– Мы ждали тебя к ужину, никто даже не прикоснулся к еде, – мрачно доложил мне Герман. – Прости нас, мы и не предполагали, что всё пойдёт… вот так…

Я пожал плечами. Всё норм. Сижу тут, мокрый насквозь, Сосо тащит на стол тарелки и блюдо с горячей мусакой, а Светлана укрывает меня тонким тёплым пледом.

– Александр, умоляю вас, не будьте впредь таким наивным! Мила не друг вам, она всегда использует людей, а потом выбрасывает их без малейшего сострадания и жалости. Мы не доверяем ей.

Ну конечно, а кто тут вообще хоть кому-то доверяет? В музейщики редко идут по призванию, но куда чаще попадают на эту далеко не самую высокооплачиваемую и перспективную работу от безысходности. Сейчас с развитием IT-технологий в галереях даже экскурсоводы не нужны, достаточно подключить наушники – и вот о каждом экспонате вам будет рассказано индивидуально прямо в уши. Хранители музеев – вымирающая профессия…

– Саня, держи, греческий коньяк, – Диня подсунул мне полстакана янтарно-коричневого ароматного алкоголя. – Зацени, тока ради тебя я переступаю через все моральные принципы и предаю винишко! Но тебе надо согреться изнутри…

Тут он прав, я даже не спорил. Простужаться и болеть не было ни малейшего желания. Выпил коньяк в три глотка, и через мгновенье каждая клетка моего организма задышала теплом. Это было так восхитительно, что я абсолютно не помню, как пригрелся и уснул.

Как наш великан отнёс меня на кровать в мою комнату, хотя Гребнева уже распахнула дверь своей. Как знаток всех древних наречий стянул с меня всю мокрую одежду и вывесил её сушиться в саду, меня укрыл двумя одеялами, а сам лёг спать на коврике у входа, чтобы никто не побеспокоил. То есть ни разу не реагируя на постукивания и девичьи всхлипы.

И да, мне снились прекрасные сны…

– Как низко он пал…

– Ты про бога морей?

– Естественно! Представляешь, он подал ему руку и помог подняться! Какой позор, какой испанский стыд…

– Чему ты удивляешься? Он всегда был на стороне людей, потому что они повсеместно приносили ему ежедневные жертвы. До сих пор профессия рыбака входит в пятёрку самых опасных в мире.

– Дорогая, меня не интересуют людишки.

– Они никого не интересуют, но с ними приходится считаться.

– Я прекрасно помню, как нас победили боги, с чего всё началось и чем кончилось. Но люди? Как же мы все, занятые войной, пропустили тот момент, когда они захватили не только Грецию, но и все страны…

– Ты накручиваешь себя.

– Я понимаю… просто мне невыразимо больно принять тот факт, что мы никто в этом мире…

– Ты выпил?

– Когда?

– Ты несёшь псевдоинтеллигентскую хрень и вздыхаешь, как прожжённый либерал в эмиграции. А поскольку ты не они, я могу сделать только один вывод: ты опять под магией алкоголя!

– Не вытумывай.

– А ты заметил, что сказал «т» вместо «д»?

– Не выДумывай!

– Вот видишь? А теперь просто скажи мне, как ты это делаешь? То есть каким образом ты умудряешься накидываться, так что я этого не замечаю, но вынуждена тупо принимать результат.

– Сначала ты скажи, как тебе эта дурацкая фамилия – Мореманов? Почему сразу не Посейдонов, правда же?

– Я знала, что не получу ответа…

– Не надо.

– Надо, милый…

– Я тебя умоляю!

– Поздно…

– А-а-ай, как же больно-о!

– До тебя дошло?

– Продолжай…

…На следующее утро я встал свежий как огурчик. Горло в норме, живот не болит, голова не раскалывается, выспался прекрасно, чувствую себя на все сто. Денисыч всё ещё дремал на коврике, будить его прямо сейчас только ради того, чтобы пройти умыться, казалось по меньшей мере богохульством. Я присел на табурет у стола и включил сотовый.

Три сообщения от родителей, один пропущенный звонок от мамы. Перезвоню позже, там явно не что-то безумно срочное. Сестрички оторвались в своей манере, но на этот раз гораздо короче, чем обычно:

«Аря-ря! Мы скучаем…»

«Забери нас в Крымушек!»

