Часом позже начала наступать сто двенадцатая танковая дивизия, усиленная девятой танковой бригадой, которую я перебросил на правый фланг группы Белова. После первоначальной заминки, танковые и кавалерийские части постепенно стали набирать темп. Кавалерийские и пехотные соединения должны были составить внутреннее, а танковые внешнее кольцо окружения немецкой семнадцатой танковой дивизии.
Немцы уже поняли наш замысел и поэтому с утра 28 ноября пытались самым срочным образом отвести свои вырвавшиеся вперёд части. Нашей задачей являлось не допустить осуществить им этого. Точкой смыкания клещей я избрал Барабаново.
В своих телефонных докладах Белов сообщал о том или ином захваченном населённом пункте. Немецкая группировка в Пятнице сковывалась фронтальными атаками. Дивизия Катукова упорно двигалась в этом направлении. Навстречу ей рвались сто двенадцатая и девятая танковые дивизия и бригада. В общем несмотря на отчаянное сопротивление и попытки контратак немецкая боевая группа, вышедшая к Кашире, постепенно охватывалась в клещи. Для противника было неожиданным то количество сил, которое мы использовали в контрударе под Каширой. Он, например явно не ожидал ввода дивизии Катукова. К тому же генерал Мичугин сумел обеспечить надёжное прикрытие с воздуха наступающих группировок.
В обед я столкнулся с тем, что Рогоза кормит меня молочным супом и паровыми котлетами. Несмотря на то, что я с детства не любил именно молочный суп, я стоически съел его. В конце концов я оказался не в совсем обычной ситуации и здесь как говорится обед не выбирают. Закончив есть, я обратился к своему ординарцу.
— Слушайте, товарищ ефрейтор, в нашем коллективе появился новый человек и я бы сразу же хотел расставить все точки над и. Помолчав я добавил:
— Во -первых, Дмитрий, сержант Четович не претендует на ваше место. Вам это ясно?
— Ясно, товарищ командующий.
— Во — вторых, Марина будет отвечать только за моё диетическое питание и наведение порядка в комнате отдыха. В этом плане вы ефрейтор подчиняетесь ей Вам это понятно?
— Понятно.
Во всём остальном она никак не пересекается с вами. У неё остаются обязанности бодистки — телеграфистки, которые вас никак ни касаются. Надеюсь, вам это понятно?
— Понятно.
— Тогда отсюда следует следующее. К сержанту Марине Четович относится с уважением, выполнять все её приказы и распоряжения, не конфликтовать с ней и так далее. Вам всё понятно?
— Понятно. Товарищ командующий фронтом, присвойте мне хотя бы звание младшего сержанта!
— Что? Зачем?
_ Ну, а как же! Я всего лишь ефрейтор! А она женщина, целый сержант! Меня же дома засмеют, когда узнают про такое дело! А тут всё же сержант, хотя и младший! Всё же не так обидно!
Я помолчал откинулся на спинку стула и расхохотался. Рогоза сумел — таки удивить и рассмешить меня! Ему стыдно быть ефрейтором, когда Марина сержант! Такого извива человеческого тщеславия я, честно говоря, даже не ожидал! Отсмеявшись, я проговорил еле — еле.
— Ладно, Рогоза, иди привинчивай себе второй треугольник, будешь ты младшим сержантом. Сейчас приказ подпишу. Хотя за наглость тебя наказать бы следовало!
Утром двадцать девятого ноября генерал Белов сообщил мне, что до смыкания клещей вокруг немецкой группировки сосредоточившейся под Каширой в районе деревни Пятница осталось всего чуть- чуть, буквально пара километров.
— Катуков уже ворвался в Барабаново, ведёт бой на улицах, — сказал он мне по телефону, — а твой Тихоновский от него максимум в паре километров. Не успеют немцы из клещей выскочить.
— Ты смотри, Павел Алексеевич, не расслабляйся, — ответил ему на это я, -врага мало в клещи загнать, его ещё там удержать надо! Так, что учти это.
— Будем учитывать.
Конечно, не недавним масштабам, когда немцы окружали целые советские фронты в полном составе, планируемое нами окружение противника под Каширой было мизерным. Но с чего-то надо было начинать! Где — то надо было учится бить и окружать врага!
Через пару часов Белов позвонил вновь и сообщил радостным голосом.
— Соединились! Соединились, товарищ командующий. Катуков и Тихоновский. Севернее Барабанова. Немецкая семнадцатая танковая дивизия окружена!
