— Не совсем понимаю, почему она здесь, а не с Кириллом? — На меня пренебрежительно смотрю… я? В белом халате, с небрежным серебристым пучком, пронзительными серо-голубыми глазами и так нелюбимым мною носом возникает передо мной, скрестив руки, моё зеркальное отражение. Всё встало на свои места ещё в тот момент, когда я заметила блеск в глазах отца. Теперь мои мысли лишь подтвердились.

— Ты всё это время была жива! — произношу обвинительным тоном и стараюсь не думать о том, что все смотрят на совершенно голую женщину без рук и ног с проводами, торчащими из жалких обрубков.

— Никто не собирается отвечать на мой вопрос? — Моя копия полностью игнорирует меня и смотрит поочерёдно то на Николая Ивановича, то на Влада.

— Вопрос отвечает на себя сам, — эта моя фраза наконец привлекает её внимание, и девушка надменно приподнимает бровь, разглядывая меня. — Ты ушла от него, зачем-то подстроив свою смерть и думая, что робот заменит ему практически невесту.

— Невесту? — Клара фыркает и медленно обходит мой стол с другой стороны. Я завидую этому естественному блеску кожи и еле заметным волоскам на руках. — Мы два года пытались расстаться, не смеши меня, милая. Он прыгал от счастья, когда я его бросила.

Какой же мерзкий голос. Я не хочу верить, что разговариваю так же. Я почему-то была уверена, что он ниже и лишëн этого гламура и пафоса.

— Вижу, никто и не подумал тебе всё объяснить, да? — Она берёт одну из отвёрток с хирургического стола и лениво вертит её в руках. — С Киром мы в самом деле расстались. Как давно? Да примерно полгода назад. Но затем в рамках одного исследования… И да, мой папа готовится защищать докторскую, а ещё за счёт этого исследования её защитят как минимум людей десять из нашей лаборатории. Так вот… — Она театрально покашливает. — Надо было внедрить тебя в естественную среду обитания. Как оригинал выбрали меня, чтобы воссоздать максимально натуралистичные условия. За Киром между нами двумя имеется… небольшой должок. И мы условились, что я закрою на эти обстоятельства глаза, если ты поживёшь в Кузьминках под определëнной легендой несколько месяцев.

Мне понадобилась не одна секунда времени, чтобы осмыслить всё, что она сказала. Люди пишут докторскую? Но почему именно ценой моего разума?

— Вы могли взять любого другого доппельгангера. Отца Кирилла, — произношу самое очевидное, что приходит в голову.

— После того, что устроил с предыдущим его доппельгангером сам Кирилл, я бы не сказала, что это отличная идея. А мать Кирилла, у которой живёт их новый робот, слишком плохой имитатор полевых условий — постоянно сидит в соседнем офисе и таскает с собой своего силиконового мужа.

— Я напоминаю, что она требует к нему отношения, как к полноценному человеку, её главному заместителю, — вклинивается Влад, считающий себя полноправным участником беседы.

— Я боюсь, что Кир тоже слишком увлечён работой. Он либо отключал меня, либо требовал мыть посуду, — не знаю, зачем ябедничаю на Кирилла новоиспечённым врагам, но, кажется, с приходом восставшей из мёртвых Клары терять мне точно нечего.

— Цель была увидеть, насколько быстро ты начнёшь отходить от базовых программ. Тебе стоило выводить его на ссору, больше перечить, — от кого-кого, а от Николая Ивановича я никак не ожидаю услышать эти слова, — в любом случае тебе бояться нас не стоит. Влад соберёт тебя обратно, просто проснёшься ты уже не Кларой Смирновой, или Клэр, как тебе больше нравится, а двоюродным братом Влада. Ты ни о чëм не вспомнишь, как и с прошлым разом, а эксперимент повторится. Больше никаких Киреевых.

Никогда ещё я так не застывала от шока, как сейчас. Прямое обещание полностью стереть мою нынешнюю личность и переделать каркас под… парня? И если это не первая моя жизнь, кем был тот человек до меня?

— Постойте… кем я была раньше?

— Ну как сказать, если сводить всю тебя к микрочипу, то, вероятно, собой. Но только мужчиной, и прожил ты, к сожалению, очень мало. — Снова мерзкие смешки Николая Ивановича.

