— Пётр Петрович, — спросил я Собенникова,- как у вас дела?

— Наше продвижение практически полностью остановилось,- ответил мне командарм −43,- примерно полчаса назад противник резко усилил удары своей авиации,одновременно явно стал вводить в дело дополнительные силы. В настоящий момент части армии повсеместно вынуждены отбивать атаки превосходящих сил неприятеля.

— Ясно. Пётр Петрович, держи меня постоянно в курсе происходящего. Понял?

— Понял.

— Всего хорошего,- сказал я и опустил трубку.

С Лукиным связи по прежнему не было. Очевидно немцы сумели таки нащупать место расположения его КП и разбомбили его. Оставалось надеяться,что с Михаилом Фёдоровичем всё благополучно и в самое ближайшее время удастся восстановить связь с КП девятнадцатой армии.

Я совершил звонок Рокоссовскому. Константин Константинович ответил мне, что на расположение его группы так же совершили налёт крупные силы немецкой авиации, однако благодаря тому,что вверенные ему войска были заранее рассредоточены и укрыты в лесах, по предварительным данным потери в живой силе и технике незначительны.

Раздался звонок от Хоменко. Василий Афанасьевич сообщил мне, что немцы ожесточённо бомбят позиции на левом фланге его армии.

— Всё небо в немецких самолётах,- сообщил он мне,- их просто какое -то неисчислимое количество.

Но главный удар всё же приходится по Лукину, вернее по его правому флангу,- подумал я завершив разговор с Хоменко, — похоже фон Бок задействовал там большую часть имеющейся в его распоряжении авиации.

На участках шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий, напротив, всё было спокойно. Редкий артиллерийский и миномётный огонь, незначительные стычки на местном уровне. Кое -где вообще стояла почти абсолютная тишина. Оказавшись в таком месте, наверное трудно было подумать, что совсем рядом разворачивается сражение воистину гигантских размеров и масштабов. Сражение которое определяет дальнейший ход войны.

Загудел телефонный аппарат ВЧ — связи. Я поднял трубку и услышал голос маршала Шапошникова.

— Здравствуйте, голубчик, как у вас дела?Что нового? — спросил меня Борис Михайлович.

— Противник ожесточённо бомбит Лукина. Похоже на этом направлении он задействовал значительную часть сил своего второго воздушного флота. В настоящий момент связь с КП девятнадцатой армии потеряна. Принимаем меры к её восстановлению. Одновременно мощный авиаудар наносится по левому флангу Хоменко. Считаю, что после окончания бомбёжки следует ждать нанесения противником мощного удара по правому флангу Лукина, с вводом в бой крупных сил пехоты немцев. Цель прежняя — быстрый прорыв обороны девятнадцатой армии. На участках шестнадцатой, двадцатой и двадцать четвёртой армий фактическое затишье.

— А, что у Собенникова?

— С утра войска сорок третьей армии довольно результативно атаковали противника. Видимо переход наших войск к активным действиям на данном направлении, определённо застал немцев врасплох. Однако около часа назад они ввели в дело дополнительные силы авиации и стали вводить в бой свежие силы. В настоящее время сорок третья перешла к обороне по всей линии соприкосновения противника. Впрочем у Собенникова остался нетронутым танковый резерв, который он рассчитывает использовать для контратаки в случае возникновения угрозы прорыва танковых частей немцев.

— Ставка распорядилась выделить в ваше распоряжение четыре новых авиаполка, — сказал мне Шапошников,-два полка истребителей МИГ −2 с РС, один штурмовой и один полк ПЕ- 2. Необходимо организовать налёты на аэродромы Смоленского аэроузла.

— Имея такие силы я смогу потрепать аэродромы врага,- сказал я Шапошникову,- Борис Михайлович, я уже говорил товарищу Василевскому по поводу возможной переброски частей сорок девятой армии Резервного фронта на юг…

— Александр Михайлович, проинформировал меня по поводу вашей точки зрения по этому поводу,- ответил мне Шапошников,- при рассмотрении данного вопроса мы примем ваши аргументы к сведению.

