Наступило очередное утро очередного дня гигантского сражения, происходящего на огромной территории, сражения, в котором сошлись в смертельной схватке миллионы людей, вооружённые самым смертоносным оружием и техникой. Сражения, в котором противостояли друг другу ум и воля командующих противоборствующими сторонами, их штабов и командующих соединениями, которые находились в их подчинении. Сражения, которому было дано решить исход войны. Ибо сколько бы не одержала затем побед сторона, которой было суждено проиграть это сражение, и напротив, сколько бы неудач впоследствии не было бы суждено претерпеть стороне, победившей в этой схватке, это уже не играло никакой роли. Победитель в этом сражении становился победителем во всей войне, а проигравший неизбежно проигрывал всю войну в целом. И это прекрасно понимали те люди, что сейчас руководили перемещениями массы войск, те, кто искал очередное слабое место у своего противника, чтобы, нанеся удар в это место, похоронить планы и надежды своего врага на победу.

— Немцы вводят в бой крупные силы, — озабочено сказал мне Соколовский, — не уверен, что наша оборона выдержит их удары.

— Вот теперь ты, Василий Данилович, понимаешь для чего я так настаивал на слиянии Западного и Резервного фронтов? — спросил я своего начальника штаба.

— Да, теперь понимаю.

— К счастью, решение принято. Лучше поздно, чем никогда.

В этот момент раздался телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал в ней голос первого секретаря Смоленского обкома партии Дмитрия Михайловича Попова, являющегося по совместительству членом Военного совета Западного фронта.

— Иван Степанович, очень тревожные новости, — сказал мне Попов.

— Что случилось?

— Телефонистка из Вязьмы позвонила в Холм-Жирковский, проверяла связь. А ей оттуда отвечают по-немецки!

— Ясно. Спасибо тебе, Дмитрий Михайлович.

— Что случилось? — повернулся ко мне Соколовский.

— Немцы захватили Холм-Жирковский.

После этого новости посыпались как из рога изобилия.

Сначала позвонил Мичугин и взволнованным голосом сообщил мне, что по данным авиаразведки большая механизированная колонна противника подошла к Холм-Жирковскому.

— На улицах города мои лётчики засекли скопление танков и бронетранспортёров противника. Холм-Жирковский захвачен фашистами! — завершил свой доклад Фёдор Георгиевич.

— Фёдор Георгиевич, надо немедленно поднять авиацию и организовать штурмовку немецкой колонны, прорвавшейся к Холм-Жирковскому. Ты понял меня?

— Понял. Уже, Иван Степанович, уже. По моему приказу подняты два полка для штурмовки колонны противника.

— Очень хорошо.

Не успел я опустить трубку, как раздался новый звонок. Это звонил генерал Вишневский.

— Товарищ командующий мобильная группа противника только, что захватила мост через Днепр у Глушково и переправилась на левый берег.

— А что, мост не был взорван? — ледяным тоном спросил я Вишневского.

— Не успели, товарищ командующий.

— А мост у Тихоново?

— Взорвали.

— В общем так, Сергей Владимирович, немедленно атакуй противника и во чтобы то ни стало выбей его с левого берега. Мост уничтожить! Ты понял меня?

— Понял.

— Не выполнишь мой приказ — пойдешь под трибунал. Вместе с этим своим комдивом. Кстати, сто сороковая успела занять оборонительные рубежи на левом берегу Днепра?

— Занимает.

— То есть как я понял, позиции полностью не заняты? Отлично! Немедленно выезжай в Глушково и лично, я подчёркиваю, лично организуй атаку. Немцы прорвались малыми силами. Это разведчики-мотоциклисты. Танков и тяжёлого вооружения у них нет. Подтяни артиллерию с миномётами и расстреляй их. Промедлишь до вечера — на этот плацдарм немцы успеют перебросить и артиллерию, и бронетехнику. Времени у тебя в обрез! Выполняй. И не дай Бог, ты допустишь форсирование немцами реки в другом месте. Если это произойдёт, лучше сразу стреляйся!

Закончив разговор с Вишневским, я со злостью бросил телефон на рычаги.

— Что случилось? — спросил меня Соколовский.

