— Почему?

— Говорят, слишком много людей приехало через британцев и османов. Проверяют всех подряд.

— Из-за Турнира?

— Во время Турнира у контрразведки всегда полно работы.

Он пожал плечами. Игорь проводил его до двери. Илья вышел из кабинета только после того, как экипаж Волконских уехал.

— Ну?

— Хотят, чтобы после Турнира мы голосовали вместе.

— Мы?

— Я.

Илья улыбнулся.

— Привыкай.

— Ты специально не пришёл?

— Конечно.

— Почему?

— Он просил тебя.

— Мог помочь.

— Вот именно.

Илья направился обратно в кабинет.

— Если каждый раз буду стоять рядом, люди продолжат разговаривать с Остроумовыми через меня.

— А теперь?

Илья обернулся.

— Теперь вы нужны сами, князь Игорь.

Игорь задержался в коридоре. Раньше эта фраза почти наверняка ему бы понравилась. Теперь в ней слышался не только комплимент.

Елизавета приехала сама. Не прислала записку. Не передала просьбу через знакомых. Просто остановила экипаж возле ворот Остроумовых и попросила сообщить Игорю, что ждёт. Слуга произнёс фамилию полностью.

— Княжна Елизавета Долгорукая.

Илья, сидевший напротив Игоря за столом, медленно поднял глаза.

— Долгорукая?

Игорь продолжил читать бумагу.

— Да.

— Та самая Лиза?

— Да.

— Ты знал?

— Теперь знаю.

Илья некоторое время смотрел на племянника.

— Я что-то пропустил.

— Многое.

— Вижу.

— Пойдёшь? — спросил Нуня с кресла.

— Не знаю.

— Тогда она зря приехала.

— Очень полезное замечание.

— Я просто помогаю принимать решения.

Илья сложил документы.

— Если хочешь отказать, откажи сам.

— Спасибо.

— Это не совет. Я не хочу потом объяснять Долгоруким, почему моего племянника нет дома, когда он сидит в соседней комнате.

Елизавета ждала в небольшом закрытом экипаже. Когда Игорь вышел, дверца открылась.

— Я рассчитывала хотя бы на крыльцо, — сказала она.

— Там журналисты.

— Значит, заботишься о моей репутации?

— О своей.

— Уже лучше.

Она выглядела почти так же, как в день первой встречи. Только теперь Игорь видел фамильный знак на броши и не мог его не замечать. Долгорукие. Несколько дней назад это слово закрывало всё остальное. Сейчас — мешало, но уже не полностью.

— Зачем приехала?

— Поговорить.

— Мы разговариваем.

— Ты стал очень удобным после двух побед.

— Все сегодня говорят примерно то же самое.

Елизавета поняла.

— Уже началось?

— Волконские хотят политическое будущее. Банки хотят хозяйственное. Газеты хотят любое.

— А я?

— Вот пытаюсь понять.

Она замолчала.

— Хорошо.

Впервые без шутки.

— Я не могу доказать, что ничего тебе не передавала. Поэтому не буду снова пытаться.

Игорь ждал.

— Но есть кое-что, что тебе стоит знать.

Он сразу насторожился.

— Про Олега?

— Да.

Елизавета рассказала о родственнике, который вызвал Олега на дуэль. После возвращения в Москву его не приняли как человека, защитившего честь Долгоруких. Никаких торжественных встреч, благодарности, места рядом со старшими представителями Рода. Наоборот. Его отправили из главной резиденции. Ограничили поездки. Почти не позволяли принимать гостей.

— Домашний арест?

— У нас это называется «временно жить за городом».

— Красиво.

— Мы Долгорукие. У нас хороший язык для неприятных вещей.

— Почему?

— Не знаю.

— Правда не знаешь?

— Правда.

Она выдержала взгляд.

— Перед поездкой он получил какие-то бумаги. После этого несколько дней пытался встретиться со старшими. Дважды приезжал к моему отцу. Потом неожиданно согласился сопровождать делегацию, хотя раньше вообще не собирался ехать этим маршрутом.

Игорь слушал уже внимательнее. Это совпадало с тем, что он подозревал. Дуэль началась задолго до ресторана.

— Какие бумаги?

— Не видела.

— Кто дал?

— Не знаю.

— Вяземцев?

— Не знаю.

Игорь нахмурился.

— Очень полезно.

Елизавета посмотрела на него холоднее.

