Игорь разложил несколько записей рядом. Сутормин проиграл, потому что слишком доверял силе и знакомой связке. Андрей Бестужев — потому что Игорь заставил его выбирать между двумя плохими решениями. Дубровский почти не давал привычек, которые можно было считать, и именно поэтому стал самым неудобным противником. Александр видел всё это. Любая уловка, однажды сработавшая на арене, завтра уже не будет неожиданностью.

— Он будет ждать подвоха, — сказал Игорь.

— Не делаем подвох.

— Тогда он просто сильнее.

— Делаем очень большой подвох.

— Его он тоже будет ждать.

Нуня нахмурился.

— Неприятный человек.

Игорь взял карандаш и вернулся к последнему бою Александра. Главным преимуществом Долгорукого была даже не техника. Дисциплина. В полуфинале в какой-то момент всё пошло не по его плану: Гром оказался отрезан, сам Александр получил рану и почти дошёл до края круга. Большинство участников попытались бы немедленно вернуть контроль. Долгорукий сделал другое. Отступил, потратил несколько секунд, посмотрел на противника и начал бой заново, словно предыдущей ошибки не существовало.

— Вот это плохо, — сказал Игорь.

Нуня наклонился над карточкой.

— Что именно?

— Он умеет остановиться.

— Я тоже.

— Ты никогда не начинаешь.

— Значит, у меня больше опыта.

Нуня улыбнулся. После странностей последних дней Игорь теперь замечал каждую паузу, каждое движение беса, которое хотя бы отдалённо напоминало Олега. Сегодня ничего подобного не было. Просто Нуня сидел на военных схемах, мешал работать и предлагал вырыть яму в каменной арене. Игорь неожиданно понял, что рад этому.

— Нам нужен бой, в котором одна ошибка Александра ничего не решит, — сказал он.

— Хорошо.

— И одна наша тоже.

— Уже сложнее.

Последнюю общую процедуру Хранители назначили ближе к вечеру. Финалистам ещё раз проверяли оружие, фиксировали состояние боевых бесов и выдавали предписания на утро. Игорь пришёл раньше и почти десять минут сидел один в маленькой комнате с двумя деревянными скамьями. Александр появился без Грома.

— Его забрали измерять, — сказал он, заметив взгляд. — Наверное, проверяют, не вырос ли за обедом.

— Нуню тоже забрали.

— Измерять?

— Думаю, проверяют, не съел ли он кого-нибудь из лекарей.

Александр сел напротив. Некоторое время они молчали. За дверью ходили служители, где-то далеко звякал металл, но в комнате всё равно было слишком тихо для места, где сидели два человека, которым завтра предстояло убивать друг друга.

— Я хотел спросить про Олега, — сказал Александр.

Игорь поднял глаза.

— Спрашивай.

— Ты понимаешь, что я к этому не имел отношения?

— Да.

Ответ получился слишком быстрым. Александр чуть нахмурился.

— Давно?

— Я видел, кто убил Олега.

— Это не совсем ответ.

Игорь откинулся к стене.

— После поезда мне хватало фамилии.

Александр кивнул.

— Понятно.

— Сейчас — да.

— Тот человек почти не выезжает из имения.

— Боятся?

— В основном стыдятся.

— Очень суровое наказание.

— Я не говорил, что считаю его достаточным.

Александр не пытался оправдать родственника, но и не изображал человека, который готов ради удобства от него отказаться.

— Он не должен был доводить дуэль до смерти, — продолжил Долгорукий. — Даже если его вынудили устроить бой.

— Его не заставляли убивать Олега.

— Знаю.

— Мы нашли человека, который передавал деньги.

Александр перестал двигать пальцами по перевязи.

— Нашли?

— Да.

— И что?

— Длинная история.

— У нас до завтра.

— Не настолько длинная.

Александр усмехнулся. За дверью по-прежнему никого не было.

— Значит, завтра ты не будешь убивать меня за брата.

— Нет.

— Хорошо.

— Буду убивать тебя потому, что иначе ты убьёшь меня.

— Уже хуже.

— Турнир.

