— Если линии действительно подготовлены — несколько дней.

— До ближайших наших позиций?

Офицер выдержал паузу.

— Меньше.

Столыпин повернулся к столу. Там всё ещё лежали бумаги исчезнувшего агента и восстановленные куски записки: Россия. Турнир. Договор. Пятнадцать. Рядом сегодня появился новый лист с тридцатью османскими фамилиями.

— Что с этим?

— Проверяем.

— Что объединяет людей?

— Пока не установили.

— Тогда установите.

— Уже работаем.

Столыпин поднял глаза.

— Не работайте. Установите.

Офицер кивнул и забрал копию списка. Столыпин снова посмотрел на карту. Османские войска официально не двигались. Но железная дорога к российской границе уже была готова принять их значительно быстрее, чем должна была.

Илья разложил на столе три папки. Игорь сразу узнал фамилию на верхней.

Вяземцев.

— Я думал, сегодня мы занимаемся Александром.

— Ты занимаешься Александром.

— А ты?

— Тем, что может убить нас после Александра.

— Удобное разделение.

Илья открыл первую папку.

— Мы проверили визиты Вяземцева во дворец.

— Ты уже говорил.

— Теперь знаем, к кому именно.

Игорь отложил схему боя.

— К Императору?

— Нет.

Ответ почему-то одновременно успокоил и разозлил.

— Тогда?

Илья подвинул лист. На нём стояла фамилия чиновника Императорской канцелярии и должность: связи с Советом Родов.

— Что это значит?

— Пока ровно то, что написано.

— Ты ужасный рассказчик.

— Поэтому реже приходится забирать слова обратно.

Илья достал расписание визитов. Вяземцев встречался с чиновником несколько раз. Один разговор состоялся за несколько дней до того, как посредники начали давить на молодого Долгорукого, который потом спровоцировал Олега на дуэль.

— Они могли обсуждать железные дороги, кредиты, заводы Воронцовых, государственные заказы, — сказал Илья. — Могли Остроумовых.

— Очень широкий выбор.

— Фактов пока меньше, чем версий. Значит, версий у нас пока нет.

Если Остроумовы проигрывали первый круг, их турнирный миллион переходил победителю, и в Реестре оставался всего один миллион бесов — меньше установленного для Великого Рода минимума в два миллиона. Их кресло в Совете становилось свободным. Но даже тогда Воронцовы не могли просто занять его. Нового Великого Рода предлагал Император, после чего кандидатуру утверждал Совет. Всё это время Игорю не давал покоя один вопрос: зачем Воронцовым так много рисковать, устраивая историю с Олегом, если никто не гарантировал им место после падения Остроумовых?

Получалось, такая гарантия у Воронцовых всё-таки могла быть.

— Император собирался предложить Воронцовых.

— Похоже на это.

— И они знали.

— Возможно.

Игорь раздражённо посмотрел на дядю.

— Ты только что сказал «похоже», а теперь снова «возможно».

— Потому что первое подтверждено лучше второго.

— Значит, политически всё ведёт к Александру.

— К его плану перестройки Совета — да.

— А Олег?

Илья закрыл папку.

— Пока к Воронцовым.

— Пока.

— Именно.

Игорь встал и прошёл к окну. Ещё недавно ему хотелось найти одного виновного. Тогда всё казалось проще. Олега убил Долгорукий — значит, нужен Долгорукий. Потом появился Вяземцев. Потом Воронцовы. Теперь Император. Но чем больше фактов собиралось, тем меньше история походила на один приказ, отданный из одного кабинета. Александр мог хотеть заменить слабый Род. Чиновник мог дать Воронцовым понять, что именно они станут кандидатами. Воронцовы могли решить не оставлять исход Турнира на случай. Вяземцев нашёл исполнителей. Молодой Долгорукий согласился спровоцировать Олега, рассчитывая только вывести его из строя. А в конце всей этой длинной цепочки один человек получил меч под рёбра.

— Что делаем? — спросил Игорь.

— Сегодня — ничего.

