«Победитель должен…»

«Мой сын обязан…»

«Представитель Рода после первого круга…»

Каждая фраза была написана для Олега. Илья тоже это понимал. На одном месте он запнулся, посмотрел на племянника, но ничего не сказал и продолжил чтение. Последний абзац занимал меньше половины страницы.

— «Четыре Турнира мы думали только о том, как не исчезнуть», — прочитал Илья. — «Если это письмо открыто, значит, впервые за сто лет мы прошли первый круг. Этого недостаточно. Первая победа возвращает нам бесов. Вторая должна вернуть нам влияние. Турнир выигрывают на арене. Великие Роды выживают после неё».

Илья сложил лист. На столе некоторое время было слышно только лёгкое постукивание внутри стены. Телеграфный бес, вероятно, возвращался к аппарату.

— Хороший план, — сказал Игорь.

— Неплохой.

— Для Олега.

Илья посмотрел на него.

— Теперь для тебя.

Игорь отвёл взгляд к окну. На улице у ворот уже стояли журналисты. Вчера вечером их было человек десять. Сейчас не меньше тридцати.

— Отец не думал, что его буду выполнять я.

— Отец вчера утром вообще не был уверен, что сегодня придётся что-нибудь выполнять.

Илья убрал письмо обратно в конверт.

— Не делай из этого ещё одно соревнование с братом. Ты уже выиграл бой, который должен был выиграть он. Реестр не интересует, чьё имя Фёдор представлял, когда писал распоряжения.

Игорь ничего не ответил. Илья откинулся в кресле.

— И ещё кое-что. Вчера изменилось больше, чем количество бесов напротив нашей фамилии.

— Нас стало сложнее хоронить?

— Нас стало невыгодно хоронить.

Это прозвучало достаточно спокойно, чтобы Игорь сразу понял: дядя не шутит.

— Ещё неделю назад все считали, сколько останется от Остроумовых после первого круга. Наши кредиторы готовились делить имущество. Другие Роды думали, кто заберёт договоры. Воронцовы, возможно, выбирали место для своего кресла в Совете. Теперь у нас появились ресурсы, а ты пережил бой, в котором должен был умереть.

Илья кивнул на окно.

— С этого утра люди станут относиться к тебе гораздо лучше.

— Это плохо?

— Значительно хуже.

Газеты лежали на обеденном столе такой стопкой, будто Илья собирался растопить ими камин. Игорь открыл первую. На первой полосе был он сам. Художник изобразил момент, когда Игорь стоял над Суторминым с мечом в руке. Сходство получилось приблизительным, зато крови художник не пожалел. Над рисунком огромными буквами было напечатано:

«ВОССТАНИЕ ОСТРОУМОВЫХ».

Вторая газета называла его «НЕИЗВЕСТНЫМ ИЗ ПСКОВА». Третья:

«МАЛЕНЬКИЙ БЕС БОЛЬШОЙ СЕНСАЦИИ».

Над этой статьёй обнаружился рисунок Нуни. Бес был изображён почти человеческого роста, с огромными плечами и такими когтями, что ими можно было перерезать лошадь. Нуня долго рассматривал портрет.

— Наконец-то серьёзная журналистика.

— Это вообще не похоже на тебя.

— Я тоже сначала так подумал. Потом понял, что художник просто увидел внутреннего меня.

Игорь приложил рисунок к бесу. На бумаге Нуня оказался выше почти втрое.

— Внутри тебя очень много лишнего.

— В отличие от некоторых, у меня богатый внутренний мир.

Следующая статья утверждала, что Остроумовы много лет тайно готовили младшего сына и специально скрывали его способности от других Родов. Автор подробно описывал секретных наставников, закрытые тренировочные площадки под Псковом и особую систему подготовки Нуни. Для Игоря всё это было новостью.

— А вот это обидно, — сказал Нуня.

— Что?

— Про меня пишут, что меня тайно тренировали.

— Тебя тренировали.

— Но неудачно. Это важная часть истории.

Другая газета объясняла победу случайностью. Сутормин якобы поскользнулся на плохо выровненном песке, после чего «неопытный Остроумов воспользовался неожиданным преимуществом». Третья, не смущаясь соседством с вчерашними прогнозами, уже называла Игоря одним из возможных скрытых фаворитов. Букмекеры выглядели не менее растерянными. Коэффициент на его победу в следующем круге уменьшился почти вдвое. Ставка на общую победу в Турнире всё ещё обещала огромное состояние, но теперь уже не казалась способом быстро избавиться от денег. Нуня добрался до маленькой заметки внизу страницы.