Александр некоторое время смотрел на него.

— Раньше я думал, что в финале проще, если ненавидишь человека напротив.

— Проверить уже не успеем.

— Жаль.

Дверь открылась, Хранитель позвал Александра. Тот поднялся и уже у порога обернулся.

— Это ничего не меняет?

Уточнений не требовалось. Олег. Невиновность Александра. Завтрашний бой.

— Нет.

Долгорукий кивнул.

— У меня тоже.

Когда он ушёл, Игорь остался на скамье. Наверное, действительно было бы легче, если бы завтра на арену выходил убийца Олега.

Елизавету он увидел уже после осмотра. Она стояла у окна в конце коридора и поправляла Александру воротник мундира. Правая рука Долгорукого всё ещё находилась на перевязи, но он постоянно забывал об этом и пытался ею помочь.

— Стой спокойно, — сказала Лиза.

— Я стою.

— Ты двигаешься.

— Я дышу.

— Завтра можешь дышать сколько угодно.

— Очень щедро.

Она застегнула верхнюю пуговицу.

— Лекарь сказал не поднимать руку.

— Я не поднимаю.

— Ты десять минут назад держал ею дверь.

— Дверь лёгкая.

— Александр.

— Всё.

Игорь остановился раньше, чем они заметили его. Ничего особенного не происходило. Девушка ругала родственника за то, что тот не слушает врача. Александр терпел. Потом сказал что-то тихо, она ударила его пальцами по здоровому плечу, и Долгорукий рассмеялся. На арене Игорь никогда не видел его таким. Там Александр всегда оставался участником Турнира, фаворитом, наследником одного из самых сильных Родов. Перед Лизой он на несколько минут становился просто человеком, которого она знала всю жизнь.

Елизавета заметила Игоря первой. Рука всё ещё лежала на плече Александра.

— Ты уже закончил?

— Да.

Александр обернулся.

— Тогда уйду, пока вы не решили совместно запретить мне дышать.

— Не давай повода.

Он кивнул Игорю и пошёл к лестнице. Игорь проводил его взглядом. Ещё недавно фамилия Долгоруких существовала для него почти как имя одного врага. Потом один из них убил Олега. Другая стала человеком, которого Игорь хотел видеть всё чаще. Третьего завтра нужно было попытаться убить самому. Одна фамилия больше ничего не объясняла.

— Ты разговаривал с ним? — спросила Лиза.

— Немного.

— Про Олега?

— Он рассказал?

— Александр обычно рассказывает меньше, чем нужно. Значит, да.

Она поправила перчатку.

— Хорошо.

— Что именно?

— Что ты хотя бы не собираешься выходить завтра с мыслью, что перед тобой убийца брата.

— Не собираюсь.

Елизавета кивнула, но по её лицу было видно: ответа недостаточно.

В Пятом отделении железнодорожную карту Османской империи почти полностью закрывали новые отметки. Столыпин стоял перед ней вместе с двумя офицерами. Красные значки шли вдоль путей на север, к русской границе, слишком ровно, чтобы быть случайными закупками.

— Ещё раз, — сказал он.

Офицер указал на несколько станций.

— Скот распределяют вдоль железных дорог. Если бы закупки предназначались армии, животных собирали бы возле гарнизонов. Для городов — возле рынков и крупных складов. Здесь коровы, овцы и птица появляются непосредственно у станций. Интервал от сорока до семидесяти вёрст.

Столыпин провёл пальцем по линии.

— Корм для железнодорожных бесов.

— Мы считаем так.

— Сколько?

Офицер назвал цифру.

Столыпин посмотрел на него.

— Проверили?

— Насколько возможно. Несколько тысяч голов крупного скота, ещё больше овец и птицы.

Обычный торговый чиновник увидел бы в этих бумагах закупку мяса. Столыпин видел эшелоны. Бесы, которые тянули тяжёлые составы, могли работать долго, но не бесконечно. Если требовалось резко перебросить войска, узким местом становились не вагоны и даже не рельсы. Нужно было заранее подготовить корм на всём пути.

— Сколько потребуется для переброски корпуса?