— Родненькая… Господи, храни алкоголиков, которые выпивали на работе… — пробормотал я.

Теперь оставалось одно: найти источник огня.

Взгляд метнулся к двери, откуда лезли лианы. Рядом с ней, в углу, стоял маленький шкафчик, а на нём — керосиновая лампа. Моё сердце подпрыгнуло. Я рванул туда, распахнул дверцу и понял, что атрибут удачи у меня не просто так отсвечивает в меню персонажа. Внутри лежала коробка спичек, а рядом — пластиковая бутылка с керосином.

Хватая находку, я метнулся обратно к дивану, по дороге схватив со столика рядом с раковиной какую-то тряпку. Времени оставалось мало: Ри сражалась изо всех сил, но запас её энергии таял на глазах.

Я быстро вылил остатки водки из ополовиненной бутылки на диван, чтобы не мешались. Вторую вскрыл и разлил содержимое поровну в обе ёмкости. Взглянул на Ри: она всё ещё держалась, но натиск лозы не снижался. У неё оставалось полминуты, не больше.

Я не имел права тратить ни секунды. Вскрыл бутылку с керосином и долил её содержимое в обе бутылки водки, заполнив их до краёв. Разорвал тряпку на две части и сделал импровизированные фитили. Руки двигались уверенно, чётко, без дрожи. Это не моё спокойствие: это ограничения и холодная механика характеристик. Паника просто не имела доступа в мой мозг.

Бутылки готовы. Я встряхнул первую, чтобы ткань пропиталась быстрее. В голове тиканье обратного отсчёта: ЕМ у Ри оставалось секунд на семь работы навыка.

Вырвал из коробка спичку и чиркнул. Пусто. Вторая. Тоже не загорелась. Спички отсырели. У Ри оставалось четыре секунды.

Я стиснул зубы, вытащил сразу несколько и резко провёл по чиркалу. Две из них вспыхнули, огонь неровно качнулся в пальцах.

— Ри, ко мне! — выкрикнул я, поджигая фитиль первой бутылки.

Тряпка загорелась мгновенно, и я, не теряя ни секунды, метнул импровизированный коктейль в наполовину открытую дверь.

Бутылка ушла в проём и с сухим «крак!» разбилась о стену напротив. В узком коридоре звук отозвался гулко, будто треснул хребет здания. Следом по полу растеклась горящая смесь, и пламя рвануло вверх, цепляясь за стены и потолок, словно дикий огонь, которому дали волю.

Лианы, уже протянувшиеся к дверному проёму, оказались в самом пекле. Огонь побежал по ним, как по фитилям. Сухой треск лопающейся кожицы смешивался с влажным шипением горящего сока, который брызгал из трещин. Стебли дёрнулись назад, ударяя о стены и потолок, и каждый удар отзывался гулом, будто раскалённый кнут хлестал в тесной шахте. Но попытки вырваться только разбрасывали вокруг новые языки пламени.

Коридор обратился в хаос. Треск, звон, шипение и гул слились в единый шум, а рыжие отблески метались по стенам комнаты, словно кто-то зажёг в дверном проёме портал в преисподнюю. Новый поток лиан, продолжавший лезть из глубины коридора, тут же загорался, с шипением складывался и превращался в факел.

В комнату врывались лишь резкие вспышки света, резали глаза, и с каждым мгновением всё больше казалось, что дверь ведёт не в коридор, а прямо в топку печи.

Я метнулся к двери и всем телом навалился на неё, пытаясь закрыть. Лианы упирались, мешали, но я оттолкнул их обратно в коридор и захлопнул створку. Она сомкнулась не сразу, но, скрипнув, встала на место.

Жар обдал лицо. Я не чувствовал ни тепла, ни боли, но видел, как в щели рвануло оранжевым светом. Возможно, меня неплохо так опалило, но это не имело значения.

Я плюхнулся на диван и накинул на лицо кусок покрывала, смоченного остатками водки. Импровизированный «противогаз». Толку от него немного: при настоящем пожаре спасает только изолирующий, а не фильтрующий. Но всё же возможность дышать сквозь смоченную ткань давала хоть иллюзию защиты.

Оставалось ждать. Я не знал, чем это закончится. В теории пламя по сырым лианам не должно сильно распространяться, а в коридоре, кроме них, гореть больше нечему. Значит, огонь скоро сойдёт на нет. Но выжечь путь он обязан был.

