— Князь Фёдор Остроумов?

Фёдор вышел вперёд. Мужчина достал кожаную папку с императорской печатью.

— Императорская турнирная канцелярия. Привёз документы на регистрацию представителя Рода.

Олег перестал улыбаться. Игорь заметил это раньше, чем чиновник закончил фразу. До этой минуты Москва существовала где-то далеко, а Турнир был разговорами, газетными портретами и тренировками во дворе. Теперь он приехал к Остроумовым сам.

Посланника посадили в малой гостиной. На стол поставили чай, печенье и серебряный сахарник, который Фёдор велел достать специально. Чиновник разложил бумаги и сверился с выпиской из Великого Реестра.

— По последней записи Род Остроумовых владеет двумя миллионами бесов.

— Верно, — ответил Фёдор.

— Один миллион передаётся в Фонд Турнира. В случае поражения участника первого круга ставка переходит победившему Роду. Остальная собственность семьи в Турнире не участвует. Дальше ставка растёт вместе с кругом: два миллиона во втором, четыре в полуфинале, восемь в финале. Каждый раз победитель формирует её из тех бесов, которыми владеет после предыдущего боя, и забирает ставку проигравшего.

Он говорил об этом тем же голосом, каким мог бы перечислять багаж перед посадкой в поезд. Игорь вспомнил пустую молотилку во дворе. Половина того, что ещё оставалось у Остроумовых, сейчас превращалась в одну строчку на бумаге. Посланник придвинул Фёдору регистрационный лист.

— Представитель?

Отец даже не посмотрел на сыновей.

— Олег Фёдорович Остроумов.

Перо заскрипело по бумаге. Чиновник повернул документ к Олегу.

— Ознакомьтесь и подпишите.

Олег внимательно прочитал каждую строку.

— Если я погибну до начала первого боя?

Посланник поднял глаза.

— Решение будет принимать Турнирная канцелярия и Хранители. После открытия Турнира порядок иной.

— Обнадёживает, — тихо сказал Олег.

Фёдор посмотрел на него, но ничего не сказал. Олег подписал. Игорь стоял у окна. На бумаге было имя отца, имя брата, герб семьи, количество поставленных бесов и фамилия чиновника. Его имени не было. Первым пришёл быстрый и глупый укол: снова Олег, снова всё настоящее происходило с ним. Даже смерть, если до неё дойдёт, будет смертью человека, которого Род счёл достойным поставить на Турнир. А потом Игорь почувствовал такое сильное облегчение, что стало стыдно. Через несколько недель пятнадцать молодых мужчин должны были умереть. Один из них мог быть Олегом. Сам Игорь оказался настолько неважен для Турнира, что даже его смерть никому не требовалась. И сейчас он был этому рад. Посланник поставил императорскую печать.

— Предварительная регистрация завершена. До открытия Турнира это только заявка Рода: окончательно состав фиксируют в Москве. Если с представителем что-то случится в дороге, Хранители решат вопрос о замене до первого жертвоприношения.

Фёдор начал уточнять сроки. Олег отложил перо. Игорь продолжал смотреть на подпись брата. Миллион бесов за одного человека казался Игорю безумной суммой, хотя для Великого Рода это была обычная ставка.

После отъезда чиновника Олег нашёл Игоря в гостиной. Тот стоял возле стола и рассматривал копию регистрационного листа.

— Красиво подписываешься, — сказал Игорь.

— Двадцать четыре года тренировок.

— Теперь ты официально самый дорогой человек в семье.

Олег подошёл ближе.

— Почему?

Игорь ткнул пальцем в ставку.

— Миллион бесов. Я столько никогда не стоил.

— Тебя бы и за сто тысяч не взяли.

— Вот. А меня ещё называют избалованным.

Они рассмеялись. На несколько секунд всё снова стало обычным. Из коридора доносился голос Нуни, который объяснял слуге, что второй пирожок нужен ему исключительно для восстановления после тренировки. Во дворе рычал Болт. Олег опёрся руками о стол и снова посмотрел на лист.

— Я бы поменялся с тобой.

— На сто тысяч?

— Местами.

Игорь не сразу понял, что брат говорит серьёзно.

— Ты же всю жизнь к этому готовился.

— К драке — да. К смерти как-то меньше.

— Оптимистично.

Олег прошёл к окну. Во дворе Болт лежал возле площадки. Большой, сильный, весь в шрамах. Семья годами делала из него беса, способного пережить Турнир. Примерно то же самое делали с Олегом.

— Все говорят о том, сколько мы получим, — сказал он. — О первом круге, втором, ставках. Ты замечал, что почти никто не говорит о пятнадцати трупах?

