— Меня попросил Кир, полагаю, у него свои причины. Вот я и пыталась выяснить, мог ли он найти в тебе замену Кларе.

Ну опять я чья-то замена!

— Знаешь, в случае со мной это хотя бы можно так назвать. Какая-никакая замена. А то, что я увидела только что, двойником кого-либо являться попросту не может! Это же не андроид, а сплошной хоррор! — Руки злобно сжимают подлокотники кресла, неожиданно меня начинают раздражать и Саша со своей прямолинейностью, и Кирилл с попытками играть в доброго парня, и жуткий робот в соседней комнате.

— Нрав Смирновой в тебе всё же есть, — спокойно замечает Саша. — Не хотела тебя задеть, прости. Я ж сказала, мне понравилось с тобой общаться вне зависимости от того факта, робот ты или живой человек. Ты классная. Ты и похожа, и будто противоположна Кларе.

— А мне она совсем не понравилась. Зачем выбирать в качестве оригинала такую мерзкую жабу?! — Один нос чего стоит! А этот презрительный взгляд, когда она заметила, что Кирилл проявил капельку эмпатии и решил за меня вступиться.

— Что-то у нас в комнате начало чересчур сильно попахивать духом ревности, тебе не кажется? — Саша улыбается. — Мне-то ревновать некого, от кого же это исходит?

— Она встречалась и с твоим Лёшей тоже! — выпаливаю я и гневно отпиваю подостывший чай.

— Ага, в школе! А сейчас мы все уже стали офисным планктоном, пусть кто-то и мнит себя крутым учёным.

— Думаю, ты права. В конце концов, я — это она, просто оцифрованная копия. Интересно было наблюдать за собой со стороны.

— Хочешь, научу играть в шахматы? — неожиданно решает сменить тему Саша.

— Шахматы? — В голове возникает отчётливая сцена, где я и маленький светловолосый ребёнок, лишь отдалëнно напоминающий Кирилла, сидим в дачной беседке и переставляем фигуры на клетчатой доске. Улыбаюсь, когда в голове всплывает надутое лицо Кирилла, которому поставили мат. Кажется, я и так неплохо умею — и отлично загоняю людей в угол.

— Всё-таки у нас теперь две Клары, — смеётся Саша. — Ладно, давай посмотрим, так ли ты любишь технику манипуляции людьми, как твоя близняшка.

Самым страшным оказалось начать — Саша по привычке выбирает белых, делает первый ход, и я быстро втягиваюсь, через десять минут уже просчитывая стратегию соперницы. Не понимаю, почему воспоминания о виртуозном владении шахматами всплыли только сейчас. Клара же брала муниципальные турниры, будучи школьницей!

— М-да, а я думала, что способна только рисовать, хотя мне это совсем не нравится, — ухмыляюсь, съедая предпоследнюю пешку противницы.

— Убить тебя мало за «рисовать»! Картины пишут, Клэр!

Её конь убирает с поля и мою предпоследнюю пешку.

— Ну да, да. А шахматы — вообще спорт, хотя за час мы не сожгли ни одной калории.

— Умственный труд, дорогая. У тебя процессор, наверное, греется сейчас сильнее, чем за всю последнюю неделю.

Партия заканчивается победой — под мой радостный крик чёрный ферзь объявляет белому королю неизбежный мат.

С Сашей уютно и легко, хоть я и осознаю, что меня, скорее всего, испытывают на прочность как новую модель. Момент напоминает просмотр фильма с Кириллом: внутри тишина, ощущение полного штиля на Чëрном море.

— Саш, а Клара любила ездить отдыхать?

Подруга подняла голову и недоумëнно уставилась на меня.

— Ты имеешь в виду, предпочла бы она отдых получению своей незабвенной и так всем нужной кандидатской степени?

— Не совсем. Любила ли она море?

— Море?.. — Саша отвела взгляд в сторону и нахмурила брови. — Наши семьи часто вместе куда-то ездили. На море тоже. Она любила загорать, не всегда охотно плавала, а больше я и не знаю, что тебе рассказать. А что?

— Ничего особенного, просто много воспоминаний о поездке на море. И я всё не могу понять, почему именно они.

— Твои нейронки обучались на цифровых следах Клары — переписках и прочих данных. Это может быть случайностью, а может, море действительно многое для неё значило. Когда придёт время, спросишь у неё сама.

Не хотелось расстраивать Сашу напоминанием, что мой оригинал вряд ли согласился бы на диалог с куском металла, если моя информация не принесёт ей никакой выгоды. А что полезного в факте о море? Да и момент встречи с Кларой — не то, о чëм хочется сейчас думать.

