У него уже вырисовывался план действий на следующий день. Немцы находились в четырёх километрах от Каширы. У него инициатива в руках, у него преимущество в танках. Пока по крайней мере. Пока не развернётся полностью дивизия Катукова. Противник, конечно, зафиксирует её прибытие. Но понадеется на свою силу и ловкость. Мол утрата преимущества в танках ничего не значит! Всё равно сумеем разбить этих неуклюжих русских, пусть их даже больше! Значит это только одно немцы завтра будут атаковать! Будут стремится захватить город до подхода главных сил, и разгромить их потом по частям. Значит надо постараться упредить их в этой атаке. Не дать реализовать им их намерения. Действовать активно. А с развёртываний танковой дивизии Катукова обстановка полностью изменится в нашу пользу. Его замыслыполностью совпадали с замыслами штаба фронта! Если они будут реализованы, то, пожалуй, удастся окружить всю семнадцатую танковую дивизию! А окружать и громить немцев Белов очень хотел. Как хотели, наверное, все бойцы его корпуса!

Я посидел в своей комнате совсем недолго. Придя в себя, Я строгим голосом приказал сержанту Четович.

— Так, сержант Четович, все вам данные предшествующие приказания и поручения я отменяю своей властью. Вам понятно?

— Понятно, — ответила, — мне Марина, — кстати их и не было.

— Тем более. Тогда я вам приказываю к моему прибытию навести в этой комнате полный порядок! Так который поможет мне хорошо и правильно отдохнуть.

— А когда, то есть во сколько вы придёте?

Ну и вопрос она задала! Хотя возможно и не знала о весёлой привычке, товарища Сталина, позвонить в любое время ночи. Хотя на Бодо это могло и не распространятся.

По-моему, только Георгий Константинович Жуков сумел противостоять этой его привычке. И Сталин звонил ему глубокой ночью только по серьёзному поводу. Иосиф Виссарионович имел пагубную привычку работать до темна, вернее до светла. Он был истинным «совой» по-своему распорядку рабочего дня и поэтому любой руководитель, любого уровня мог ожидать его звонка в любое время ночи. Днём товарищ Сталин, отсыпался, вставая уже после обеда. В годы правления Сталина, управленческий аппарат Страны Советов, практически не спал.Самое же интересное, что такой же «совой» был и Гитлер. Он мог до двух, а то и трёх часов ночи, мучать людей из своего ближайшего окружения своими бесконечными монологами. В годы войны бдения у фюрера германского народа и Германского Рейха доходили до пяти -шести часов утра. Некоторые из присутствующих на них могли уже падать с ног от усталости. Так, что назвать своё точное время возвращения в комнату для отдыха я не мог.Поэтому я сказал.

— Как наведёте должный с вашего мнения порядок так можете уходить. Я потом проверю.

— И всё?

— Пока всё.

— Хорошо. Только не накладывайте на меня много взысканий как это любит делать подполковник Тихоновский. Он, видите ли, одно время пытался ухаживать за мной, а когда быстро получил от ворот поворот, то начал накладывать на меня одно взыскание за другим. Я всё время хочу сказать ему, что таким способом ему никак не получится заполучить себе девушку, но всё время стесняюсь. Всё — таки он целый подполковник, а я всего лишь сержант. Несопоставимые величины, согласитесь?

Произнеся это, Марина посмотрела на меня каким -то весёлым взглядом. Я оценил его. Девушка явно была очень умна.

— Не волнуйтесь, Марина, — сказал я мягким голосом, — взысканий на вас я накладывать не собираюсь. Как и распекать перед строем и делать прочие глупости. Сделайте так как вам велит сердце. А я посмотрю. И сделаю вывод понравится мне или не понравится. Хорошо?

— Хорошо, — просто и скромно ответила мне Марина, — и добавила, — хорошо, Иван Степанович. Я очень постараюсь, чтобы вам как можно больше понравилось. И я не прошу у вас защиты от Тихоновского. За себя я могу постоять и сама. Хотя я всего лишь на всего сержант, а он целый подполковник.

Белов вновь поглядел на часы. До открытия огня оставалось всего три минуты.

Когда он вернулся вчера в штаб и рассказал о предложении Сталина, сразу возникло оживление. Комиссар корпуса Щелаковский, сразу же притащил из соседней комнаты пачку чистой бумаги, и они засели писать представление. Щелаковский на девятую- Крымскую, а он Белов, на пятую имени Блинова — дивизии. В коротком документе требовалось официально изложить боевой путь обеих дивизий начиная с 22 июня. Где -то за полтора часа они рассчитывали закончить эту работу, а затем направить с нарочным в штаб фронта. Их работу прервал быстро вошедший в комнату полковник Грецов.