— Я могла вообще не приезжать.

Игорь понял, что перегнул.

— Прости.

Она впервые немного расслабилась.

— Вот теперь Москва точно изменила тебя.

— Почему?

— Ты извинился быстрее, чем я успела потребовать.

— Не привыкай.

Несколько секунд они молчали.

— Почему семья его прячет? — спросил Игорь.

— Вот это мне тоже интересно. Если он сделал то, чего хотели Долгорукие, его должны были защищать. А они делают всё, чтобы он меньше разговаривал.

Это была первая информация от Елизаветы, которую Игорь не мог удобно вписать в версию о шпионаже. Если её задача — заставить его доверять Долгоруким, зачем рассказывать о вещах, которые делали Род ещё подозрительнее?

— Тебя не просили приехать ко мне?

— Нет.

— Александр знает?

Елизавета чуть нахмурилась.

— Александр здесь вообще ни при чём.

— Он Долгорукий.

— Я тоже.

Игорь сразу понял, что сказал не то. Она тоже.

— Вот поэтому я и скрыла фамилию.

Игорь отвёл взгляд.

— Знаю.

— Уже знаешь?

— Начинаю.

Елизавета несколько секунд молчала.

— Что будешь делать после Турнира?

Вопрос оказался настолько неожиданным, что Игорь сначала решил, что не понял.

— После?

— Такая часть жизни существует.

— Сомнительная теория.

— Предположим, ты переживёшь.

Неделю назад ответ был бы прост. Вернуться в Псков. Олег займётся делами Рода. Игорь продолжит быть Игорем. Теперь ни одного из этих пунктов больше не существовало.

— Не знаю.

— Впервые слышу от тебя нормальный ответ.

— Я часто говорю «не знаю».

— Обычно после этого сразу пытаешься доказать обратное.

Игорь усмехнулся.

— А ты?

— Что я?

— Что будешь делать?

Елизавета посмотрела на собственную брошь.

— Что-нибудь, что семья сначала обсудит без меня, а потом сообщит как моё решение.

Игорь взглянул на неё.

— Можно отказаться.

— Можно.

— И?

— Ты тоже мог отказаться стать Остроумовым?

Ответа не требовалось. Они некоторое время сидели рядом, впервые после раскрытия фамилии не обсуждая ни убийство Олега, ни Воронцовых, ни доверие. Просто будущее. И оказалось, что у обоих оно примерно одинаково неудобное. Когда Игорь собирался выходить, Елизавета заметила тёмное пятно на его боку.

— Стой.

— Что?

Она наклонилась ближе и коснулась пальцами края повязки под рубахой.

— Опять кровь.

— Лекарь будет счастлив.

— Почему?

— Получит возможность сказать, что предупреждал.

— Для врачей это важнее выздоровления.

Елизавета тоже заметила. Но не отстранилась сразу. Несколько секунд между ними оставалось совсем мало места. Потом она убрала пальцы.

— Иди.

— Прямо сейчас?

— Пока я не решила, что твой характер всё-таки хуже твоей фамилии.

Игорь открыл дверцу.

— Это высокий порог.

— Именно поэтому у тебя пока есть шанс.

Он вышел. Экипаж уехал. Игорь остался у ворот. Елизавете он по-прежнему не доверял — и всё же поймал себя на желании найти причину доверять. Это было гораздо неудобнее подозрений.

Общество неравнодушных к бесам собиралось в доме университетского профессора недалеко от Арбата. Название Нуне не понравилось ещё в экипаже.

— То есть остальные равнодушные?

— Наверное.

— А мы кто?

— Гости.

— Уже обидно.

— Почему?

— Я бес. Они ко мне неравнодушны профессионально.

Игорь обещал Ланскому прийти ещё после приёма Бестужевой. Потом начались бои, смерть Андрея и всё остальное, что Москва умела уместить в несколько дней. Сегодня философ напомнил о приглашении. Собрание оказалось совсем не таким, как Игорь представлял. Никакого тайного кружка в подвале. Обычная большая гостиная. Профессора, врачи, двое юристов, несколько богатых людей, одна пожилая княгиня, молодой офицер и даже представитель Великого Рода, которого Игорь раньше видел на официальных приёмах. На стене висело объявление о сборе денег на улучшение условий содержания рабочих бесов на нескольких текстильных предприятиях. Рядом лежала брошюра с куда более неприятным названием: