«Может ли разумное существо быть собственностью?»

— Вам здесь понравится, — сказал Ланской.

— Почему?

— Все спорят.

— Я не очень люблю спорить.

Нуня посмотрел на него.

— Он врёт.

Ланской улыбнулся.

— Вот поэтому я пригласил обоих.

Причину приглашения объяснили через несколько минут. Один из организаторов достал свежую газету. На рисунке Игорь и Нуня стояли на арене спиной друг к другу.

— Вы уже стали примером.

— Для чего?

— Партнёрства между человеком и бесом.

Игорь посмотрел на Нуню.

— Они точно про нас?

— На рисунке я опять слишком высокий. Но в целом похоже.

Организатор продолжил:

— Вы разрешаете ему самостоятельно принимать решения. Публично разговариваете с ним как…

— Я ни во что не вступаю.

Мужчина замолчал.

— Я ещё не предложил.

— Тогда сэкономили время.

По комнате прошёл лёгкий смех. Игорь не улыбнулся.

— За два дня меня уже хотели сделать будущим союзником, политическим голосом и доказательством, что провинциальные Роды ещё способны удивлять. Не хочу становиться ещё и символом правильного отношения к бесам.

Ланской кивнул.

— Разумно.

— Вы не будете спорить?

— Зачем? Символ, который не хочет быть символом, обычно интереснее.

— Теперь я снова хочу уйти.

Но ушёл Игорь значительно позже. Разговор быстро перестал быть разговором о нём. Юрист принёс несколько реестровых ведомостей.

— Это вчерашнее перераспределение.

Игорь увидел знакомые фамилии. Сутормины. Бестужевы. Остроумовы. Сотни записей. В каждой номер беса, место службы, механизм и новый владелец.

— Вот этот, — сказал юрист. — Вчера принадлежал Бестужевым. Сегодня вам.

— И?

— Он об этом знает?

Игорь посмотрел на запись.

— Скорее всего.

— Его спросили?

— Реестр не спрашивает.

— Я знаю.

Юрист перелистнул страницу.

— Поэтому и спрашиваю я.

Вопрос был неприятным именно потому, что Игорь несколько часов назад обсуждал те же записи с Ильёй совершенно иначе. Там это были доходы. Запуск лесопилки. Ремонт усадьбы. Спасение семьи. Здесь строчка неожиданно снова стала существом. Каким-то маленьким бесом, который вчера сидел внутри чужой машины, а сегодня продолжал сидеть там же, только теперь принадлежал Игорю.

— Великий Реестр работает так столетиями, — сказал он.

— Я не спорю.

— Турнир перераспределяет бесов.

— Знаю.

— Тогда в чём вопрос?

Ланской сидел у окна и ничего не говорил. Ответил другой человек:

— В том, что закон объясняет, почему вы можете это сделать. Но не отвечает, хорошо ли это.

Игорь почувствовал раздражение.

— Очень легко рассуждать о том, хорошо ли это, когда ваша семья не стояла в одном поражении от исчезновения.

В комнате стало тише.

— Эти бесы спасли Остроумовых. Наши предприятия снова работают. Люди не потеряют работу. Мы сохраним место в Совете. Великий Договор требует Турнира независимо от наших мнений.

— Мы не обвиняем вас, князь.

— Звучит именно так.

— Нет. Мы спрашиваем, существует ли проблема даже тогда, когда вам выгодно её не видеть.

Игорь уже собирался ответить. Кто-то спросил:

— А что думает ваш бес?

— Он…

Игорь остановился. На приёме у Бестужевой Ланской спросил, знает ли он вообще, чего хочет Нуня. Тогда Игорь не смог нормально ответить. Сейчас он почти сделал то же самое. Сам решил за беса. Игорь повернулся.

— Нуня?

Тот сидел на широком подлокотнике и до этого удивительно долго молчал.

— Что?

— Тебя спрашивают.

— Я слышал.

— И?

Нуня посмотрел сначала на Игоря, потом на бумаги.

— Мне не нравится.

Игорь не сразу понял.

— Что именно?

— Это.

— Перераспределение?

— Да.

— Но мы бы без него потеряли Род.

— Знаю.

— Наши бесы тоже перешли бы другим.

— Знаю.

— Так работает Реестр.

— Я знаю.

