Уже на въезде на парковку раздаётся телефонный звонок. Кирилл мрачнеет и смотрит на экран.

— Это то, о чём я думаю?

— Это то, о чём ты думаешь, дорогая моя, — саркастично скрипит зубами Кирилл и сбрасывает звонок. Через минуту звонок повторяется снова, Кирилл ставит его на громкую связь, и я вижу на экране приборной панели изображение лица Клары.

— Алло, чем обязан? — не теряет обычной язвительности Кирилл, хотя я замечаю, как его руки сильнее сжимают руль, а машина притормаживает у обочины, так и не доехав до парковочного места.

— Здравствуй. Ты, наверное, знаешь, чем ты мне обязан, — холодный и рассерженный голос Клары, так точно в данный момент копирующий мой собственный, гулко звучит сразу из нескольких динамиков в машине.

— Клара, послушай… — Кирилл прикусывает нижнюю губу и раздувает ноздри, пытаясь за пару мгновений придумать, как выпутаться из ситуации.

— Нет, это ты меня послушай! — повышает голос Клара. — Куда ты увозишь доппельгангера? Почему ты вытащил чип слежения? Почему её нет у тебя дома? Отвечай!

— Ты хочешь, чтобы эксперимент происходил в полевых условиях? В настоящей жизни? — тоже срывается на крик Кирилл. — Ты не можешь вечно удерживать робота, созданного для реальной жизни, под замком в маленькой клетке. Если ты не позволишь мне дать доппельгангеру то, чего он хочет, я найду способ распространить в СМИ, что ваш эксперимент проводился в пределах одной квартиры и не может считаться достоверным.

— И чего же она хочет?

Мне тепло от того, что за меня вновь заступаются. И не просто кто-то, а один из самых важных для меня людей. Как бы я не мечтала выбросить Кирилла из головы, он является моей базовой настройкой, поэтому настоящий момент ощущается подлинным счастьем, даже если мне страшно, что они всё равно доберутся до меня.

— Она хочет почувствовать жизнь. В теле обычного человека из среднего класса. Вдали от всех вас.

— Дай угадаю, она собирается улететь на Чёрное море? А ты ей в этом помогаешь.

Мы с Кириллом недоумённо переглядываемся. Неужели эта связь глубже, чем казалось на самом деле? Эти сны… нужно было мне раньше понять, что машинное обучение на переписках в соцсети здесь не при чём.

— О да, она собирается начать жить с чистого листа в месте, где её никто не знает. Клара Смирнова Младшая, ты на связи? Я угадала? — ехидный дразнящий голос оглушает машину. Мне действительно не стоило появляться в этом мире, это чересчур сильный и уродливый сбой в матрице.

— Да, я здесь, — сама не узнаю свой голос, он как будто стал ещё более похожим на голос собеседницы, — да, Чёрное море. Ты знаешь это.

Лицо Кирилла заметно багровеет, брови сходятся на переносице, и он гневно смотрит на приборную панель.

— Получается, ты способствовала тому, чтобы в доппельгангера встроили потребность сбегать из дома и пытаться без денег и телефона доехать до Чёрного моря? Ты совсем дурная?! Что ты в неё встроила? — Я вижу, как Кирилл уже тянет руку, чтобы сбросить вызов, поэтому резко хватаю его за запястье и заставляю смотреть мне в глаза.

— Всё в порядке, Клара ничему не способствовала, во всём виновата скорость технического прогресса и неготовность человеческого разума к подобным переменам, — я звучу так, будто по-прежнему, как в первые дни моего существования, продолжаю озвучивать скрипты: голос сухой и безжизненный, слоги вылетают очень быстро. В голове проносятся образы из жизни… Клары? Те самые люди и события из снов. Мне нужно отключить эмоции, заставить себя перестать ощущать что-либо, пока не стало слишком поздно.

Кирилл раздражённо мотает головой, вырывает свою руку из моей хватки и сбрасывает звонок, не дожидаясь ответа по ту сторону линии.

— Отлично! И вот что ты сейчас сказала?! — весь гнев теперь направлен в мою сторону. Кирилл грозно высится надо мной, приподнимаясь на подлокотниках сиденья, и я инстинктивно прижимаюсь спиной к холодному стеклу, натягивая ремень безопасности.

