– Другая.

– И?

– Думаю, нам обоим надо успокоиться.

– И выпить.

– Теперь ты с языка снял. Наливай…

…Помнится, мы засиделись тогда до глубокой ночи. Серебряный серп полумесяца выкатился в ультрамариновое небо и отражался в бледных звёздах. Разумеется, Феоктист Эдуардович не спешил к нам присо-единяться, хотя надо признать, что и мы его не так уж ждали. Он никогда не приходит после заката, это стандартное правило, тут уж у каждого свои привычки, свой режим сна.

Все ушли спать за полночь, горбатый Сосо быстро убирал со стола, а я вновь вспомнил, что опять забыл купить ему копчёные колбаски. Старается же пожилой человек, почему не быть хоть немножечко благодарным? Хотя тот же Диня опять убеждал меня в том, что баловать сторожа не надо, есть моменты, когда разумная строгость важнее любой вежливости и толерантности.

А ночью меня разбудил холодный кожаный нос, тыкающийся мне в шею под пледом. Если быть точным, то носов было два. Второй подключился к пяткам через минуту.

– Чего надо, собаки сутулые?

В ответ раздался такой плохо сдерживаемый рык, что мне резко пришлось опомниться:

– А, это вы, пуськи, няшки и ангелочки? Так бы сразу и сказали. Куда идти?

Оба добермана сначала качнули мордами на стул с одеждой. Уже хорошо, переться куда-либо в трусах посреди ночи – не самое весёлое приключение. Рядом на полу безмятежно спал наш главный специалист по всем забытым наречиям. Настолько крепко, что даже бровью не повёл, пока я собирался на выход. Готов поспорить, что, когда вернусь, этот ушлый тип уже переселится на мою кровать.

Накинув футболку и натянув джинсы, я босиком вышел в сад. Один бесхвостый конвоир сопровождал меня на метр впереди, второй так же бдительно принюхивался к каждому шагу сзади. Задавать им вопросы бессмысленно: во-первых, они не разговаривают; во-вторых, если и да, то скрывают; в-третьих, они по-любому могут болтать лишь со своей хозяйкой, но уж никак не со мной. С доберманами вообще всё и просто, и сложно.

Когда я подошёл к тихо журчащему фонтану, Мила Эдуардовна как раз пускала последнюю стрелу. Красное бумажное сердце, размером не больше коробка спичек, было пробито насквозь с двадцати метров. Но, невзирая на то что мишень находилась среди листьев оливы, кора дерева удивительным образом не пострадала. Я это видел, потому что стоял в трёх шагах.

– Не волнуйтесь, стрела не коснётся вас, – не оборачиваясь, бросила сестра шефа.

– Само собой.

– Пока я её не направлю.

– Я так и понял.

– Мой брат горд вашей победой, – Мила положила лук прямо на траву и посмотрела мне в глаза, – но я считаю, что вы были просто обязаны его убить.

– Ему и так досталось.

– Не покалечить, а именно убить!

Девушка повернулась ко мне спиной и, не стесняясь ни секунды, сняла короткое спортивное платье через голову. Нижнего белья на ней не было. Я попытался отвернуться, но грозные взгляды двух собаченек заставили меня вновь обернуться в сторону Милы. Она не торопясь, а, скорее, нарочито замедленно опускалась в холодную воду фонтана. И моё смущение явно доставляло ей удовольствие…

– Вы не присоединитесь?

– Не уверен, что это удобно…

– Боитесь Гребневой? Расслабьтесь, она не узнает.

Нет, я не боялся. Просто не был уверен, что поступаю правильно. Тем не менее противиться её предложению было абсолютно невозможно, и я полез в фонтан как был, одетым, в футболке и джинсах. Мила Эдуардовна ни разу не удивилась, а просто поудобнее разлеглась на своей стороне, так что мне были видны лишь её голова, голые плечи и выступающие из воды колени. Ничего такого уж категорически неприличного, согласитесь.

– Не буду врать, что вы так уж мне симпатичны.