— Наверное, плохо звучит в рекламе.

Олег усмехнулся. Игорь помолчал, потом всё-таки спросил:

— Ты боишься?

Старший брат не ответил сразу.

— Очень.

Игорю почему-то стало холодно. Страх всегда казался чем-то, что относится к нему. Олег мог злиться, уставать, получать удары, ошибаться. Но бояться должен был кто-то другой.

— Неожиданно, — сказал Игорь.

— Разочарован?

— Немного. Я рассчитывал, что ты бессмертный.

— Я тоже.

Олег помолчал и добавил:

— Знаешь, чего я ещё боюсь?

— Что Болт наконец поймёт, кто таскает у него мясо?

— Если со мной что-нибудь случится до Турнира, отец попробует поставить тебя вместо меня.

Игорь усмехнулся, но Олег не улыбнулся.

— Очень трогательно. Ты боишься моей смерти больше своей?

— Нет. Просто твою он потом тоже запишет в расходы Рода.

На этот раз Игорь рассмеялся первым. Олег хлопнул его по плечу.

— Завтра ещё тренировка.

— Ты только что признался, что боишься умереть, потом предположил, что следом отправят меня, и после этого просто уходишь?

— А что сделать?

— Сказать что-нибудь глубокое.

— Не дождёшься.

Когда Олег вышел, Игорь остался у окна. Впервые Москва показалась ему не началом большого приключения, а местом, которое может не вернуть брата домой.

Новых мундиров не покупали. Фёдор приказал достать два своих старых — из тех времён, когда Остроумовы ещё могли заказывать одежду в Петербурге и не выяснять стоимость ткани заранее. Портной приехал из Пскова утром и почти весь день перекраивал форму под братьев. Лучший мундир получил Олег. Второй надел Игорь.

— Рукава короткие, — сказал он.

Портной потянул ткань вниз.

— Теперь хорошо.

— Они не стали длиннее.

— Зато выглядят длиннее.

Нуня сидел на сундуке.

— Вот почему люди богаче нас. Они умеют убеждать вещи стоить дороже.

— Ты вообще голый, — заметил Игорь.

— Именно. Никаких расходов.

Игорь собирал книги. Олег — оружие. Для младшего поездка всё ещё оставалась путешествием. Турнир принадлежал брату. Ему самому предстояло помогать, знакомиться с Москвой, выполнять поручения дяди Ильи и смотреть бои со стороны. Нуня заглянул в чемодан.

— Зачем три книги?

— Читать.

— В Москве книг нет?

Игорь положил сверху четвёртую.

— Теперь точно хватит.

Фёдор вошёл без стука. Осмотрел форму, вещи, оружие, потом задержал взгляд на Нуне.

— В Москве вы представляете Великий Род. Никто не должен увидеть, насколько плохи наши дела.

Игорь посмотрел на старый мундир.

— Думаешь, не догадаются?

— Пусть догадываются. Не подтверждай.

— А если спросят прямо?

— Ври убедительно.

Нуня одобрительно кивнул.

— Начинаю уважать семейные традиции.

Когда Фёдор вышел, Игорь спросил:

— Какие именно?

— Быть бедными так уверенно, чтобы богатые начали сомневаться в собственных деньгах.

Игорь рассмеялся. На следующий день они уезжали в Москву. Пока он ещё думал, что вернётся оттуда тем же человеком.

Фёдор не спал. Дом затих больше часа назад, даже бесы в насосах работали медленнее: ночью нагрузка падала, и управляющий экономил корм. В стене время от времени щёлкала старая труба. На письменном столе лежал список вещей, которые завтра должны были увезти сыновья. Двадцать пять лет назад Фёдор тоже собирался в Москву. Ему было двадцать восемь. Участником Турнира был старший брат. Фёдор ехал рядом примерно в той же роли, в которой теперь отправлялся Игорь: помочь, посмотреть, быть рядом. От той поездки память почему-то сохранила не главное, а обрывки. Новый мундир брата. Белый от утренней росы песок арены. Огромные доски со ставками. Крик толпы, который в какой-то момент стал тише, хотя на самом деле люди кричали всё так же. И пустое место напротив в поезде обратно. Двадцать пять лет назад его собственный отец в последнюю ночь почти не разговаривал. Фёдор тогда считал это холодностью. Теперь понимал: иногда человеку просто нечего сказать, если любой разговор заканчивается одной и той же мыслью. Теперь перед ним лежал список вещей Олега и Игоря: два плаща, два комплекта формы, два меча, корм для Болта и Нуни. Два сына.