– Хочешь об этом поговорить?

– Нет.

– Ну хорошо, раз ты хочешь…

– Я не хочу.

– Ты только что сказал! Я слышала! Не делай из меня дуру!

– Кто там говорил, что ПМС – выдумка?

– Кто там хочет получить по башке? Вот прямо сейчас, у меня не застрянет!

– Милая, но ведь отключимся оба. Тебе оно надо?

– Ах, это значит, только мне оно всё надо? А ты – невинная жертва женских циклов, да? Тебя пожалеть?!

– Не стоит.

– Вот именно! Убила бы прямо сейчас, честное слово…

– Может, переключишься на Грина?

– Ты мне ещё указывать будешь! Рот свой закрой! Кстати, а где спрятался этот настырный любитель истории искусств?

– Я рад, что ты спросила. Он…

– Я сказала, рот свой закрой!!!

…Через пять минут я уже садился в знакомое жёлтое «рено», от души пожимая жёсткую руку водителя. Почему-то вдруг мне показалось, что чёрные волосы растут на его ладони между пальцами и даже с внутренней стороны. Чушь какая-то, у людей так не бывает.

– Херсонес Таврический, да? Всё сделаем, дорогой! Кстати, сама Манана о тебе только и спрашивала, когда придёшь за чебуреком, женатый ли ты, как относишься к любви с первого взгляда? Ты ей понравился, э!

На мой уклончивый ответ Арсен с пониманием кивал, крутя баранку и одновременно пытаясь выковырять что-то ногтем из зубов.

– Манана – это сказка! Это мечта любого мужчины! Никто так не умеет готовить, а какая она умница, ты не знаешь, я знаю! А добрая какая, э? Вот ты думаешь, она байкеров побила? Она их к себе унесла, накормила, напоила чаем и сдала с рук на руки в больницу! Потому что людям помощь нужна, если они на других людей колёсами наезжают, да…

Должен признать, это было приятно слышать. Лично я почему-то думал, что она тех двоих потом на фарш для чебуреков перекрутила. С её широкой души и не такое станется. Но, возможно, я привереда. Не хочу спорить, просто попробую поделиться.

На мой вкус, девушки типа той же Светланы Гребневой – неприступные и страдающие, верные и отстранённые, нежные и сильные, пылкие и закомплексованные одновременно – вызывают больший отклик в душе. А искренняя, открытая, жизнерадостная оптимистка Манана, как ни верти, гарантированно способна сделать счастливым миллион мужчин! Только меня среди них нет…

Это не значит лучше или хуже. Это значит, что, скорее всего, я просто влюбился.

– Всё, приехали, дорогой! – Арсен остановил машину прямо напротив касс в музейный комплекс. – Не волнуйся ни о чём, я тебя подожду, э! А насчёт Мананы подумай: такая девушка – персик, пышка, мечта-а…

Когда я выходил из «рено», он наконец-то выковырял что-то меж зубов, и лично мне вдруг показалось, что это смятая байкерская серёжка. С первого взгляда чуть ли не мороз по коже, а потом самому смешно. Иногда и не такие вещи могут привидеться, правда?

Билеты стоили недорого. Правда, пришлось постоять в очереди перед смешанной группой из Москвы, ребята никак не могли определиться, брать им экскурсовода или нет, платить за общий вход или каждому индивидуально, парни берут билеты всем девушкам или только своим, потому что у остальных феминизм, а что это такое, короче, затык. Ну и сами девчушки то хотят посмотреть, а то им уже неинтересно; а есть ли на территории кафешки и вайфай, а что там подают, а почему нет салатов, а какой обжарки кофе, итальянской или французской…

Полагаю, что с такими людьми, стоящими в очереди впереди вас, так или иначе сталкивались все. Бесит оно нереально, однако и сделать ничего невозможно. Когда подобные разборки между собой устраивают питерцы, они всегда пропустят вас вперёд. Москвичи – нет! Возможно, сейчас во мне говорит коренной житель Екатеринбурга, но при всех равных слагаемых утончённая вежливость – на стороне Северной столицы нашей общей родины…

В целом получилось, что у меня на осмотр было больше двух часов. Я прекрасно успел съесть круассан и выпить вкуснейшего капучино в крохотном кафе на три столика, благо в первой половине дня народу почти не было. Потом погулять по всей обширной территории, от края до края. Посетить выставки греческого и византийского периода. Гулять там без спешки и суеты…

Это было восхитительно! Я любовался старинными фресками, греческими мозаиками с изображениями птиц и обнажённых богинь, останками древних ваз, монетами и домашними фигурками богов из обожжённой глины. А чего стоили останки одной лишь мраморной статуи Геракла! Или чёрнофигурные росписи рождения Афродиты из морской пены! Ну и огромные декорированные крутобёдрые кувшины для хранения вина, дара Диониса, восхваляемого древними греками!