Я не знал, как на это ответить. И не то чтобы вообще не имел опыта общения с женщинами, за столько-то лет. Нет, конечно, я не бука и вполне себе общителен. Но, например, с той же Светланой всё было понятно и просто: есть я, есть она, есть искра между нами, здоровая химия и плавная перспектива возможного роста отношений. Да, там тоже всё сложно, но по крайней мере хотя бы объяснимо.

А Мила в этом плане являла такие эмоциональные качели, что дух захватывало: натравить собак, поцеловать в щёку, объявить о неприязни, пригласить купаться вместе, спать в моей постели, встречать холодно-равнодушным взглядом, заступаться за меня, когда я этого не вижу, а в лицо говорить, что я ей несимпатичен, и так далее. Как с этим жить?

– Умение вовремя промолчать – бесценное качество любого человека, – так же серьёзно продолжила она. – Вы ведь вряд ли кому-то расскажете о сегодняшней ночи.

Мне жутко хотелось спросить почему. Но в этот момент свет полумесяца померк, хотя туч на небе не было. Резко похолодало в воздухе, так что даже ледяная вода показалась мне тёплой. Сестра директора щёлкнула пальцами, и в ту же секунду оба добермана, прижав уши, влезли к нам в фонтан, так что наружу торчали только острые морды и вздрагивающие обрубки хвостов. Похоже, что-то происходит?

– Мой брат всегда защитит вас днём, но после заката он бессилен. Я могу его подменить, но не во всём. Поэтому не раскрывайте рта и не дёргайтесь, что бы ни произошло.

Вот тут мне, пожалуй, стоило проявить настойчивость и таки поинтересоваться хотя бы погодными аномалиями, но я элементарно не успел. Над землёй вдруг заклубился серебристо-серый туман, поднимаясь хлопьями и формируясь в стройных собак незнакомой мне породы.

– Лигурийские псы, – напомнила Мила, и я ошеломлённо хлопнул себя ладонью по лбу.

Конечно же, лигурийцы! Исчезнувшая порода собак Древнего Египта, слуг бога Анубиса и сил Тьмы, их изображения были широко представлены на различных фресках и росписях по папирусу. Как можно было такое забыть? Собаки окружили нас, приглушённо рыча и нервно втягивая ноздрями воздух. Их глаза сияли изумрудной зеленью Нила…

– Они пришли за вами, но не в силах пересечь живое движение текущей воды. Поэтому мы в фонтане. Однако, если вы хоть на минуту покинете нас, им хватит этого времени, чтобы перенести вас в Вечность.

Понятно. Сидим, молчим, не брызгаемся. Благо ждать пришлось недолго. Серые псы дружно задрали морды к ночному небу, из их глоток вырвался странный тоскливый стон, они начали таять и вскоре исчезли вовсе. Полумесяц очистился, небо засияло звёздами, воздух вновь стал тёплым, вернув себе все дурманные ароматы юга.

Вода в фонтане вновь опустила температуру, и я вдруг понял, что дрожу от холода. Доберманы покосились на хозяйку, та разочарованно кивнула, и оба ангелочка пулей вылетели греться. Я за ними! Ну его на фиг, такое моржевание…

– Теперь спрашивайте.

– Что? Это? Всё? Было?!

– Слуги Гекаты, и не сомневайтесь, они придут снова, – Мила с наслаждением выгнулась в ледяной воде, на миг показав сквозь хрустальные струи нежно-загорелую грудь. – Вы стали её должником, забыли?

– А-а, – осторожно попытался вспомнить я. – Та женщина в чёрном особняке, куда я заходил забрать Денисыча. Шеф говорил, что она помогла мне.

– Именно. Однако почему-то не в её правилах делать подарки бесплатно. Тем более если этот подарок – жизнь…

На секунду перед моими глазами пронеслась давно забытая сцена: колонны старого храма, девушка в чёрном платье, тиара с полумесяцем на её лбу, дикая головная боль, коричневый червь, высосанный прямо из моего уха, тихий свет, исцеляющий сон и да, что-то вскользь сказанное о возврате долга…

Мила Эдуардовна вновь щёлкнула пальцами, после чего два отряхивающихся добермана развернули меня на выход из сада. Я даже не помню, поблагодарил их или нет за то, что они заботливо довели меня, мокрого, как курица Кустурицы, до моей же комнаты.