«Мы понравимся твоей Светке!»

– Ага, вот только вас двоих мне тут и не хватает для всей полноты счастья, – пробормотал я, набирая максимально нейтральный, но ободряющий ответ. В этот момент в дверь дважды гулко бухнули и хрипловатый голос Сосо предупредил:

– Бог ждёт.

Бороться с его пониманием служебной субординации абсолютно бесполезно. Я накинул футболку и шорты; рубашка с коротким рукавом и джинсы, наверное, всё ещё сушились в саду. Осторожно перешагнув через тихо похрапывающего друга, я открыл дверь, вышел в коридор и направился за прихрамывающим сторожем. Как вы помните, идти пришлось недолго. Это если я забываю путеводную считалочку, то обратный путь может исчисляться кило-метрами.

Шеф ждал меня одного в прекрасном расположении духа и с уполовиненной бутылкой чёрного муската Агоры. Сто пятьсот раз говорил, что у нас здесь все пьют. Это Крым, тут на полуострове едва ли не половина всех винодельческих хозяйств России. Так что извиняться не буду, директор тоже.

– Мне доложили с раннего утра, что наш герой, с историей искусств знакомый, вновь подвиг совершил? Хоть нет во всей Элладе того, кто мог бы встать пред Посейдоном и богу моря высказать в лицо все тайны сгинувшей в волнах фелуки!

– Мне говорили, что его фамилия Мореманов, имя забыл, но никак не…

– Гекзаметр, мой юный друг, так развивает слог и чувство ритма, – деликатно напомнил Феоктист Эдуардович. – Поведайте мне всё, но можно вкратце. Я наливаю? Наливаю, да!

Он быстро наполнил два бокала, и мне вновь пришлось подчиниться. В конце концов, у всех начальников свои тараканы, этот хотя бы требует немногого. Я церемонно чокнулся и под хрустальный звон продолжил на литературном языке древних греков:

– Задание дала мне в ночь такое сестра благоразумная, что с вами отца единого имеет. Она же и обеспечила поход всем новшеством, полезным для решения задачи непростой. И пусть я потерял очки на судне, но намертво запомнил ориентиры, которые и ныне могут нам сказать: вот место, где погибла в борьбе с волнами «Дочерь Посейдона»! Мы выиграли спор, и, как я понял, отныне мы пополним наш музей дарами той фелуки, что везла сокровища и ткани на Босфор, но в ночь почила рядом с древней Кафой…

Шеф приподнялся в кресле, слегка кивнув, и отсалютовал мне бокалом. Правда, едва не облившись при этом остатками вина, но всё равно, как говорят в Одессе, держа фасон!

– Грин, в вашем лице наш частный выставочный комплекс получил бесценного сотрудника. Единственное, что могу сделать я как скромный руководитель «Херсонеса», так это отправить на ваш счёт двойную премию. Ну или ещё одно благодарственное письмо вашим уважаемым родителям…

– Нет, нет! Премии вполне достаточно, – чудом успел отказаться я.

Второй раз мне такого веселья и даром не надо. Это же наказание, а не поощрение.

– А вы скромный человек, – уважительно кивнул директор. – Не скажу, что это качество помогает подняться по карьерной лестнице, но вы гарантированно не наживёте врагов. Хотя какие уж там враги в нашем дружном коллективе? У нас тут и недоброжелателей-то нет, и…

Входная дверь едва не разлетелась в щепки, а на пороге возник красный от ярости и обиды Земнов. Губы дрожат, кулаки судорожно сжаты, брови сдвинуты, в глазах одновременно стоят слёзы и искрят молнии электрических разрядов. Лично я никогда ещё не видел его в таком состоянии…

– Что случилось, Герман? Вы сломали меч тавров, у вас не включился конь царя Митридата или же золото царицы амазонок оказалось подделкой более позднего периода?

Наш великан отрицательно замотал головой. Видимо, дело было гораздо хуже.

– Грин, спасибо за всё! Моё обещание в силе, но сейчас вам лучше уйти…

Мы встретились взглядом с Германом, и он сдержанно кивнул. Пожалуйста, могу и свалить. Потом сам всё расскажешь, я тебя знаю. Поставив бокал на стол, я честно вышел вон. Подслушивать за дверью не стал, не видел смысла, о чём они там без меня говорили, не знаю.