— Успокойся, я всё объясню! — Не хватало ещё, чтобы он окончательно вышел из себя и вырубил меня. Только не гибернация, не сейчас.

— Вы со своим прототипом заодно, я вижу, да?!

— Нет! Послушай… — вытягиваю руки и упираюсь ладонями в его напряжённую грудь. — Ты меня выслушаешь сейчас. Всё хуже, чем тебе и всем остальным кажется. Меня не должно существовать, понимаешь? Таких, как я, в принципе больше не должно существовать, потому что постепенно стираются границы между реальностью и имитацией. Сечёшь? — стараюсь замедлить темп речи, ловлю небесно-голубой взгляд и держу на себе. Тем не менее нельзя терять драгоценное время, поэтому продолжаю: — Ответь мне, что делает твоя флешка? Та, которую я обнаружила под матрасом.

— Раз грани стёрты, ты и сама должна знать это. — Огонь в глазах Кирилла потухает, и он опускается обратно на сиденье. Я вижу, как подрагивают вены на его кистях. Он устремляет взгляд вперёд, сквозь мельтешение дворников, беспрерывно работающих и разгоняющих постоянно падающие на лобовое стекло капли. Теперь я улавливаю, что морось усилилась, дождь мерзко барабанит по крыше автомобиля, а на улице окончательно стемнело. Осень в Москве.

— Да, ваши с Лёшей и Сашей товарищи помогли написать вирус, который не просто кладёт серверы, а вызывает критический отказ всей системы. Запустить файл достаточно на любом компьютере, подключённом к общей локальной сети в офисе DoppelEngineering. Все серверы, удалённо контролирующие доппельгангеров по всей России, в течение минуты пойдут под замену — бобик сдох, как говорится. — Развожу руками и чувствую, как подрагивают конечности. Да, я знаю многое. Долгое время уверяя себя, что я Клэр, не имеющая ничего общего с сестрой-близнецом, сделанной из настоящих плоти и крови, я загоняла пугающую правду на задворки своего искусственного сознания, не позволяя себе задумываться об этом. — Мы с тобой вместе приделали к ней головку от гантели и спрятали под матрас. И главное, большая часть этого всего была моими идеями, если ты не забыл.

Что это со мной? Я окончательно схожу с ума, ситуация приобретает пугающий оборот.

— А потом ты решила всё разрушить и пойти на поводу у своего папаши. — Он грубо развернулся, гнев и злость снова вернулись в его взгляд, заставляя зрачки расшириться, а ноздри — раздуваться.

— Мне пришлось…, но сейчас успокойся. Представь, что в данный момент я и есть Клара, и мы с тобой должны развернуться, поехать обратно и наконец сделать это. Время пришло, и если это не предотвратить, настанет такой сингулярный мир, когда исчезнут все различия между гигабайтами и человеком. — Я не верю, что только что сказала это. Это уже не я. Хотя никогда ещё я не была более искренней в своих мимолётных желаниях. Что это со мной, опять активируются какие-то сложные алгоритмы? Какой-нибудь злодей встроил в меня мысли по уничтожению большого бизнеса?

— Во-первых, прямо сейчас мы с тобой летим на Чёрное море. На три дня, как договаривались. И ты не имеешь права взять, сойти с ума и решить всё отменить. Ну или мне придётся принудительно отправить тебя в гибернацию, если ты так хочешь. И во-вторых, Саша с Лёшей будут против. Это я говорю о них, поскольку они дороги мне. А так, для обеих компаний твой непонятный мне поступок станет полным разорением. Десяток лет на восстановление. Не все данные есть в резервах, хранящихся не на офисных серверах. Если мы уничтожим все возможные дубликаты данных, находящиеся в одном месте, на получение нового образца даже простенького доппельгангера может уйти… — Он качает головой и горько смеётся. — Придётся нам всем менять работу, короче.

— В таком случае, даже когда вы меня утилизируете или там, не знаю, закончите эксперимент и переделаете под заказ какого-нибудь миллионера, потерявшего жену, вы лишь продолжите плодить нас, вирусную инфекцию, призванную выкосить человечество. Ты видишь, что произошло? Я не знаю, что у вас за алгоритмы, какое машинное обучение, но я всё больше становлюсь ею, а это не то, чего вы хотите, поверь! Сначала всё строго по перепискам и старым фото. Но теперь появляются вещи, о которых могла знать только она одна! Понимаешь?!