Олег вообще не успел попасть в эту сетку живым. Сам Игорь должен был исчезнуть в первом круге. Теперь букмекеры уже принимали ставки на то, встретятся ли он и Александр Долгорукий в финале.

— Четверо, — сказал Нуня.

— Умеешь считать.

— Я не об этом.

Нуня некоторое время молчал.

— Уже мало.

Шутки не последовало. Нуня снова уставился на табло.

— Зато кормить участников теперь дешевле.

Вот теперь всё было нормально. Почти.

Возле московского особняка Остроумовых стояли три экипажа. Раньше Игорь сразу понял бы, что случилось что-то плохое. В их доме просто не бывало столько посетителей одновременно. Теперь причиной оказались деньги. Илья встретил его в коридоре, сунул в руки несколько бумаг и сразу повёл в кабинет.

— Смотри.

— Я только с арены.

— Именно поэтому у тебя есть свободные пять минут.

— Очень странное определение свободы.

На столе лежала карта имений Остроумовых, копии реестровых записей и несколько толстых хозяйственных ведомостей. Рядом стояли три чашки, одна ещё была тёплой. Илья ткнул пальцем в цифру.

— После первого круга мы получили миллион Суторминых. Во втором поставили два и забрали два Бестужевых. Сейчас четыре миллиона уже стоят на полуфинале. Даже после этой ставки у нас достаточно, чтобы закрыть основные долги и не трогать рабочий запас.

Игорь сел.

— Сколько именно?

Илья назвал сумму. Игорь молча переварил цифру. Теперь цифры выглядели совсем иначе.

— Это уже после следующей ставки?

— Да.

— Даже если я проиграю?

— Даже если ты проиграешь.

Илья достал следующую бумагу.

— Лесопилку запускаем полностью. На южное имение возвращаем насосы. С псковским банком закрываем просрочку до конца месяца. Два остальных кредита можно перекрыть доходом следующего года, если управляющие не украдут половину раньше.

— Оптимистично.

— Поэтому я и отправил туда человека.

Он перелистнул страницу.

— И ещё кое-что.

Оказалось, самая сложная часть победы находилась совсем не на арене. Великий Реестр мгновенно переписал бесов на Остроумовых, но сами существа остались там, где работали вчера. Несколько сотен находились внутри механизмов Суторминых. Часть — на предприятиях Бестужевых. Какие-то крутили фабричные станки, какие-то обслуживали насосы, телеграфные аппараты, мельницы и подъёмники. Прежние хозяева обязаны были остановить соответствующие механизмы, опечатать кормовые отсеки и ждать представителей Остроумовых с копиями записей Великого Реестра. По всей Империи десятки машин сейчас стояли только потому, что рядом с фамилией их беса изменилась одна строчка.

— А если нам выгоднее оставить их там? — спросил Игорь.

— Тогда заключим новый договор с прежним предприятием. Они будут платить нам за использование.

— Бестужевы тоже?

Илья коротко посмотрел на него.

— Реестр не знает, что ты вчера сидел у них на поминках.

Игорь замолчал. Илья отложил бумагу.

— Это неприятно, но именно так работает имущество.

Слово почему-то прозвучало хуже обычного. Игорь вспомнил беса Андрея. Потом Клыка. Потом десятки маленьких существ, которых высыпали в саркофаги вместе с погибшими людьми. Илья продолжал перечислять цифры. Постепенно за цифрами проступило главное.

— Мы больше не разоримся.

Илья перестал читать.

— Да.

— Даже если я проиграю следующий бой.

— Да.

— Совет?

— Сохраним.

— Долги?

— Справимся.

— Усадьба?

— Если Фёдор не решит сэкономить на крыше ещё двадцать лет, починим.

Игорь откинулся в кресле. Все последние дни он шёл к одной цели. Первый бой — чтобы Остроумовы не исчезли. Второй — чтобы закрепить победу. Каждый раз мысль о смерти упиралась в одно и то же: если он проиграет, вместе с ним рухнет семья. Теперь этого не было. Илья собрал бумаги в одну стопку.

— Мы спасены.