— Товарищ генерал, — торжественно произнёс он, — по телеграфу поступил приказ: нашему корпусу присвоено звание гвардейского!

Эти слова удивили Белова. Как присвоено? Он же с Щелаковским только пишет представления на дивизии!

Услышав это Щелаковский вскочил со стула и радостно обнял его. Затем потребовав приказ у Грецова и зачитал его вслух торжественным голосом. Пока он читал, в комнате собралось много людей. Их усталые лица преобразились до нельзя и теперь сияли радостью.

— Если бы решение на переброску дивизии Катукова мы бы приняли на день раньше, то мы сегодня нанесли немцу под Каширой сегодня куда как более сильный удар, — сказал я Соколовскому.

— Это конечно бесспорно. Кстати, слышал корпусу Белова присвоено звание гвардейского?

— Когда?

— Недавно. В штаб фронта приказ пришёл. Мы его естественно сразу же по инстанции передали.

— Здорово. Теперь люди в бой совсем в другом настроении пойдут!

— Уверен! — сказал мне Соколовский.

И хотя я попал сюда из совершенно циничного века, в котором всё и вся измерялось лишь величиной денежной суммы, полученной за ту или иную услугу, то всё равно я почувствовал, что и я и Соколовский сказал сейчас не пустые и официальные слова. Бойцы входившие в состав корпуса Белова, узнав про то, что их соединению присвоено звание гвардейского действительно пойдут в бой совсем в другом настроении. Здесь, в 1941 году эти слова и эти звания совсем не были пустышкой. Особенно если учесть тот факт, что гвардейских частей и соединений было пока совсем мало. А в кавалерии вроде бы их пока не было.

— Белов разработал план контрудара в общем идентичный плану фронта, — продолжил мой начальник штаба, — надёжно прикрыв Каширу и переправы через Оку пятая кавалерийская дивизия совместно со стрелковым полком из сто семьдесят третьей стрелковой дивизии начнёт наступление на деревню Пятница, а главный удар будет нанесён из района Озёр силами девятой кавалерийской дивизии. Позднее к ней присоединится девятая танковая бригада и первая танковая дивизия. Промежуток между дивизиями будут прикрывать две стрелковых бригады которые обещал прислать Сталин. На правом фланге будет задействована 112-я танковая дивизия и два отдельных танковых батальона. Их цель прикрытие Коломны.

— Которые так же, как и девятая бригада пока не подошли в расположение кавалерийского корпуса.

— Ну за этими батальонами Белов послал своего командира — полковника Таранова, а за девятую бригаду, которая так загадочно медлит на марше мы послали своего. Учитывая важнейший характер намечаемой операции. Подполковника Тихоновского.

Услышав фамилию Тихоновского, я, не выдержав поморщился. И тут же поймал себя на этом. Вот те раз! Я похоже уже начал ревновать Марину к этому командиру! Или, что дело дойдёт до того, что я ему начну морду бить! Ничего себе!

Я вдруг вспомнил как в Афганистане два старлея напившись пьяными стрелялись на организованной ими дуэли. Стрелялись из- за взаимной ревности к одной продавщице военторга, по имени кажется Лилия. Или не Лилия вовсе, за давностью лет я, честно говоря, уже и не помнил. Помнил, что женщина в самом деле была роскошная. Но надо сказать честь она блюла. Очень долго отбивала натиски всевозможных прапорщиков и старлеев, пока не запала на одного капитана. Капитан был женат, имел ребёнка, но тут видимо чувство было взаимное, потому как он развёлся со своей первой женой, а продавщица приняла его предложение о замужестве. Надо сказать, что этот капитан, несмотря на жутковатую внешность, был харизматичен прямо до чёрта и тянул за собой длинный шлейф сердечных побед. А два болвана старлея стрелявшиеся естественно безо всякого соблюдения правил, установленных некогда дуэльным кодексом (не уверен, что они вообще слышали о таковом) и всадившие в друг друга по три пули пошли в конечном итоге под трибунал. Вернее, пошёл один, тогда как второй умер, после долгих мучений в военном госпитале. Военная прокуратура, кстати, закатила по этому случаю большой трам и тарарам. Как же советские офицеры вызвали друг друга на дуэль! И не по поводу расхождения в понимании какого -то места в очередном докладе Генерального Секретаря ЦК КПСС! А из -за бабы! В общем шум был знатный. Но надо сказать, что эта самая «баба» была переполнена той самой вульгарной и броской женской красотой и сексуальностью, которая так привлекает многих мужчин. И чего в Марине, кажется не имеется ни грамма. Её красота и её сексуальность совсем из другого разряда.