— Значит, всё? — спросил Игорь. — Мы просто потеряли участника?

— Возможно.

— И миллион?

— До решения Хранителей останется в Фонде. Его не передадут другому Роду без завершённого турнирного поединка.

— Очень полезный у нас разговор.

Бестужева не обиделась.

— Хотите полезный совет?

— Уже боюсь.

— Запомните всё, что сегодня видели. Не то, как умер Олег. Это вы и так не забудете. Запомните, кто сидел рядом с Долгоруким, кто говорил с ним до дуэли, кто первым вышел смотреть бой. Люди редко совершают такие вещи в одиночку.

Игорь посмотрел на тело брата, которое уже несли к служебному вагону.

— Отец меня убьёт.

— Нет.

— Откуда вы знаете?

— Потому что вы теперь единственный его сын, которого можно убить позже.

Игорь невольно усмехнулся и тут же возненавидел себя за это. Бестужева положила руку ему на плечо.

— Несколько часов назад Остроумовы ехали на Турнир. Теперь у них нет участника. Думайте об этом, а не о второй дуэли.

Игорь вспомнил пятьдесят семь дней, когда Олег болел. Лучший меч. Дополнительный корм Нуне. Отцовское «завтра в семь». Отец уже однажды готовил его на случай смерти брата. Запасной всё ещё был жив.

В усадьбе под Псковом о смерти Болта узнали раньше, чем телеграф принёс хоть одно слово. Родовой камень стоял в старом помещении под восточной башней. Массивная чёрная плита веками оставалась холодной и неподвижной. В тот день сторож услышал треск. По поверхности камня прошла тонкая красная линия, затем из неё показались пальцы. Из камня выбрался новый бес. Он был размером с ладонь — слишком маленький для боевого — и несколько секунд неподвижно сидел на чёрной плите, словно ждал связи, которая так и не появилась.

— Господи, — прошептал сторож.

Он знал правило. Боевой бес рождался только после смерти предыдущего. Болта больше не было. Сторож уже собирался бежать за Фёдором, когда понял главное. Новый бес родился рабочим. Боевой бес после смерти прежнего появлялся только для живого хозяина. Если связь не возникала в момент рождения, Родовой камень сразу отдавал семье обычного рабочего беса. Фёдор пришёл почти сразу. Ничего не спросил, только посмотрел на маленькое существо у камня.

— Когда?

— Только что, ваше сиятельство.

— Боевой формы не было?

— Нет, ваше сиятельство.

Фёдор закрыл глаза. Если бы погиб только Болт, камень породил бы нового боевого беса для Олега. Рабочий означал одно: прежнего хозяина больше не существовало.

— Телеграф, — сказал Фёдор.

На случай смерти боевого беса в доме существовал старый порядок: управляющий немедленно сообщал в Турнирную канцелярию и требовал подтверждения состояния хозяина. За столетия Роды слишком часто теряли бойцов в дороге, на тренировках и дуэлях, чтобы полагаться только на слухи.

Сообщение пришло позже. Он прочитал первые строки стоя. Потом сел. «Дуэль. Болт погиб. Олег погиб. Игорь жив». Последние два слова Фёдор прочёл трижды.

— Ответ? — осторожно спросил телеграфист.

Фёдор взял карандаш. «Тело домой. Игорю ехать в Москву. Ждать решения Канцелярии. Илье сообщить всё». Он остановился, потом добавил: «Игорю: никаких дуэлей». Телеграфист ушёл. Фёдор остался возле Родового камня. Маленький рабочий бес сидел у его сапога и рассматривал собственные руки, не понимая, почему появился на свет именно таким. Утром у Фёдора было два сына и два боевых беса. Турнир ещё даже не начался.