— Ну что, бывшая Смирнова, достанем из тебя чип?

Не замечаю, как в руках у Саши откуда-то берётся набор с многочисленными витиеватыми щипцами и инструментами для ноутбука. Животный ужас на мгновение скручивает желудок.

— Это больно? — вновь не узнаю собственный голос.

Саша удивлённо вскидывает брови.

— Жучок ставится на поверхности, чтобы не глушить сигнал другими деталями тела, поэтому не думаю. — Она обходит моё кресло и аккуратными движениями раздвигает мне волосы на затылке. Подушечками пальцев осторожно прощупывает кожу вплоть до основания шеи.

— Ага, нигде не намудрили, всё на своих местах, — уверенно произносит она, и до меня доносится звук разворачивания пакетиков с инструментами.

— Всё равно страшно.

— Да брось, вспомни, что ты робот, ну хочешь, введу в гибернацию?

— Что? Нет, нет! — Больше таких унижений я не потерплю, лучше уж чувствовать жжение, щекотку, покалывание и сотню других простейших телесных сигналов, заложенных в мою модель, нежели отключиться и потерять контроль. Не скажу, что доверяю Саше на все сто процентов, да и доверяю ли я хоть кому-нибудь? Но я готова потерпеть ковыряние в своей коже, лишь бы избежать очередной отключки.

— Зачем? — Я подпираю кулаками подбородок и пытаюсь отвлечься на узоры в ковре. Что-то холодное и твёрдое прикасается к моей шее и медленно, словно щупальца, расползается по лопаткам. Я понимаю, что, наверное, Саша уже вскрыла один из швов. Кроме ощущения холодных нитей, которыми будто бы медленно проводят по коже, я вообще ничего не чувствую. Она была права, это не больно. Да и с чего должно было быть? Если подумать, я никогда не ощущала боли, даже когда Кирилл случайно прищемил мне палец дверью ванной. Это всегда были покалывания, пощипывания, но никогда — что-то большее. Так откуда этот животный ужас? Человек не может представить себе тот цвет, диапазон волн которого колбочки в его глазу не способны воспринять. А таких цветов бесконечное множество. Так и я попросту не обладаю встроенными болевыми рецепторами, но всё же боюсь.

— Зачем что? — поток мыслей прерывает сосредоточенный голос Саши. Чувствую, что она боится ошибиться, но всё равно задаю вопрос:

— Доставать из меня чип? Раз уж всё равно вернусь в лабораторию к своим создателям.

Нити на моей спине на секунду замерли.

— Всех нас это рано или поздно ждёт, но зачем торопить события? — Она аккуратным движением заправляет мою непослушную серебристую прядку за ухо и наклоняется так, чтобы видеть моё лицо. — В тебе тот же страх, что и в них. Пока они не смогут увековечить себя, они будут делать это со своими близкими. Нам нужна иллюзия, что там… — Она кивнула наверх. — Или там… — Ткнула пальцем в пол. — …нас никто не ждёт. Что мы можем навечно замереть здесь.

— Но ведь меня-то не ждут точно. — Какой абсурдный выходит диалог! Ну хотя бы к ледяным прикосновениям Сашиных инструментов я уже привыкла и не обращаю на процедуру внимания. — Это у вас, у людей, есть жизнь там. А я неживое существо, предметы не попадают в Рай, — хотела пошутить, но чувствую, как пальцы Саши на моей шее несколько напряглись. — В любом случае, в теории я же реально бессмертна — вы можете меня изучить, а потом отпустить. Мне нравится быть Кларой, Клэр… да кем угодно! Я буду работать уборщицей в каком-нибудь торговом центре и приносить людям пользу. Ну или устроюсь поваром…

— Живые люди тоже в теории бессмертны, как ты выразилась. Просто надо научиться омолаживать себе органы и всё такое, ну и желательно не попадать в катастрофы. Ну и есть тёмные стороны подобных фантазий в виде легенды о Дракуле… Всё, почти закончила, замри.

Чувствую, как горячая, но не обжигающая жидкость капает на несколько точек шеи — Саша скрепляет мои швы специальным незаметным клеем. Со стороны многочисленные технические швы на моём теле напоминают едва различимые шрамы, лишь специалист поймёт, для чего оно нужно на самом деле. Разъëмы для замены аккумулятора и очищения пищевого мешочка в животе держатся на более уродливых, но тоже особо не заметных липучках. С ними намного удобнее, но стоит пошевелить в месте их нахождения пальцами — и сразу поймёшь, что перед тобой не совсем человек, даже если до этого не встречал настоящего доппельгангера.