Я сделал паузу. Евгений смотрел на меня не моргая.

— Вы должны понимать: у меня есть все основания полагать, что здесь произошло преступление. И пока мы не докажем обратное, этот дом — ключевой объект расследования. Вы, как муж пропавшей, будете опрошены. Возможно, не один раз. Я прошу вас отнестись к этому с пониманием.

Евгений снова оглянулся. На этот раз его взгляд устремился к дому. На его идеальные стены, на ухоженный газон. Потом он перевёл взгляд на меня. Его лицо было спокойным, но в этом спокойствии уже не было той странной отстранённости, что я заметил при первой встрече. Теперь это было спокойствие человека, который понял: всё серьёзно и обратного пути уже нет.

— Хорошо, — сказал он. — Я понимаю. Делайте, что должны. Всё, что угодно.

Я кивнул. Выдержал паузу и добавил уже мягче:

— И ещё… пока будет идти следствие, вам лучше пожить в другом месте. Хотя бы пару дней. Дом будет опечатан после осмотра, оставаться здесь вы, конечно, можете, но это может помешать следствию. У вас есть куда поехать? Родственники, друзья?

Евгений задумался, затем опустил взгляд, потёр переносицу, потом снова посмотрел на меня.

— Да, у меня мать в городе живёт и сестренка, смогу у них остановиться.

— Отлично. Так и сделайте.

Потом развернулся, нашёл глазами Киру — она стояла у крыльца, что-то обсуждала с Морозовой, — и негромко позвал:

— Соболева, подойди.

Кира тут же закончила разговор, коротко кивнула Наталье и быстрым шагом направилась ко мне.

Она встала рядом и чуть склонила голову.

Я взял её под локоть и отвёл на несколько шагов в сторону, подальше от Евгения, который всё ещё стоял у крыльца и смотрел куда-то в пустоту.

Остановился, развернулся к ней лицом и заговорил тихо, чтобы слышала только она:

— Короче, слушай сюда. Пока ничего не ясно. Вообще. Поэтому нужно действовать быстро, время — наше всё. — Кира смотрела на меня внимательно, не перебивая, и я продолжил: — Первое. Вызывай кинологов с ППС. Пусть прочешут лес за домом. Там тропинка к речке, метров сто, не больше, но надо проверить каждый куст. Если она туда ходила, собака возьмёт след. Если нет — тоже информация.

Кира кивнула.

— Второе. Сходи с Евгением в дом. Пусть соберёт вещи, но только под твоим присмотром, чтобы ничего лишнего не взял и ничего не «забыл». Вещи первой необходимости — одежда, документы, телефон, зарядка. Поняла?

— Поняла, — ответила она ровно.

— Третье. Вызывай машину из отдела. Отвезёшь его в отделение, там же снимете отпечатки, занесёте в базу, и сделаешь дактилоскопическую карту. После ждите меня. Как закончу здесь, сразу приеду. Тогда и начнём допрос.

Кира выслушала, и на её губах медленно появилась та самая улыбка — лёгкая, с хитринкой, которую я хорошо знал.

Она чуть склонила голову набок и спросила:

— А он не против? Он же не подозреваемый… во всяком случае официально.

Я посмотрел на неё удивлённо. Даже бровь приподнял.

— Соболева, ты меня удивляешь. Конечно, сначала скажи о правах и только потом снимай отпечатки и делай всё прочее.

Она фыркнула, но глаза остались серьёзными.

— Хорошо, Лапин. Поняла.

Кира развернулась, достала телефон и отошла на пару шагов, чтобы не мешать разговорам криминалистов.

Я остался стоять, где был, и смотрел, как она исполняет приказ.

Она набрала дежурную часть. Я слышал каждое слово — она говорила чётко, без лишних эмоций, как по уставу.

— Дежурный, капитан Соболева. Срочно нужен наряд кинологов с собакой, обученной на поиск человека по следу. Адрес: Солнечная, четырнадцать, частный дом Убойновых… Задача — прочёсывание лесополосы за домом и береговой линии реки. Ориентировочно сто метров в глубину, тропинка одна. Также нужна служебная машина для доставки свидетеля в отдел. Да. Жду. Всё, отбой.

Она сбросила вызов и, не убирая телефона, тут же набрала второй номер. На этот раз — начальнику дежурной смены, чтобы предупредить о доставке свидетеля и подготовке дактилоскопирования.