Ох, признаю: как художник, я просто наслаждался лицезрением и того, и другого, и третьего, и четвёртого, и пятого… Да меня всё здесь впечатляло!

Конечно, это если не знать, какие чудесные сокровища хранятся в нашем частном выставочном комплексе. Но это – тс-с…

Вот тут, на берегу Чёрного моря, с коринфскими колоннами за спиной, присев на краешек скального берега, я вдруг поймал себя на мысли о том, что за всё время моей работы на «Херсонес» я ни разу не видел посетителей музея. То есть от слова «вообще»! А какой же музей может существовать без людей, для которых его, по сути, и открывали? Не знаю, и, похоже, никто не знает.

– Давно вы здесь? – в голосе Милы Эдуардовны, вдруг раздавшемся за моей спиной, не было ни нотки удивления. Она просто констатировала факт. – Я не особо люблю это место. Греки вырубили много деревьев, открывая себе удобный проход к морю. Сейчас там пытаются возродить сады, которых не было раньше. Пусть. Это хоть что-то.

Два знакомых добермана по-быстрому обнюхали меня, один так даже лизнул в щёку в надежде, что «мама» не видит, и оба уселись рядом, спокойные, как китайские бронированные крейсера. Ну, или, скорее, как боевые роботы будущего из текучего металла. Доберманы, они такие.

– Добрый день! Присаживайтесь, берега хватит на всех.

– Его всегда хватало, – сестра директора «Херсонеса» не чинясь присела рядом, по-турецки скрестив ноги. – Крым удивителен уже тем, что все, кто тут властвовал, всегда понимали, что они не первые и не последние. Скифы, татары, византийцы, итальянцы, турки, русские, англичане, опять русские, немцы, потом снова русские, украинцы и опять русские, но все они прекрасно отдавали себе отчёт, что в конце концов эта земля примет своими лишь тех, чьё имя встречалось чаще других. Поэтому Крым вернулся в Россию, и лично я считаю это единственно правильным.

– Мой город в противоположном конце нашей страны, – задумчиво ответил я, – но мне здесь нравится, я не ощущаю себя чужим, мигрантом или понаехавшим. Я останусь.

– Этого достаточно. Вы приняты на работу.

– Спасибо, а что…

– Не перебивайте. Я не мой мягкотелый братец. Просто слушайте, – довольно резко, но без малейшей грубости в голосе оборвали меня. – Наша тема – это некий господин Мидаускас из Прибалтики, в годы правления Украины успевший оформить на себя ряд квартир, два участка под строительство коттеджей и уютную виллу на берегу Чёрного моря под Симеизом. Есть слухи, что в то время он скупал любые археологические находки с территории Крымского полуострова.

– Мы будем следовать завету Владимира Ильича: «Грабь награбленное!»?

– Разумеется нет, – раздражённо сплюнула Мила Эдуардовна, сдвинув брови (что было немедленно повторено её верными доберманами), – я лишь хочу, чтобы вы осмотрели его коллекцию в целях выявления предметов, имеющих не частное, а общемировое значение.

– Допустим, я что-либо найду, и…

– Любые дальнейшие действия мы скорректируем на месте. Разумеется, вам не нужно что-либо решать самому в плане виновности или невинности нашего клиента. Ваша задача – лишь осмотр.

– А потом подключаются наши ребята из ЧВК?

– Ну, допустим. На определённом этапе. Как-то так.

Так-то согласен, в принципе, ничего удивительного: как правило, специалистов широкого профиля и привлекают для подобных целей. Я разбираюсь в истории искусств, значит, вполне логично, что мне предоставляют возможность осмотра и оценки чьей-то коллекции. Если никакого криминала в подаче нет, то в чём засада? Мила правильно истолковала мои сомнения: