— Князь Остроумов.

Он обернулся. Один из представителей Родов, которого на приёме Бестужевой Илья представлял дважды, теперь сам протягивал руку.

— Великолепный бой.

— Спасибо.

— Совершенно неожиданный.

— Мне тоже так показалось.

Мужчина засмеялся чуть громче, чем требовала реплика, и предложил встретиться после жеребьёвки. Не сейчас, конечно. Когда Игорь будет знать следующего соперника и станет понятнее, насколько долгим может оказаться их знакомство. Через несколько минут другой гость подробно расспросил о раненом плече. Слишком подробно для человека, который не был лекарем и мог завтра оказаться его противником. Третий поздравил Остроумовых с возвращением так тепло, словно лично ждал этого четыре Турнира. Игорь начал понимать предупреждение Ильи. Единственным человеком за столом, который разговаривал с ним точно так же, как до победы, оказался Андрей Бестужев.

— Плечо?

— Работает.

— Значит, лекарь сказал лежать?

— Разумеется.

Андрей кивнул.

— Хороший лекарь.

— Поэтому я его не слушаю.

— Тоже правильно. Иначе на Турнире останутся одни здоровые люди.

— Нас уже только восемь.

— Вот видишь. Метод действует.

К ним подошла княгиня Бестужева. На официальном обеде она не должна была сидеть за столом победителей, но присутствовала среди приглашённых представителей Родов и, судя по тому, как свободно разговаривала с императорскими чиновниками, не особенно страдала от отсутствия кресла.

— Я снова поставила на вас, — сообщила она Игорю.

— После вчерашнего?

— Именно.

— Коэффициент уже хуже.

Княгиня недовольно вздохнула.

— Вы начинаете приносить мне всё меньше пользы.

— Постараюсь снова стать безнадёжным.

— Было бы любезно.

Она посмотрела на Андрея.

— Только не сегодня на жеребьёвке.

Андрей усмехнулся.

— Матушка, вы сейчас публично пожелали другому участнику не встретиться со мной.

— Я публично пожелала сохранить хорошие вложения.

Игорь улыбнулся, но взгляд задержался на Андрее чуть дольше. Из семи оставшихся участников именно его он меньше всего хотел увидеть напротив себя. Не потому, что Бестужев считался сильнейшим. Долгорукий был опаснее. Бобров — физически мощнее. Столыпин дрался так, будто любой бой являлся просто ещё одним служебным поручением, которое следовало выполнить без лишних движений. Андрей был хуже по другой причине. Бестужевы разговаривали с Остроумовыми ещё тогда, когда за это ничего нельзя было получить. Вчера Игорь впервые убил человека, которого почти не знал. Во втором круге вполне могло оказаться иначе.

Перед началом обеда появился Александр V. Все встали. Император занял место во главе стола, оглядел восемь оставшихся гербов и поздравил победителей без длинной речи. Ели немного. Говорили значительно больше. О бесах, ставках, первых боях и состоянии раненого Боброва. Никто не вспоминал восьмерых погибших дольше, чем требовало приличие. Когда Игорь вышел после обеда во внутренний двор, он заметил вдоль стены ряд клеток. В одной беспокойно переступали куры, в другой сидели кролики. Рядом висела деревянная доска с номерами помещений и нормами расхода.

— Кухня? — спросил он проходившего слугу.

— Нет, князь. Механизмы.

Слуга показал на верхний этаж.

— Лампы, подъёмники, телеграф, вентиляция. Кухонное хозяйство с другой стороны.

Даже во дворце корм для рабочих бесов хранили отдельно от человеческих продуктов и выдавали по ведомости, как свечи или уголь. Среди дворцового богатства это выглядело особенно буднично.

Боевых бесов в столовую не пустили. Для них отвели отдельный внутренний двор, окружённый высокой каменной стеной. Когда Игорь перед обедом привёл туда Нуню, слуги как раз заводили животных через боковые ворота. В прошлом круге потребовалось шестнадцать порций. Сегодня было восемь свиней — по одной каждому оставшемуся боевому бесу. Нуня остановился.

— Целая?

— Не обольщайся. Здесь ещё семеро.

— Тогда они могли привести семь.

— Ты вчера ел кролика.