Но положим даже не вся дивизия, а только её боевая группа, но тем не менее и это огромное дело. Начало начал.Начало наших побед и, по сути, начало нашего контрнаступления.
— Ты, Павел Алексеевич, помни, что я только, что сказал тебе про то, чтобы ты не расслаблялся. Срочно уплотняй кольцо окружения. И внешнее, и внутреннее. Немцы они не дураки. Сегодня же ночью попытаются прорваться к своим. И к бабке не ходи. Подтяни артиллерию. Устрой фашистам веселье.
Закончив разговор с Беловым, я немедленно позвонил Шапошникову.
— Товарищ маршал, Борис Михайлович, только что генерал Белов сообщил мне, что части первой гвардейской и отдельной девятой танковых дивизии и бригады соединившись в районе деревни Барабаново, отрезали пути отхода немецкой семнадцатой танковой дивизии!
— Очень хорошо голубчик! Это просто прекрасная весть!
Естественно, что Борис Михайлович не преминул поделится с этой «прекрасной вестью» со Сталиным.Примерно через четверть часа мне позвонил сам Верховный Главнокомандующий.
— Поздравляю вас с крупным успехом, товарищ Конев, — сказал мне Сталин.
Я поблагодарил его в ответ. А если разобраться, то успех -то не выходит за рамки тактического. Но так все изголодались по победам Красной Армии, так все устали от её неудач, что даже этот, в сущности, своей по масштабам всего огромного фронта не очень значительный успех, стал для всех нас очень большой радостью и действительно прекрасной вестью. А я сумел изменить ход истории в параллельном (или в каком я там оказался) мире.
Немцы были конечно не дураки, очень даже не дураки. Осознав тот факт, что оказались в окружении они в первую же ночь предприняли попытку вырваться из котла, пока его стенки не стали слишком толстые. К счастью, генерал Белов сумел правильно определить то направление, на котором, оказавшаяся в окружении боевая группа немецкой семнадцатой танковой дивизии будет пытаться вырваться на свободу. Немецкую колонну в начале встретил плотный огонь, а затем и войска, заранее подтянутые к месту предполагаемого прорыва противника. Тяжёлый и кровопролитный бой шёл всю ночь и практически всё утро. В его итоге прорывающиеся немецкие подразделения были большей частью разбиты. Те, кто не был убит или не попал в плен, оказались отброшены обратно в котёл, зачистку которого части оперативной группы Белова начали с утра тридцатого ноября.
Время уже почти подошло к обеду как мне позвонил генерал Белов.
— Товарищ генерал — полковник, срочная новость! — произнёс он взволнованным голосом, — нами взят в плен, командир ударной бригады, которая и вела наступление на Каширу, полковник Эбербах!
Услышав эту новость, я едва не присвистнул. Ничего себе! Нам в руки попал сам Эбербах! Так сказать, собственной персоной. Командир авангарда у «быстроходного Гейнца» Гудериана! Будущий генерал танковых войск и командующий пятой танковой армией. В моей реальности его пленили британцы. Во Франции в августе 1944 года. А здесь Эбербаху не предстоит стать генералом. Здесь он обречён навсегда остаться оберстом. По крайней мере в Вермахте.
— Обстоятельства пленения? — спросил я Белова.
— Обнаружен раненым в подбитом танке.
— Куда ранен?
— В руку и в ногу. Похоже имеется большая потеря крови.
— Так, Павел Алексеевич, оказать Эбербаху немедленно всю необходимую медицинскую помощь, привести в чувство, а затем сразу же доставить в штаб фронта. Понял?
— Да понял. Будет исполнено.
Ну Эбербах, конечно, не Гудериан, но всё равно пленных такого калибра нам пока не попадалось! А с учётом его будущей биографии и подавно.
К вечеру части группы Белова в основном завершили зачистку котла. По донесению Павла Александровича были взяты богатые трофеи и значительное количество пленных. Я бы с удовольствием съездил бы под Каширу лично, чтобы ознакомится со всем происходящим на месте, но увы был лишён такой возможности. Но, как бы то ни было, непосредственная опасность Кашире больше не угрожала, а наш план окружения и разгрома боевой группы семнадцатой танковой дивизии немцев был исполнен. Да к тому же в руки к нам попал сам Эбербах! Для сорок первого года результаты просто блестящие! Наверху итогами операции, судя по всему, тоже были очень довольны. Естественно, доволен был и я. На планах Гудериана переправится через Оку и попытаться зайти в тыл Западного фронта был поставлен большой и жирный крест.