Задерживаю дыхание, хотя всем известно, что у роботов оно сделано лишь для натуралистичности. Непроизвольная реакция на внезапный стресс, интересно, тоже создана ими из концепта приближенности к реализму? Я б многое отдала, чтоб не чувствовать холодок в позвоночнике или мурашки на коже.

— Так, Владик, собери-ка её, везде смажь и почисть. Пока полежит в коробке, потом мы решим, что с ней…

— Если послушаешься его, Владик, скоро кое-где будет лежать твой документ об увольнении! — раздаётся грозный низкий голос из коридора.

Неужели… не может быть! Пытаюсь поднять голову, но от резкого прилива сил чувствую, что шею сводит.

— Кир?.. — полный удивления возглас Клары. Настоящей Клары.

— Здравствуйте, Николай Иванович. Здравствуйте, Клара Николаевна.

Влада, судя по всему, удостоили лишь мимолётным кивком, что не может не радовать. Когда Кирилл проходит в помещение, я наконец-то вижу его периферийным зрением. Он подходит к столу, и мне непроизвольно хочется прикрыться, съёжиться. Как-никак, этот человек вшит в меня как самая значимая фигура. Сколь бы приятными, вежливыми и симпатичными не были мальчики, которых я могла встретить, уехав в своё путешествие, в голове всегда сидел он. Да, я больна, уже сконструирована с задачей вечно романтизировать Кирилла. К счастью, в отличие от мамы, он хотя бы проявлял ко мне маломальский интерес, когда был в хорошем настроении.

Сейчас же моё тело осматривают внимательные проницательные серые глаза, останавливаются на обрубках с проводами, и левая бровь недовольно выгибается домиком. Я чувствую, что меня пришли защитить, мотивы его мне не ясны, но, согласитесь, это в любом случае лучше, чем застыть навечно в какой-то коробке. Я не кукла, по крайней мере, не ощущаю себя ей.

— Кир, я всё объясню. — Клара аккуратно берёт его за локоть.

Острый коктейль из эмоций злости и покинутости поднимается в груди, но я заставляю себя успокоиться. Клэр, ты ревнуешь… к самой себе?

— Доппельгангер пытался сбежать, и мы засекли её уже в районе Калуги.

— Я в курсе, что она от меня сбежала, — он говорит с ней так же холодно, как и со мной в обычной жизни. Он сам робот или просто ничего к ней не чувствует? — И я собираюсь забрать её обратно. У меня ещё месяц, который я проведу с ней.

— Я не думаю, что это хорошая идея, а если она кому-то навредит? Они не должны убегать.

— Вы сами виноваты, что не можете успокоиться и делаете со своим софтом неизвестно что, — в голосе звучат оттенки злости, хотя одетый в пиджак с идеально выглаженной рубашкой Кирилл не показывает и тени отрицательных эмоций. — Я являюсь одним из наследников DoppelEngineering и имею право знать, с кем мы ведём дело.

— Соберите её, пусть уходит с хозяином, — плоским деловым тоном произносит Николай Иванович, ни тени обычной насмешки. — До свидания, Клэр. — последнее слово растягивается и неприятно отдаётся по барабанным перепонкам.

Какой же он артист, и как я это в нём не люблю. Мужчина быстрым шагом покидает комнату, растерянный Влад достаёт откуда-то смоченную в маслянистом растворе кисточку и начинает смазывать что-то в местах присоединения моих рук и ног, а я перевожу взгляд на Кирилла. Поверить не могу, что всё это происходит в реальности. Конечно, у него свои деловые причины, не связанные с чувствами ко мне, которых и быть не может, раз существует настоящая Клара. Но зато я временно спасена. А за месяц я найду способ, как избавиться от жучка, который, судя по всему, сидит где-то в моём теле, и затем снова сбегу. Сменю внешность, стиль, никто никогда не узнает в Клэр бывшую Смирнову.

— Кир, я не думала, что для тебя это так важно. — Клара отводит Кирилла в сторону и снова нежно касается его плеча.

— Не надо думать, надо спрашивать. — Кирилл отводит взгляд и аккуратно отдёргивает руку.

— И по поводу того, что я имела в виду тогда, летом… — Она мнётся и смотрит в пол. — Я не это хотела сказать, карьера не может быть самым важным, я понимаю.