— Вчера я ещё не был знаменит.

Слуга открыл ворота. Внутри уже находились Гром Долгорукого и несколько других бесов. Гром, почти человеческого роста, сидел у дальней стены и не обращал внимания ни на людей, ни на новую пищу. Бес Бестужева стоял ближе к центру. Увидев Нуню, он задержал на нём взгляд. Ещё несколько дней назад такой взгляд почти наверняка закончился бы насмешкой. Теперь никто не сказал ни слова. Нуня тоже это заметил. Он вошёл во двор чуть медленнее обычного, оглядел остальных и зачем-то поправил пояс.

— Не ввязывайся ни во что, — предупредил Игорь.

— Мы будем только обедать.

— Именно этого я и боюсь.

— Ты слишком мало мне доверяешь.

— Вчера я доверил тебе свою жизнь.

— И сразу стал богатым. Странно, что ты не сделал выводов.

Ворота закрылись. Когда через час Игорь вернулся, во дворе уже убирали остатки кормления. На камнях темнели широкие пятна крови. Один из слуг выносил пустое ведро, другой смывал воду со ступеней. Семь бесов ждали хозяев у стены. Нуня сидел отдельно. Игорь сразу заметил, что что-то не так.

— Эй.

Нуня поднял голову.

— Наелся?

— Чрезвычайно.

— Тогда почему выглядишь так, будто тебя накормили счетами?

— Я думаю.

— Это опасно.

— Сам испугался.

Игорь подошёл ближе. На подбородке Нуни осталась засохшая кровь. Бес машинально провёл по ней пальцем, посмотрел на красный след и сразу вытер ладонь о штаны.

— Чья?

— Свиньи.

— Уверен?

Нуня слишком быстро кивнул. За спиной Игоря открылись вторые ворота. Андрей вошёл за своим бесом. Тот отделился от стены и направился к хозяину. Нуня проводил его взглядом. Не обычным оценивающим взглядом маленького беса на более крупного противника. На несколько секунд лицо у него стало совершенно неподвижным. Затем он заметил, что Игорь смотрит.

— Что?

— Ничего.

— Тогда перестань смотреть так, будто я уже что-то украл.

— Ты что-нибудь украл?

Нуня задумался.

— Пока нет.

Он вскочил на ноги и пошёл к выходу. Игорь пропустил его вперёд, но заметил ещё одну деталь. Прежде чем выйти со двора, Нуня засунул руку под рубаху и коснулся спрятанной там серебряной монеты Олега. Всего на мгновение. Потом снова стал обычным Нуней.

После обеда Игорь успел пройти не больше половины коридора, когда сзади раздались шаги.

— Князь Остроумов.

Голос он узнал раньше, чем обернулся. Аркадий Вяземцев приближался без спешки. Всё тот же безупречный сюртук, аккуратная борода, спокойное выражение лица человека, которому почти никогда не приходилось объяснять, почему он находится там, где находится. Игорь остановился.

— Аркадий Петрович Вяземцев, — произнёс мужчина, слегка поклонившись. — Личный секретарь князя Воронцова.

— Я знаю.

Уголок рта Вяземцева едва заметно поднялся.

— Именно поэтому решил, что пора познакомиться официально.

— Мы уже встречались.

— Не припоминаю.

— В Турнирном экспрессе.

— Там было много людей.

— Вы разговаривали с Долгоруким перед тем, как он спровоцировал моего брата.

Вяземцев не стал ни изображать удивление, ни спрашивать, о чём идёт речь.

— Вот как.

— Зачем Воронцовым понадобилась смерть Олега?

Несколько проходивших мимо людей замедлили шаг. Вяземцев дождался, пока они удалятся.

— Это очень серьёзное обвинение для человека, который несколько дней назад не знал даже моего имени.

— Теперь знаю.

— Москва образовывает удивительно быстро.

— Ответа я не услышал.

— Потому что вы уже вложили ответ в вопрос. Мне остаётся только испортить вам удовольствие.

— Вы разговаривали с человеком, который убил моего брата.

— Я секретарь Воронцовых, князь. Я разговариваю с людьми, которых потом назначают, разоряют, обвиняют и иногда убивают. Сам по себе разговор — слабая улика.