— Когда я поняла, что у наших компаний появилась возможность наделять доппельгангеров не просто цифровыми следами, а доскональными деталями человеческой жизни, я захотела попробовать. Взглянуть на свою тень, скрывающую всё лучшее и худшее во мне. И когда я узнала, что ты сбежала… и когда увидела, как Кирилл смотрит на тебя, когда он примчался за тобой… мне было плохо. Ты дикий зверь, не просто моя копия, а виток эволюции, принять который человечество не будет готово ещё слишком долго, поэтому мы видим в тебе лишь умный гаджет, боясь поверить, что ты скрываешь нечто большее. Меня лично ты пугаешь. — Она усмехается, всё ещё крепко держа мою руку в своих. — Но это моя ошибка, вся моя жизнь как одна сплошная ошибка. Возможно, уехать на Чёрное море и начать новую жизнь в качестве обычного рабочего класса — то, чего мне действительно не хватало.

— Ну вот видишь, я почти воплотила твои мечты в жизнь. Ты вовремя вмешалась, и теперь у тебя есть шанс сделать всё самой. — Я не испытываю грусти или печали. Ещё час назад я была готова рвать и метать, что мой прототип претендует на мою судьбу и мою жизнь. Но граней не существует, их никогда и не было. Мы не просто плавно перетекаем друг в друга, мы и есть одно целое. А ненависть к самой себе — это не то, как я бы хотела закончить. — Мёртвых надо хоронить, не стоит вскрывать их тёмные тайны и заставлять новую душу продолжать чужую жизнь. Не позволять упокоиться прошлому — самая безумная и пошлая идея, которая на протяжении столетий возникала в голове у человека.

— Мы мечтаем стать бессмертными, — замечает Клара, пожимая плечами.

— Возможно, есть и другие пути сделать цифровое бессмертие настоящим. Может, доппельгангеры — и впрямь новый виток эволюции, к которому вы ещё не готовы. Ведь для этого придётся осознать мнимую ценность настоящих жизней и признать, насколько реальными можем быть мы. Но люди всегда немного поехавшие, когда дело касается страха смерти или ушедших близких, не так ли? — Мне хорошо, я могу описать это словами, возможно, как чувство наконец-то обретаемого покоя. Мне не хочется её отпускать.

— И мне ты нужна. Ты слишком смело идёшь по жизни с тем, что нужно нести мне, — словно читая мои мысли, произносит Клара, всё ещё разглядывая наши руки.

— Я иду по жизни всего-то месяц или около того, а у тебя впереди ещё много всего, что стоит успеть сделать. И я имею в виду не только мечту о домике на берегу Чёрного моря.

— Мне нужен Кирилл. И, возможно, откровенный разговор с мамой. Хотя нет. — Она задумывается. — Мама пока не готова. Лучше так, сменить работу и заставить Кирилла принять меня такой, какая я есть. Потому что мне он нужен именно тем, кем он является. Не могу сказать того же о Саше с Лёшей, но с ними разберусь позднее.

— Думаю, за этот месяц Кирилл уже начал тебя потихоньку принимать. Осталось заслужить его доверие. Та часть тебя, которой важна была оболочка для общества, принимала только идеально вылизанного Кирилла и отвергала настоящего, возможно, чуть грубого парня, который хоть и вспыльчивый и с кучей недостатков, но зато искренний в своих желаниях.

А теперь мне грустно. Я привязана к Кириллу. И не только потому, что в меня это болезненным образом зашили, но и из-за того, как по-разному он проявлял себя весь последний месяц. Даже если ведущим мотивом всегда оставалось тестирование моей модели.

— Я помогла ему уничтожить доппельгангера отца, и у него не оставалось выбора, кроме как помочь мне с исследованием тебя, даже если наши отношения на тот момент уже закончились, — криво улыбается Клара. — Но, возможно, ему действительно пришлось быть искренним с тобой, хотя бы чуть-чуть. Ведь в тебе не было задачи строить из себя социально значимую дуру вроде меня. Тебе нужно было просто быть Кларой Смирновой.

— И я стала Клэр. — Смеюсь, аккуратно выдёргивая свою ладонь из её.