— Сергеич, это Соболева. Через час-полтора привезу свидетеля по делу Убойновой. Нужно снять отпечатки, занести в базу, оформить карту. Да, по всем правилам. Нет, не подозреваемый. Пока свидетель. Всё, давай.

Она убрала телефон в карман, поправила волосы, одёрнула форменную рубашку и направилась к Евгению.

Тот всё так же стоял у крыльца и с унывающим видом смотрел в землю.

Кира подошла к нему, остановилась напротив. Я видел, как она заговорила — спокойно, без давления, но с той самой профессиональной твёрдостью, которая у неё появлялась, когда она переходила в рабочий режим.

— Евгений Викторович, сейчас мы с вами пройдём в дом. Вы соберёте необходимые вещи — одежду, документы, телефон, зарядку. Я буду находиться рядом. После этого мы поедем в отделение, там с вас снимут отпечатки пальцев для базы данных, и вы дождётесь следователя Лапина для беседы. Вы не задержаны, вы свидетель. Но перед процедурой дактилоскопирования я обязана разъяснить вам ваши права. Это стандартная процедура. Вы понимаете?

Евгений поднял на неё глаза. В них уже не было той пустоты, что я видел минутой раньше. Он собрался. Кивнул.

— Да, я всё понимаю. Пойдёмте.

Кира бросила быстрый взгляд в мою сторону, и я едва заметно кивнул. Затем она взялась за ручку двери и пропустила Евгения вперёд. Дверь закрылась за ними с мягким щелчком.

Я остался во дворе.

Солнце поднялось выше, начинало припекать. У ворот урчал двигателем микроавтобус криминалистов. Сахаров что-то обсуждал с водителем, размахивая руками. Морозова уже скрылась в доме — наверняка приступила к осмотру кабинета.

Я достал сигарету, глядя на окна второго этажа. Где-то там, в идеальной спальне, Кира следила за тем, как муж пропавшей женщины собирает вещи.

Ничего, — подумал я. — Скоро всё прояснится. Или… запутается ещё больше. Как обычно.

Я вздохнул и щёлкнул зажигалкой, прикурил, а затем затянулся.

Дым горчил, но приятно обжигал горло. Я смотрел на дом и думал о том, что идеальные картинки никогда не бывают настоящими. За каждым красивым фасадом — свои трещины, и чем красивее фасад, тем они глубже.

Я прокручивал в голове то, что мы уже знали.

Женщина, двадцать два года. Красивая, ухоженная, успешный блогер, семейный психолог. Муж — спокойный, даже слишком. Кабинет, разгромленный так, будто там произошла драка. Разбитый стеклянный столик, опрокинутые вещи, осколки на ковре. И кровь на дверном косяке. Человеческая.

Если это похищение, то с какой целью? Выкуп?

Но мужу никто не звонил, требований не выдвигал. По крайней мере, об этом речи не было. Так что, может, звонок ещё будет. Но… но тогда почему разгромлен кабинет? Похитители обычно не устраивают погромы, они действуют тихо, быстро, профессионально. А тут — следы борьбы. Значит, либо похищение пошло не по плану, либо это вовсе не похищение.

Месть? Конкуренты, хейтеры, завистники?

Она вела блог, продавала курсы, учила женщин строить отношения. Такие люди часто наживают врагов. Брошенные мужья, обманутые клиентки, коллеги по цеху, которым она перешла дорогу. Но чтобы кто-то пошёл на похищение из-за обид в интернете? В моей практике такого ещё не было. Люди, конечно, творят дикие вещи из-за лайков и комментариев, но всё же…

А если это убийство?

Тогда должен быть труп, но тела нет. Ни в доме, ни во дворе, ни в лесу — пока не нашли. Может, его вывезли. Может, спрятали где-то здесь, а мы просто ещё не добрались. Возможно, лес за домом хранит ответы, и кинологи с собаками их найдут.

Но если её и убили, то кто?

Муж? Он ведёт себя достаточно странно. Слишком спокоен. Слишком сговорчив. Даже не позвонил ее родителям, не паникует, не требует немедленно найти жену. Вместо этого он рассказывает про её прогулки к речке, про то, как она любила уток, и про то, что «мало ли, вернётся». Любящий муж так себя не ведёт. Либо он не любил, либо он уже знает, что она не вернётся. Либо он хорошо играет. Но я видел разных актёров за свою практику. И этот — либо очень хорош, либо просто действительно не понимает, что происходит.