– А ты чего такой мрачный? – спросил я, когда мы с Германом покинули кабинет начальства.

– Не люблю Грузию.

– Чего? – искренне поразился я. – Прекрасная страна, гостеприимные люди, шикарная кухня! А танцы, а песни, а вино?

– Ты там был? – напрямую спросил он, глядя мне в глаза.

Я помотал головой:

– Лично побывать не пришлось, но мой папа работал там пару лет ещё при Союзе, так вот он, вспоминая, рассказывал только хорошее. Да и вообще, изучая искусство Грузии, удивительной и древней земли, её ковры, керамику, вышивку, работу по металлу, ювелирные украшения, ты видишь такую красоту, которой трудно подобрать эпитеты. До последних лет грузинские художники брали медали и дипломы на всесоюзных и российских выставках! Хотя, с другой стороны, тот же Зураб Церетели такого в Москве понаворотил, что до сих пор слёзы на глазах…

– Так вот я тоже не был, – не обращая внимания на мою реплику, продолжил Герман. – Мы тогда большой мужской компанией скооперировались: молодые, горячие, за границу в первый раз собрались. А тут такая возможность – морем вдоль всего побережья, от нас к ним, погода хорошая, всё оплачено, но… В общем, хлебнули мы тогда все…

Пока мы вышли в сад, Земнов рассказал всю повесть до конца. Она небольшая. Из группы в сорок пять человек с одного курса, севших на теплоход до Батуми, домой вернулось меньше трети. Он сам до грузинского берега не доехал, был вынужден сойти по ряду причин личного характера. Его товарищи погибли в море: были убиты членами местных бандитских группировок; туроператор кинул их с отелем, пришлось выкручиваться самим.

А ещё по прибытии один герой умудрился попасть в неприятную историю с местной красавицей. Типа любовь с первого взгляда, но её папа оказался большим авторитетом, всё пошло под откос, ни о каком гостеприимстве даже речи не было, вырвались – и уже молодцы. Назад вообще добирались на перекладных, судно село на мель, шли пешком…

– Да-а, история, – пробормотал я, когда мы сели за стол у фонтана.

Причин не верить у меня не было, наш великан кто угодно, но не лжец и не фантазёр. Завтрак накрывал всё тот же горбатый сторож. Когда он принёс второй поднос, я было подорвался ему помочь, но Сосо сам остановил меня недоумённым взглядом, зарычав так, словно бы я претендую на его кусок хлеба. Пришлось поднять руки вверх.

– Он странный, но не злой, – поддержал меня наш великан. – Не стоит на него обижаться, не надо ему помогать. Но при случае, как выберешься в город, принеси ему сухарики в подарок, он запомнит. Он вообще хорошо помнит и добро, и зло.

Мы честно постарались дождаться остальных. Светлана пришла первой, свежая и улыбчивая, словно утренняя роса. Денисыч не явился даже после того, как мы, проголодавшись, смели почти всё. Он припёрся ровно в тот момент, когда Земнов предупреждал нашу сотрудницу о том, что нам придётся на денёк отлучиться.

– Чо, где, бро? Ты линяешь без меня?!

– Вообще-то у нас задание, Феоктист Эдуардович просил съездить в Грузию и…

– Сакартвело? Колхида? Страна лучших красных вин, которые, как они уверяют, придуманы ими же, а по факту это чисто греческие традиции! Я возмущён и жажду справедливости, поэтому мы едем вместе. Короче, зема, я с вами!

– Директор сказал, что едут двое, – неуверенно попытался возразить наш специалист по мрамору и металлам, но едва не словил от горбоносого сотрудника амфорой по голове.

– Хочешь ехать – иди и договаривайся с директором! – я с трудом успел перехватить его руку. – Мы-то тут при чём?

– При том, что не бро ты мне после этого!

В назревающую драку деликатно вмешалась Гребнева:

– Минуточку, Александр, я думала, что мы все здесь друзья. Почему же вы сразу не сказали, что планируете вдвоём потусить в Грузии?

– Я и думать не мог, что оно вам интересно…

– Грузия – прекрасная страна, великолепное вино, традиционное гостеприимство, шикарная кухня, зажигательные танцы и восхитительные песни!

На минуточку мне показалось, что она просто повторяет мои же слова, но это ведь не могло быть правдой.

– Итак, мальчики, я готова и еду с вами! Кто-то против?

– Директор! – едва ли не в один голос проорали мы с Германом.

Признать, что в короткую поездку нам было бы удобней махнуть вдвоём, не рискнули сказать ни я, ни он. Причём ни ей, ни ему. В глазах Дини читался такой праведный гнев, такая восхитительная обида на весь цивилизованный мир, что не взять его с собой было бы преступлением против человечности. Мы сдались сразу.

Гребнева села мне на колени, о чём-то задумалась, пока её упругая грудь тыкалась в моё плечо, и вообще ничего не говорила. Она только слушала, как наш великан смущённо объясняет ей, что женщина на корабле – к несчастью, что те же аргонавты плавали исключительно в мужском составе и наш поход в Гурзуф уже показал опасность нахождения всего одной красавицы в бикини на борту нашего судна. Но слушала – не значит услышала.

– Денисыч, у тебя есть перо и бумага?

– Да, дорогуша, чего у меня только нет. А тебе зачем?

– Так, хочу написать заявление об увольнении с работы, – нежно улыбнулась Светлана всем нам и никому в отдельности. – Просто не вижу смысла оставаться в коллективе обманщиков, сексистов и мужланов.

– Если ты уволишься, то и я здесь не останусь, – пылко вскинулся наш полиглот, вырвал зубами пробку и накатил из горла эдак грамм двести – триста. – Начальство меня не ценит, друзья предали, винишко заканчивается, ради чего жить?!

– Диня, ну это уже зашквар какой-то! Мы ведь тебе не…

– Не друзья, не родственники и вааще не обязаны?! Значит, как заболтать врага – так Диня, как подпоить охрану – Диня, как расшифровать древние надписи – Диня, как договориться с кем угодно на каком угодно языке – Диня, а как выговор за пьянство, лишение премии и выселение с койко-места опять-таки Диня-я!

В такой ярости я не видел его ещё никогда. Наш маленький специалист по древним языкам бегал вокруг фонтана, возмущался, топал, орал и, не стесняясь девушки, материл начальство. Нас он и слышать не хотел. Более того, в Германа полетела первая пустая амфора, и вот тут…

– А что у нас, собственно, происходит?

В сад вышел улыбающийся Феоктист Эдуардович, от его лысины отражалось солнышко. Он спокойно подошёл к кривляющемуся Денисычу и, чуть приподняв очки, посмотрел ему в глаза. Возмутитель общественного спокойствия без писка рухнул в фонтан, подняв каскад брызг…

– Зато протрезвеет, – пробормотал директор, вновь улыбнулся, поправил очки и повернулся к нам. – Светланочка, Афродита вы наша Таврическая, да нипочём я не подпишу ваше заявление, сами знаете! Хотите с ребятами в Грузию, ради бога! В смысле я охотно даю вам своё личное разрешение.

– И я х-чу… – пробулькал Диня из фонтана, пуская струйки ртом и изображая резвящегося дельфина.

– Опять-таки не возражаю. Друзья мои, это была определённая проверка на вшивость, то есть слились ли вы в настолько единую команду, что по отдельности – никуда! Признаю, что нам с Милой Эдуардовной есть ещё над чем работать. Но в целом я доволен. На корабле найдётся место всем. Будьте готовы через полтора часа, капитан Улисов опоздавших не ждёт…