Слова прозвучали очень просто. Игорь ждал облегчения. Оно пришло. Но совсем небольшое. Он посмотрел на турнирную сетку, прикреплённую к стене. Оставалось четыре фамилии.

— Значит, дальше мне не обязательно побеждать.

— Чтобы спасти Род — нет.

— А чтобы выйти?

Илья нахмурился.

— Откуда?

— Из Турнира.

— Никак.

Игорь усмехнулся.

— Очень удобно. Цель закончилась, Турнир нет.

— Великий Договор редко заботится о драматургии.

Игорь снова посмотрел на сетку. Зачем продолжать, если Остроумовы уже спасены? Ответы начали появляться сами. Олег. Молодой Долгорукий. Вяземцев. Воронцовы.

Человек, который заранее знал, что у Остроумовых скоро может освободиться кресло. И ещё один вопрос, которого раньше почти не было. Что станет с самим Игорем, если он выйдет отсюда живым? До Москвы ответ существовал заранее. Олег возглавит Род. Игорь останется младшим сыном. Теперь Олег был мёртв.

А Игорь дважды победил на Турнире. И самое неприятное заключалось в том, что ему уже не хотелось обратно в жизнь, которую он считал своей всего несколько недель назад.

Следующий посетитель действительно пришёл не к Остроумовым. Он пришёл к Игорю. Слуга сообщил о князе Волконском, и Игорь автоматически направился к кабинету Ильи.

— Дядя, к тебе…

— Нет, — сказал гость из прихожей. — Простите. Мне нужен князь Игорь.

Игорь остановился. Представитель Волконских был лет на десять старше него. Не участник Турнира — тот сейчас отдыхал после сегодняшней победы, — а один из старших членов семьи, которого Игорь несколько раз видел в Совете и на приёмах.

— Мне?

— Если не возражаете.

Илья появился в дверях кабинета. Посмотрел сначала на Волконского, потом на племянника.

— Гостиная свободна.

И ушёл. Игорю это понравилось меньше, чем если бы дядя остался. В гостиной Волконский не тратил время на долгие поздравления.

— Если вы переживёте Турнир, через несколько месяцев в Совете будет несколько неприятных голосований.

— Я не сижу в Совете.

— Пока.

— Там сидит Илья.

— Я знаю.

— Тогда почему разговариваете со мной?

Волконский улыбнулся.

— Ещё неделю назад именно поэтому я разговаривал бы только с вашим дядей.

Игорь молчал.

— Но за неделю кое-что изменилось. В Москве появился Игорь Остроумов.

— Я здесь был и раньше.

— Нет. Раньше здесь был младший сын Фёдора Остроумова. Потом — замена погибшего наследника. Сейчас человек, который дважды выиграл Турнир и вернул своему Роду состояние.

Он сказал это без лести. Почти как банковскую оценку актива.

— Если такой человек высказывается по вопросу в Совете, — продолжил Волконский, — его слышат, даже если голос формально принадлежит другому.

Впервые за разговор Игорю стало неуютно. До сих пор власть Великого Рода существовала отдельно от него. Его фамилия давала место за столом, право на обращение, слуг, герб, возможность входить в помещения, куда не пустили бы обычного человека. Он лично ничего для этого не делал. Теперь происходило обратное. Его собственное имя начинало что-то добавлять к фамилии.

— И чего хотят Волконские?

— Ничего немедленно. Только договориться, что после Турнира несколько вопросов мы обсудим до общего заседания.

— Каких?

Волконский перечислил. Промышленная аренда бесов. Несколько железнодорожных концессий. Изменения в порядке голосования Совета. Никаких клятв и союзов. Просто предложение заранее разговаривать друг с другом.

— Почему сейчас?

— Потому что сейчас ваша цена ниже.

Волконский усмехнулся.

— Простите. Я привык разговаривать с банкирами.

— А после Турнира?

— Если выиграете, очередь у ворот станет длиннее. Если погибнете, разговор вообще не понадобится.

— Практично.

— Политика редко существует ради красоты.

Перед уходом Волконский упомянул ещё одну вещь почти между прочим.

— Кстати, если у вас будут иностранные гости, советую предупреждать заранее. Пятое отделение в эти дни стало особенно нервным.