— Как неожиданно.

— У тебя завтра финал.

— А после?

Илья посмотрел на него.

— Сначала сделай так, чтобы у тебя было после.

Столыпина приняли во дворце без ожидания. Александр V сидел в рабочем кабинете. На столе лежали бумаги Совета Родов, программа завтрашнего финала и чашка чая, к которой Император, судя по всему, давно не прикасался.

— Что у вас?

Столыпин положил перед ним карту.

— Османские железные дороги.

Александр посмотрел на красные отметки.

— Что с ними?

— Их готовят к резкому увеличению нагрузки.

Столыпин коротко объяснил про закупки скота, станции, расстояния и объёмы. Император не перебивал.

— Войска двигаются?

— Нет.

— Мобилизация?

— Официально нет.

— Международное перемирие действует до окончания турнирных циклов.

— Да, государь.

— Османы подписали Великий Договор на тех же условиях.

— Да.

— Британия соблюдает перемирие.

— Формально.

Александр поднял глаза.

— Вы уже трижды со мной согласились и всё равно выглядите так, будто пришли спорить.

— Мне не нравится одно наше предположение.

— Какое?

Столыпин положил рядом второй лист.

— Мы считаем, что Османская империя сейчас находится в том же положении, что и Россия.

— Поясните.

— Наш Турнир видит весь мир. Известны участники, жеребьёвка, погибшие. Завтра финал. Мы точно знаем, когда российская часть Договора будет исполнена.

— И?

— Я запросил всё, что есть об османском Турнире.

— Получили?

— Почти ничего.

Император нахмурился.

— Они всегда проводили его закрыто.

— Но сведения доходили. Имена наследников. Иногда результаты. Могли опоздать на несколько дней, но появлялись. Сейчас нет ни списка участников, ни сетки, ни подтверждённых смертей.

— Может, решили скрыть.

— Возможно.

Столыпин положил перед ним несколько справок.

— Одновременно за последние недели умерли представители старых османских родовых линий.

Александр посмотрел на бумаги.

— Сколько?

— Пока устанавливаем точное число.

Столыпин не стал доставать список из тридцати фамилий. До полной проверки он оставался только подозрением.

— Вы думаете, они проводят Турнир тайно?

— Я пока не знаю, проводят ли они его вообще.

Несколько секунд Император рассматривал карту. Красные отметки вдоль железной дороги заканчивались у российской границы.

— Узнайте.

— Уже занимаемся.

Александр поднял взгляд.

— Нет, Пётр Аркадьевич. Узнайте сегодня.

Елизавета приехала после ужина. Игорь понял, кто это, ещё до того, как слуга назвал имя: Нуня слишком быстро спрятал недоеденный пирог за спину.

— Зачем ты это делаешь? — спросил Игорь.

— Она осуждает.

— Она никогда ничего тебе не говорила.

— Именно так и осуждают люди хорошего воспитания.

Лиза вошла в гостиную в простом тёмном платье и дорожном плаще. Без украшений, без свиты. Она явно приехала не как представитель Долгоруких и не как гостья Великого Рода.

Нуня прижал тарелку к животу.

— Я занят.

— Вижу.

— Очень важным делом.

— Пирогом?

— Военная подготовка.

Он ушёл вместе с тарелкой.

Елизавета посмотрела ему вслед.

— Он правда стал больше.

— Сегодня это уже третий человек говорит. К завтрашнему утру он потребует отдельный титул.

Она села напротив. Несколько секунд оба молчали. За стеной Илья что-то обсуждал со слугой, наверху ходил отец. Дом жил обычной жизнью, и именно это сегодня казалось странным.

— Я видела Александра, — сказала Лиза.

— Я тоже.

— Он мне дорог.

Игорь кивнул.

— Знаю.

— Нет. Я хочу, чтобы ты услышал это именно сейчас.

Она смотрела прямо на него.

— Мы росли вместе. Когда мне было девять, он сломал руку, потому что я сказала, что он не сможет перепрыгнуть с крыши конюшни на дерево.