— Немцы захватили мост у Глушково и переправились по нему на левый берег. К счастью, малыми силами. Судя по всему это обычная группа мотоциклистов. Но тем не менее, Вишневский всё проспал. Мост, видите ли, не успели взорвать! Что у его там за комдив? Оказывается, в довершение всего сто сороковая дивизия не до конца успела занять отведённые ей оборонительные рубежи. Этого комдива немедленно снять! И отправить в трибунал! Такое ротозейство прощать ни в коем случае нельзя!

Дальнейший мой звонок был командарму-49 генералу Захаркину.

— Иван Григорьевич, двести сорок восьмую дивизию передислоцировал поближе к тридцать второй армии, как мы с тобой договаривались?

— Передислоцировал, товарищ командующий.

— Срочно перебрасывай её на поддержку сто сороковой дивизии! Раззява комдив допустил захват немцами моста у Глушково. Посади на машины мобильную группу, снабди её артиллерией и в темпе перебрасывай к немецкому плацдарму. Задача- ещё до вечера выбить противника с левого берега! Главные силы дивизии развернуть по левому берегу от Тихоново до Глушково. Занять подготовленные окопы и огневые точки. Усилить сто сороковую дивизию. Задача ясна?

— Ясна, товарищ командующий.

— Тогда выполняй.

Через минуту после окончания этого разговора мне позвонил Онуприенко.

— Товарищ командующий, противник захватил Занозную и повернул на Угру.

Вот тебе бабушка и Юрьев день! Теперь возникла угроза порыва немцев к Угре! А там недалеко и до Вязьмы!

Пришлось звонить Ракутину.

— Константин Иванович, срочно выдвигай силы в район Угры. Возникла реальная угроза прорыва немцев в этот район.

ШАПОШНИКОВ: У аппарата Шапошников. Здравствуйте, товарищ Конев.

КОНЕВ: У аппарата Конев, здравия желаю!

ШАПОШНИКОВ: Доложите обстановку.

КОНЕВ: Сегодня после ввода дополнительных сил противник овладел ХОЛМ — ЖИРКОВСКИЙ и сумел выйти к Днепру в районе ГЛУШКОВО. Противнику удалось захватить невзорванный мост и переправиться на левый берег. Силами 140-й сд 32 -й армии и 248-й сд 49-й армии была организована контратака, благодаря которой захваченный противником плацдарм был ликвидирован.

ШАПОШНИКОВ: Какие предпринимаются меры для укрепления обороны по Днепру?

КОНЕВ: Для укрепления обороны по Днепру мною перебрасываются соединения из состава 49-й армии. 220- ю и 2-ю сд.

ШАПОШНИКОВ: прибыли в распоряжение 49-й армии 126-я и 133 -я сд?

КОНЕВ: 126-я сд прибыла в расположение 49-й армии и производит разгрузку. 133-я сд пока находится на марше.

ШАПОШНИКОВ; Какова обстановка в полосе 43-й и 33-й армий?

КОНЕВ: сегодня в первой половине дня противник овладел ЗАНОЗНОЙ и нанёс удар в направлении УГРЫ. Мною отдан приказ Ракутину о противодействии силами 24-й армии продвижению противника на УГРУ.

ШАПОШНИКОВ: Что с Лукиным? Имеются ли о нём у штаба фронта какие-либо сведения?

КОНЕВ: Лукин тяжело ранен. Мною отдан категорический приказ о его немедленной эвакуации. Надеюсь,что эвакуацию удастся успешно осуществить сегодня ночью.

ШАПОШНИКОВ: Что происходит с группой Рокоссовского?

КОНЕВ: Группа Рокоссовского согласно моего приказа отходит на восток для соединения с войсками фронта.

ШАПОШНИКОВ: С группой Рокоссовского имеется стабильная связь?

КОНЕВ: Да.

ШАПОШНИКОВ: 32-я сд прибывает в район Юхнова.

КОНЕВ: Понял.

ШАПОШНИКОВ: Каковы, на ваш взгляд, перспективы удержания фронта по Днепру?

КОНЕВ: Попыткам противника форсировать Днепр и овладеть плацдармами на его левом берегу будем противодействовать всеми средствами. На данный момент рубеж по Днепру удерживаем крепко. Авиация фронта наносит бомбо-штурмовые удары по скоплению войск противника в районе ХОЛМ-ЖИРКОВСКИЙ.

ШАПОШНИКОВ: Ставка требует удерживать оборонительный рубеж по Днепру как можно дольше.