Когда завершился мой разговор с Начальником Генерального штаба я не выдержал и усмехнулся. Как видно прорыв немцев в полосе Брянского фронта, всё же заставил и Ставку и Генеральный штаб взглянуть на имеющиеся положение вещей с большим здравомыслием. Не хватало наряду с происходящей катастрофой на Брянско — Орловском направлении получить то же самое ещё и на Западном фронте. Затем я позвонил Мичугину и сказал ему:

— Фёдор Георгиевич, принимай пополнение! Только,что мне звонил Шапошников и обрадовал. Ставка передаёт нам ещё четыре авиаполка!

В течении дня ситуация на Западном фронте продолжала становится всё более и более напряжённой.

После ожесточённой бомбёжки армии Лукина которая продолжалась более четырёх часов немцы атаковали её правый фланг. К тому времени штабу фронта удалось восстановить связь с КП армии который подвергся налёту почти 30 немецких бомбардировщиков.

Михаил Фёдорович доложил о произошедшем, добавив,что собирается немедленно переехать на запасной КП.

— Судя по полученным мною сведениям части на переднем крае понесли очень тяжёлые потери. Особенно много выбито артиллерии,- озабоченным голосом произнёс он и добавил,- впрочем масштаб потерь до конца не ясен. Со многими подразделениями связь ещё не восстановлена.

Устойчивая связь с КП Лукина окончательно наладилась только к вечеру. Доклад Михаила Фёдоровича был неутешителен. Введя в дело крупные силы (по предварительным оценкам не менее шести пехотных и одной моторизованной дивизий) немцы сумели глубоко вклинится в полосу обороны девятнадцатой армии. Это конечно был ещё не прорыв, но уже нечто близкое к нему. В конечном итоге всё решило тотальное превосходство противника в воздухе. Все попытки истребительной авиации Западного фронта, хоть как -то изменить соотношение сил в воздухе в общем и целом оказались безуспешными. Слишком велико было неравенство сил.

— Я конечно завтра попробую контратаковать немцев, — сказал в завершении своего доклада Лукин,- силы у меня имеются и резервы изыщем, но если в воздухе повториться то же самое, что было сегодня, то я, Иван Степанович, обороны не удержу. Фрицы проклятые никому головы поднять не дают. Я до сих пор с некоторыми подразделениями не восстановил связь. Они таким образом могут прорубить коридор до самого Днепра. Надо,что -то делать. Иначе не устоим.

Выслушав доклад Лукина, я сказал стоявшему рядом Мичугину:

— Фёдор Георгиевич, обстановка в воздухе тяжёлая. Надо сегодня ночью нанести удар по аэродромам Смоленского аэроузла. Особенно по тем на которые базируются бомбардировщики. Всем силами! Понял?

— Будет исполнено, Иван Степанович.- ответил мне Мичугин.

— Действуй.

— Самое неприятно это то,что завтра можно ожидать в полосе армии Лукина, ввод немцами крупных танковых сил,- сказал я Соколовскому,- конечно судя по всему, вчера мы здорово потрепали их, но резервы у фон Бока бесспорно ещё имеются. И резервы немалые. И вот как бы завтра он не бросил эту гирю на чашу весов. А с учётом их превосходства в воздухе, обстановка в полосе девятнадцатой армии может очень сильно и,что самое главное — быстро ухудшится.

У Собенникова обстановка тоже становилась всё более и более напряжённой. Особенно быстро она начала меняться и не в лучшую сторону во вторую половину дня. Против пятьдесят третьей стрелковой дивизии (той самой,что была расположена на стыке с Брянским фронтом) немцы ввели в бой свыше ста танков. Оборона дивизии была смята, и немцы стали спешно вводить в образующийся прорыв свежие танковые части, стремясь начать развивать наступление на Спас — Деменск.

Однако Собенников на этот раз не растерялся. Он быстро выдвинул к месту намечающегося прорыва части сто сорок девятой стрелковой дивизии, во взаимодействии со сто сорок четвёртой и сто сорок девятой танковыми бригадами. Эти части контратаковали немцев и к наступлению вечера сумели приостановить их продвижение. Опасность быстрого прорыва врага к Спас- Деменску была (по крайней мере временно) ликвидирована. Конечно действия сорок третьей армии очень здорово облегчал тот факт, что сегодня в её полосе действовало сравнительно немного вражеской авиации.