Тело Олега готовили к отправке семье, а Турнирный экспресс продолжал путь. Для поезда смерть одного пассажира не меняла расписания. Игорь вернулся в родовое купе вместе с Нуней. За стеной уже обсуждали смерть Олега. Одни уверяли, что Остроумовы автоматически лишились права участвовать. Другие считали, что Канцелярия позволит назвать нового представителя. Третьи уже пытались угадать, кто займёт место семьи среди Шестнадцати, если Турнир для неё закончился ещё до открытия. Игорь разбирал вещи брата. Мундир. Перчатки. Книга, которую Олег так и не открыл. Небольшой дорожный нож. Всё выглядело так, будто хозяин сейчас войдёт и потребует перестать рыться в его сумке. Нуня сидел рядом необычно тихо. Игорь нашёл серебряную монету. Несколько секунд просто держал её на ладони. Утром отец попросил вернуть обе. Теперь одна возвращалась к нему вместе с телом. Игорь потянулся положить монету к остальным вещам, но Нуня оказался быстрее. Схватил серебро двумя руками и прижал к груди.

— Отдай.

Нуня посмотрел на него.

— Зачем она тебе?

Бес открыл рот, но ничего не сказал. Обычно это было невозможно.

— Нуня.

Тот провёл большим пальцем по стёртому рисунку.

— Не знаю.

— Тогда отдай.

— Не хочу.

Игорь протянул руку, но остановился. Сейчас спорить из-за серебряного рубля казалось самым бессмысленным делом на свете.

— Оставь.

Нуня спрятал монету под одежду. Игорь сложил вещи Олега и тихо сказал:

— Он должен был доехать до Москвы.

Нуня резко повернул голову, будто окликнули именно его. Игорь посмотрел на беса.

— Что?

Пауза длилась секунду.

— Ничего, — ответил Нуня. — Думаю, если нас теперь не пустят на Турнир, может, хотя бы деньги за билет вернут?

Игорь почти улыбнулся.

К вечеру за окнами всё чаще появлялись огни. Сначала отдельные станции, потом склады, рабочие посёлки, бесконечные ряды телеграфных столбов. Москва была ещё впереди, но пространство вокруг уже переставало быть провинцией. Игорь сидел у окна. В кармане лежали собственная серебряная монета и письмо Фёдора для дяди Ильи. Вещи Олега ехали отдельно. Его тело на ближайшем узле должны были отправить обратно в Псков. Долгорукий продолжал путь в том же поезде. Несколько раз Игорю хотелось выйти в коридор, найти его купе и закончить то, что Бестужева не позволила начать на станции. Каждый раз он вспоминал одно и то же: противник слишком хорошо знал Болта. Вызов был нужен ему заранее. Значит, смерть Олега началась не с оскорбления в ресторане.

— Ты опять думаешь убить его? — спросил Нуня.

— Думаю, зачем он убил Олега.

— А потом убить?

— Потом посмотрим.

— Хороший план. В нём есть развитие.

Нуня сидел напротив и крутил между пальцами монету Олега. Иногда он забывал шутить сразу. Перед ответом появлялась короткая пауза, которой раньше не было. Игорь почти не замечал этого. Ему было не до маленьких странностей собственного беса. Несколько часов назад он ехал в Москву сопровождающим. Собирался увидеть столицу, посмотреть Турнир и помочь брату. Теперь Олег был мёртв. Остроумовы остались без официального участника, а судьба поставленного миллиона зависела от решения людей, которых Игорь никогда не видел. Он не знал, что скажет дяде Илье. Не знал, разрешат ли семье выйти на Турнир. Не знал, кому понадобилась смерть Олега. Нуня подбросил серебряную монету и поймал обеими руками.

— Москва скоро?

Игорь посмотрел на огни впереди.

— Скоро.

Турнирный экспресс шёл дальше.

К Москве Турнирный экспресс подходил уже при дневном свете. Игорь ожидал увидеть город постепенно — сначала окраины, потом улицы, потом вокзал. Вместо этого Москва навалилась сразу. Каменные дома, трубы фабрик, телеграфные провода, бесконечные склады, мосты, экипажи и люди. После Пскова всё казалось слишком большим и слишком занятым, чтобы заметить одного человека. Через пять минут после остановки выяснилось, что именно его Москва как раз заметила. Газетчики ждали на платформе. Известие о дуэли обогнало поезд по телеграфу, и к моменту прибытия Остроумовых несколько московских газет уже успели напечатать специальные листки. Игорь увидел собственную фамилию ещё до того, как сошёл на землю. «Трагедия в Турнирном экспрессе». «Наследник Остроумовых погиб». «Кто заменит князя Олега?» Ниже кто-то успел напечатать его имя.