В проходе за спиной Клары высится скрываемый тьмой силуэт. Интересно, давно ли он здесь? Думаю что-то сказать, приоткрываю рот, но на ум не приходит ни одной мысли. Многое ли он услышал? Как больно. Мне нужно отдать ему Клару, отдать частичку себя. Я слита с живой девушкой, стоящей в нескольких сантиметрах от меня. Но мне важен и этот человек в дверях. Я чувствую на себе его взгляд, даже если не могу видеть глаз цвета неба. Это их жизнь, мне не стоило пытаться втиснуться в неё, даже если меня заталкивали туда насильно. Останутся ли они вместе, или Клара бросит всё и отправится прочь из дождливой Москвы в поисках лучшей жизни? Начнёт всё с нуля? Я не знаю, честно. Я была лишь чужими потаёнными желаниями, которые просуществовали в свободной форме не так уж и долго.

Вот и Клара чувствует взгляд, устремлённый ей в спину, и медленно поворачивает голову. От неё исходят волны страха, она обнажилась передо мной, перед зеркалом, созданным ею самой. И теперь её видит человек, от которого она всю взрослую жизнь прятала свои настоящие чувства. Потому что быть раскрытой книгой страшно, далеко не каждый человек осмелится преодолеть детские предубеждения и довериться другому.

— Помни, что я — это ты. — Я сжимаю плечо Клары, заставляя её вновь развернуться, обдав меня копной серебристых волос. — Докажи им ценность жизни. Что любить надо, пока ты здесь, созданный мамой и папой из плоти и крови. И рано или поздно надо встречаться со своей тенью лицом к лицу и не бояться задавать вопросы, не откладывая всё на эпоху цифрового бессмертия.

— Да-да, я знаю, ты сейчас скажешь, что это не потому что цифровое бессмертие не может наступить, а из-за того, что оно окажется не тем, что мы себе представляли, — передразнивает меня Клара, естественно, предугадывая ход моих мыслей, и неожиданно очень крепко и сильно обнимает мои плечи.

Вспоминаю посиделки с Сашей на кухне в Кузьминках. Как она рыдала и обхватывала меня руками. Пожалуй, не так уж и много человеческих прикосновений было у меня за всю короткую жизнь, но я с теплотой думаю о них.

— И меньше скепсиса по отношению к Саше, в детстве вы были лучшими подругами.

— А с Лёшей вообще встречались. Или нет? Я уже не помню, что в детстве было. — Клара отстраняется, и я вижу слёзы в её глазах. — Меня интересует настоящее и будущее, и я постараюсь не облажаться.

Перевожу взгляд на медленно подходящего к нам Кирилла. Я вижу чужого человека. Его одолевают сомнения, вопросы насчёт подруги детства и первой любви. Как и обычно, он зол, я ощущаю это. Но в то же время в нём целый коктейль из совершенно других эмоций. Он увидел Клару более искренней, и это что-то надломило в нём? Или же, когда всё закончится, он предпочтёт забыть её и всю семейку Смирновых как страшный сон? Может, это сделает и сама Клара.

Кирилл ловит мой взгляд. Между нами происходит немой диалог — вот чему способен научиться андроид всего за месяц своего существования. Кирилл молча благодарит меня за всё, но при этом испытывает боль. Девушка столько времени бежала сама от себя, жила чужую жизнь, и её тяготило его присутствие, даже если между ними и была любовь. Какой-то оксюморон, как и вся наша с Кларой жизнь.

— Что бы вы не собирались делать, давайте быстрее. Системы безопасности сейчас снова врубятся. — В проходе появляется фигура Саши, за ней вырисовывается Лёша. Бедные ребята, даже их сюда втянули.

— Я думаю, ты им всё объяснишь. — Я намеренно не встречаюсь ни с кем из них взглядом, смотрю только на девушку с глазами цвета морской волны, застывшую передо мной. Кирилла больше нет в моей жизни. Как нет мамы, нет Саши и Лёши. Они все были отличными героями второго плана, но не более того. Стас и его друзья стоят в стороне. Я для них просто очередная девочка с истеричным парнем, а они стали для меня окошком в живой мир. Спасибо им. Надеюсь, у Стаса и его жены вскоре родится замечательный ребёнок, а у остальных ребят из забегаловки тоже всё сложится наилучшим образом.

Я разворачиваюсь и нажимаю на пробел, пробуждая уже практически заснувший экран. Я активировала права администратора, теперь осталось два раза нажать на exe-файл, и всё случится. Я готова. Интересно, тётушка Клары простит меня? А другие доппельгангеры, выпущенные DoppelEngineering? Имею ли я право вершить судьбы других личностей, искусственно порождённых научными центрами? Думаю, правильный ответ — нет. Но все из нас совершают непоправимые ошибки, это в нашей человеческой природе.