Дивизии эти создавались по сильно сокращённому, даже по сравнению со штатами от 8 июля, штату. Предусматривалось наличие двух танковых полков по 75 машин в каждом. В одном это были КВ и Т-34, а во втором лёгкие Т-60. Конечно, он так себе танк, но на безрыбье и рак рыба. В конце концов в грозных немецких танковых дивизиях образца лета 1941 года, числилась просто масса лёгких танков (особенно много было чехословацких), некоторые имели на вооружении только их. И это отнюдь не мешало громить им советские танковые корпуса и бригады на вооружении которых имелось большое количество тяжелых и средних танков. Значит дело не только в ТТХ бронетехники. «Тигров» и «Пантер» в вермахте 1941 года ещё не числилось. А вот, кстати, когда они появились, то не очень -то помогли немцам переломить ход боевых действий на Восточном фронте в свою пользу. Вернее, если быть точным, то совсем не помогли. Конечно, танковые дивизии Красной Армии образца 1941 года были весьма и весьма сырым изделием с неустоявшимися штатами, но тем не менее они были. Имелись в наличии. И были они по своей ударной мощи явно сильнее отдельных танковых бригад. А штаты и всё прочее, это утрясётся в ходе боевых действий. По мере накопления боевого опыта и роста возможностей нашей танковой промышленности.

— Не знаю, не знаю, голубчик, — вновь засомневался маршал Шапошников, — вы же знаете такие вопросы решаются только с ведома Верховного.

— Я только, что разговаривал с товарищем Сталиным. Он от имени Ставки приказал мне как можно дольше удерживать Венёв. Но вы сами знаете в каком состоянии находятся части Веневского боевого участка. Долго удерживать Венёв не получится. А от Венёва до Каширы практически нет наших войск. Вы же понимаете, что после захвата Венёва, немцы могут очень быстро выйти к Оке. Но своей задачей я вижу не только защиту Каширы. Я имею намерение нанести прорвавшемуся противнику максимальное поражение. Немцы не просто должны быть остановлены, а Кашира защищена. Они должны быть разгромлены на подступах к этому городу, на подступах к Оке. Этот контрудар должен стать фактически началом нашего контрнаступления под Москвой. Задать ему тон, но у Белова недостаточно сил для этого. С теми войсками, которые есть в его распоряжении он способен отстоять город, не спорю. Отстоять, но не разгромить врага. А надо как раз, разгромить части Гудериана.

Шапошников очень внимательно выслушал меня. А выслушав произнёс:

— Хорошо я понял вас, голубчик. Но повторю, такие вопросы нельзя решать без ведома Верховного. А переговорю с ним в самое ближайшее время. А как переговорю, так сразу же позвоню вам.

Начальник Генерального штаба не прощаясь положил трубку. Ну, да, в любом случае ему придётся звонить мне сюда. В независимости от того каким будет решение Сталина. Отрицательным или положительным.

Я не мог спокойно сидеть за столом. Мысли о предстоящей операции целиком захватили меня. То, что Гудериан выйдет к Кашире, я не сомневался ни минуту. Пятидесятой армии не хватит сил, сосредоточенных на её левом крыле для того, чтобы удержать порыв «быстроходного Гейнца». Всё опять решится в боях под Каширой.

Пройдясь несколько раз по своему кабинету, я опять подошёл к телефону и решил позвонить командиру первой гвардейской танковой дивизии.

Мне повезло застать Катукова на месте. Услышав голос комдива, я поинтересовался тем, как у него идут дела.

— Хорошо идут дела, товарищ командующий фронтом, оба танковых и мотострелковый полки практически закончили формирование. Вчера получили последние 20 Т-60 из Горького для полка лёгких танков. А сегодня получили сорокапятимиллиметровки для полка ПТО. Уже начали разгрузку. Я как раз на станцию съездить собирался — проследить. Мало ли что.

— Вот, что Михаил Ефимович, говорю тебе по секрету. Возможно, причём в самые ближайшие часы, твою дивизию поднимут по тревоге. Ей предстоит переброска.

— Куда?

— Судя по всему под Каширу. В общем не далеко.

— Там так горячо?

