Хрипун предложил услуги своей глушилки, но Маркуш помотал головой, и кок исчез со словами:

— Какое варварство!

— Остин… — отдышавшись, прошептал док.

— Да?

— Я не разбираюсь в морских делах, но… Верповать — это же долгое дело?

— Чтобы завести шхуну в Пасть, нужно часа полтора. И еще примерно столько же, чтоб добраться до Задницы. Отец хочет начать верпование, как только стемнеет.

— Полная луна… Темноты не будет… И разве на каравеллах не заинтересуются, что происходит в гавани? Не заметят, как шхуна исчезает в скале?

Голова у Маркуша соображала, как бы плохо ему ни было.

— Кто-нибудь может догадаться. Вдруг каравеллы обогнут скалу и будут поджидать шхуну у anum diabolus?

Я встал и вышвырнул грязные повязки вон.

— Не беспокойся, у португальцев найдется, на что поглазеть, кроме нашей шхуны.

— На что? — Маркуш приподнялся на локте.

Мои слова его не успокоили, наоборот. Но мне больше не хотелось болтать. Все, что мне сейчас хотелось — спать, спать и спать…

— Спи, — сказал я, падая на ближайший тюфяк. — Отец сказал, что…

«…я могу дрыхнуть, пока дело не дойдет до дела…» — это я уже только подумал, проваливаясь в сон.