— О.

— Что?

— Кажется, тебя подозревают в преступлении.

— Почему?

— «Неизвестный игрок ещё до начала Турнира поставил значительную сумму на победу Игоря Остроумова в первом круге».

Игорь забрал газету.

— Это был я.

Нуня посмотрел на него.

— Тогда всё гораздо хуже. Преступник прямо в доме.

— Я поставил собственные деньги.

— Так начинаются многие плохие истории.

За окном кто-то закричал фамилию Остроумовых. Затем ещё один голос попросил Игоря показаться хотя бы у окна. Нуня немедленно встал на стул.

— Даже не думай.

— Они пришли ради нас.

— Ради меня.

— Ты слишком быстро забыл, кто изображён на лучшем рисунке номера.

Игорь оттащил его от занавески раньше, чем тот успел организовать первую в истории пресс-конференцию боевого беса. Внизу слуга впустил очередного посыльного. За утро принесли уже несколько писем: поздравления, приглашения, предложения о встречах. Некоторые фамилии Игорь помнил с приёма Бестужевой. Тогда их владельцы разговаривали с ним только после представления Ильи. Теперь они сами предлагали удобное время. Несколько дней назад Москва пыталась узнать, когда Остроумовы проиграют. Сегодня ей было интересно, смогут ли они победить ещё раз.

В это же утро в Кремле Александр V читал совсем другие бумаги. Пётр Столыпин стоял напротив стола и ждал, пока Император закончит короткое донесение из Константинополя. За окнами дворца Москва продолжала праздновать завершение первого круга. С площади доносились крики газетчиков. В кабинете было слышно только, как Александр переворачивает страницу.

— Всё ещё британцы?

— В основном.

— И всё ещё ничего незаконного?

— К сожалению.

Император положил лист.

— Обычно отсутствие преступления радует главу Пятого отделения.

— Когда люди стараются не совершать преступлений слишком аккуратно, государь, это иногда начинает беспокоить.

За последние недели британская активность в Османской империи не уменьшилась. Наоборот, часть встреч теперь проходила через людей, формально никак не связанных с дипломатической службой: коммерсантов, инженеров, представителей железнодорожных и судоходных компаний, бывших военных. Каждый отдельный контакт легко объяснялся обычными делами. Вместе они объяснялись хуже.

— Что именно они хотят?

— Пока не знаю.

— Деньги?

— У британцев достаточно своих.

— Тогда территорию.

— Возможно.

Александр постучал пальцем по бумаге.

— Во время Турниров действует перемирие.

— Именно поэтому прямой подготовки к военным действиям мы не видим.

— Значит, пока не видим ничего.

Столыпин не спорил. Император ненадолго отвернулся к окну. На краю письменного стола лежала отдельная записка, которую Столыпин не приносил. Несколько дней назад Оракул сказал Александру, что сейчас не видит победителя Турнира. После первого круга победителей осталось восемь. Это не сделало ответ понятнее.

— Продолжайте, — сказал Император. — Отдельно по британскому направлению. Без официальных запросов.

— Да, государь.

— И Стамбул не тревожить. Если там действительно ничего нет, не хочу сам создавать проблему из любопытства.

Столыпин поклонился. Когда дверь за ним закрылась, Александр ещё раз посмотрел на донесение, потом отложил его к другим бумагам. Через час ему предстоял обед с восемью людьми, половина которых должна была умереть в следующем круге. Это было значительно понятнее британцев.

Стол в Малой императорской столовой действительно был рассчитан ровно на восемь человек. Игорь заметил это не сразу. Он вошёл последним вместе с Ильёй, остановился у двери и только потом заметил пропорции комнаты. Никаких убранных приборов, пустых кресел или траурных лент. Восемь мест стояли так, будто этот стол всегда предназначался именно для восьми гостей. Ещё вчера утром в секторе участников сидели шестнадцать. Дворец просто убрал половину кресел. На высокой спинке каждого из оставшихся был закреплён герб Рода. Два медведя Остроумовых оказались между Волконскими и Бестужевыми. Игорь провёл пальцем по резному дереву, прежде чем сесть. Вероятно, эту накладку достали из хранилища впервые за сто лет.