— Да горячо. Причём будет ещё горячее. Так, что учти такую возможность. Понял меня?

— Понял, товарищ командующий. Учту.

Шапошников позвонил мне примерно через час.

— Я переговорил с товарищем Сталиным, — сказал он мне, — ваше предложение использовать под Каширой первую гвардейскую танковую дивизию очень заинтересовало его. В конечном итоге он согласился на её переброску для усиления кавкорпуса Белова. Я уже отдал соответствующее распоряжение. Дивизия Катукова поднята по тревоге. Генеральный штаб и Ставка будут изыскивать ещё и другие дополнительные возможности для усиления корпуса Белова.

Наступило утро двадцать четвёртого ноября и после мощной артиллерийской и авиационной подготовки немцы перешли в наступление на Венёв. Причём сразу с трёх сторон. Жалкие остатки сто восьмой танковой дивизии и сто двадцать пятого танкового батальона как могли пытались не пустить врага в город. Подбитые и вышедшие из строя танки, которые по тем или иным причинам не были эвакуированы в тыл, были превращены в неподвижные огневые точки. Несмотря на ожесточённое сопротивление красноармейцев численное превосходство врага сказалось, причём сказалось достаточно быстро. К одиннадцати часам утра город был полностью окружён. Когда мне сообщили об этом, то я понял. Судьба Венёва решена. А дальше от Венёва до Каширы танкистам Гудериана фактически чистая дорога!

Я позвонил Белову, который находился уже в Кашире в здании почты.

— Вот, что, Павел Алексеевич, Венёв практически полностью блокирован противником. Сам понимаешь, что это означает. Город практически в руках немцев. Дальше им предстоит рывок на Каширу. Так, что будь готов. Дивизии уже на марше?

— Да, на марше.

— Поторопи их. Не дай Бог танки противника упредят тебя и захватят переправы через Оку! Немедленно подними по тревоге все части местного гарнизона! Вышли в сторону Мордвеса сильную разведку! В общем держи уши на макушке.

Следующим мой звонок, был звонок Лукину.

— Михаил Фёдорович ты в Туле?

— Да в Туле.

— Что происходит в Венёве в курсе?

— В общем и целом да.

— Корпус Белова усиливается гвардейской танковой дивизией Катукова. Таким образом под Каширой предстоит дать серьёзный бой немцам. Ситуация крайне тяжёлая. Так, что смотри в оба. Входишь в курс дела?

— Вхожу.

— Побыстрее. Сам видишь, что за обстановка.

День и самом деле выдался, лично для меня очень тяжёлым. И обстановка выдалась очень и очень тяжелой, к тому же быстро менявшейся. Немцы наступали и давили не только под Венёвом. Чувствовалось, что сегодня фон Бок напрягал все свои последние силы, стремясь прорваться к Москве.

К вечеру стало ясно, что участь Венёва уже решена. После того, как весь день на улицах города шли ожесточённые бои, стало понятно, что он фактически захвачен врагом. Одновременно так же стало ясно, что захвачен и районный центр Рязанской области Михайлов.

— Гляди, Герман Капитонович, как размахнулся Гудериан, — показывал я вечером на карте генералу Маландину. И Михайлов, и Венёв! А ведь не июнь — месяц! Дивизии -то у него уже не те!

— Уже не так молод, — усмехнулся на мои слова Маландин.

— Совершенно точно. Не молод он. А размах прежний — молодеческий! Чую выйдет он к Кашире узким клином. Одной — двумя дивизиями. Вот мы им фланги и подрежем. Организуем котёл. Всё! Раньше они нас в котлы и окружения помещали, а теперь мы их. Пора учится. Учится искусству организации котлов. Хватит в битых учениках ходить!

— Но тем не менее пятидесятую армию он сумел рассечь, — добавил в заключение начальник оперативного отдела штаба фронта. Мастер, что и говорить!

— Ну ничего, — сказал на это я, — этого мастера мы немного поучим. Настала пора!

Генерал Белов выехал из Мордвеса в Каширу в половину шестого утра. Садясь в машину, он подумал о том, что немцы, к счастью, очень не любят воевать ночью, предпочитая проводить их в тепле под крышей.