Нуня говорил без обычной насмешки. Игорь почувствовал раздражение сильнее.

— Тогда что тебе не нравится?

Бес посмотрел на него.

— Ты спросил, нравится ли мне. Я ответил.

В комнате стало совсем тихо. Нуня ткнул пальцем в ведомость.

— Ты хотя бы знаешь, почему дерёшься. Тебе объяснили про отца, долги, Олега, дом. Ты сам вышел.

Игорь хотел перебить. Не успел.

— А их кто спросил?

— Нуня…

— Беса Суторминых. Или Андрея. Вот этот вчера принадлежал Бестужевым, сегодня тебе. Может, Бестужев ему нравился.

— Это не так работает.

— Я знаю.

— Тогда чего ты хочешь?

Нуня пожал плечами.

— Не знаю.

Потом добавил:

— Но ты спросил, нравится ли мне.

Игорь замолчал. Впервые Нуня спорил с ним не потому, что не хотел тренироваться, есть в определённое время или выполнять приказ. Это была не вредность. Не шутка. И даже не боевое решение. Он просто был не согласен. С хозяином.

Ланской по-прежнему молчал. Игорь вдруг понял, что философ специально не вмешивается. Это раздражало почти сильнее самого спора.

— Значит, по-твоему, я должен был проиграть?

Нуня посмотрел на него.

— Нет.

— Но тогда бесы не перешли бы нам.

— Знаю.

— Одно без другого невозможно.

— Значит, плохо придумано.

Фраза уже звучала несколько часов назад у погребальной куклы Андрея. Тогда речь шла о хороших людях, которых Турнир заставляет убивать друг друга. Сейчас о бесах. Игорь больше ничего не сказал. Спор закончился без победителя. Это было непривычно.

Когда остальные начали расходиться, Ланской попросил:

— Нуня, останьтесь на несколько минут.

Бес сразу посмотрел на Игоря.

— Меня хотят вербовать отдельно.

— Поверьте, у меня нет на это денег, — сказал философ.

— Уже менее интересно.

Ланской достал из шкафа длинную измерительную ленту. Нуня отступил.

— Нет.

— Что?

— Я знаю, как начинаются плохие исследования.

— Я хочу измерить рост.

— Особенно плохие.

Игорь нахмурился.

— Зачем?

— Потому что в прошлый раз он был ниже.

Нуня сложил руки.

— Клевета.

Ланской поставил его к стене. После нескольких минут споров измерил. Записал цифру. Посмотрел на Игоря.

— Сколько было перед Турниром?

Игорь назвал. Философ снова проверил. Разница была слишком большой для ошибки портного.

— Боевые бесы растут, — сказал Игорь.

— Конечно.

Ланской опустился перед Нуней и посмотрел на его руки.

— После тренировок, убийств других бесов, тяжёлого опыта. Обычно постепенно.

— Я очень способный, — сказал Нуня.

— Вижу.

Ланской осмотрел когти. Потом зубы. Старый небольшой шрам на плече.

— Вы убили Клыка?

— Да.

— После этого начался рост?

Игорь ответил:

— Да.

— Что было ещё?

Он сразу вспомнил кровь. Нуню рядом с телом. Странное выражение лица. Монету.

— Ничего.

Ланской поднял голову. Игорь понял, что ответ прозвучал слишком быстро.

— Если не считать того, что обычно происходит во время боя.

— Кровь?

Нуня перестал улыбаться. Совсем чуть-чуть. Ланской заметил.

— Попробовал?

— Случайно.

— Чужую бесовскую?

— Я не заказывал.

Ланской ещё раз посмотрел на его зубы.

— Само по себе это не объясняет рост.

— Хорошо, — сказал Игорь.

— Я не сказал, что всё нормально.

— Звучало почти так.

— Я никогда не видел, чтобы молодой боевой бес менялся настолько быстро.

Нуня поднял руку.

— Теперь видели.

Ланской не улыбнулся.

— Игорь, когда он родился?

— Давно.

— Я спрашиваю возраст.

Игорь назвал.

— Всегда был вашим?

— Да.

— С рождения?

— Да.

Ланской выпрямился.

— Есть записи?

— В Пскове.

— Родовой камень?

— Там же.

— Нужно будет проверить.

Игорь почувствовал неприятное движение внутри.