Мысль об этом вызвала улыбку. Нервную и злую.

— Гори, гори… Ха-ха… Сожрать меня хотела? Подавись, тварь.

Снаружи всё ещё грохотало. Пламя бушевало в узком коридоре, вырывалось рывками, словно живая сущность. Треск, звон и влажное шипение создавали дикую какофонию. Стены дрожали, будто сама котельная сопротивлялась огню.

Минуты тянулись бесконечно. Но постепенно звуки начали стихать. Шум сменился редким потрескиванием, а потом и вовсе затих.

Я убрал с лица мокрое покрывало. Дым в комнату не проникал.

— Повезло… — тихо сказал я самому себе.

Пожар сделал своё дело. Теперь оставалось проверить, насколько эффективно.

Пока ждал, решил проверить себя. Отсутствие любых тактильных ощущений было обманчивым: я мог не заметить ранение или застрявший в теле шип. В углу комнаты стояло старое зеркало: мутное, с трещиной в углу, но подходящее для осмотра.

Я снял одежду и начал осмотр с ног. Быстрый осмотр не выявил ни царапины. Даже мелких порезов не оказалось, хотя я точно видел следы: маленькие точки на штанах ниже колен, которые, как я думаю, появились в результате моего движения по зелёным зарослям шипастого кустарника, когда я находился без сознания. Скорее всего, отсутствие каких-либо повреждений является заслугой регенерации.

Я подошёл к зеркалу и посмотрел на своё отражение. Хм. Я, конечно, предполагал, что я не красавчик, но чтобы настолько… Из зеркала на меня смотрел бледный, измождённый молодой парень. Кожа мертвенно-белая, местами с сероватым отливом. Под глазами тянулись тени, будто я не спал неделями. Губы обескровленные, сухие. Если бы не лёгкое движение в груди, можно было бы подумать, что передо мной труп. Хотя до сих пор непонятно, кем я являюсь.

Глаза притягивали сильнее всего. Тёмные, но с алым свечением в глубине, как будто там тлели угли. В них не отражались привычные человеческие эмоции: только кровавая пустота. Возможно, именно на этот отблеск и реагировали умертвия.

Волосы тёмно-русые, средней длины. Спутанные, свалявшиеся, местами влажные от слизи кокона. Из прядей торчал мелкий мусор, будто их использовали вместо метлы.

— Эх… всего-то пару лет без шампуня, — пробормотал я, скривившись.

Тело выглядело странно: мышечной массы было немного, но мышцы были рельефными и жилистыми, как натянутые верёвки. Казалось, что кожа вот-вот лопнет, обнажив сухожилия. Ни жира, ни излишков, лишь абсолютный минимум для движения. Даже не верилось, что это тело способно на такую силу и скорость. Внешне я по-прежнему выглядел как задохлик, но хорошо хоть не как мумия. Потому что до прокачки параметров, особенно силы, массы во мне было гораздо меньше.

На груди и плечах виднелась сетка тончайших прожилок, будто сеть вен, проступающая под кожей. Я провёл пальцем по ключице. Кожа казалась совершенно обычной, никаких больше следов разложения, но всё равно выглядела немного зловеще.

— Красавчик, блин… На районе точно отбоя от девчонок не будет, особенно если глаза не прятать, — хмыкнул я сам себе.

— А ты что думаешь, Ри? — на свою голову задал я своей спутнице скорее риторический вопрос.

Но она не упускала ни одного обращения к ней и, словно только этого и ждала, снова вывалила на меня кучу эмоций и мыслеобразов, сводящихся примерно к тому, что Ален Делон в молодости бы курил в сторонке по сравнению со мной. Ха-ха. Самое странное: она мало того, что прекрасно поняла суть моего вопроса, так ещё и отвечала на полном серьёзе, без сарказма. Хм, а мелкая умнее, чем кажется на первый взгляд. Единственная проблема в общении. Почему она не может отвечать одной эмоцией или картинкой мыслеобраза? Вместо этого накрывает меня такой волной, что я даже немного теряюсь.

Снова посмотрев на отражение, отметил ещё одну деталь. Всё тело было перепачкано кровью, грязью и копотью. Видок тот ещё. Помыться бы… но сначала: выжить.

Я оделся, в последний раз окинул себя взглядом и направился к дивану собирать вещи. За дверью стояла тишина. Потрескивания огня больше не было. Значит, пора двигаться дальше.