— Кто мне запретит? – подхожу вплотную, возвышаюсь над родственницей, — Ты? – насмешливо фыркаю, показательно унижая её своим жестом, — Силенок маловато. Уйди с дороги, бабушка, я не хочу устраивать скандалов. Мне нужно увидеть маму.

— Нет. – её позвоночник выпрямляется, а острые брови спешат разгладить появившуюся морщинку от моего высокомерия. Склоняю голову набок, уверенная, что эта женщина не сделает мне ничего, — Возвращайся в свою квартиру, в постель мужа и не смей заявляться в такой поздний час. Ты больше не живёшь здесь, а значит, обыкновенный гость. Как я не впускаю никого постороннего, так не впущу и тебя. Можешь увидеть свою мать утром.

— Если я хочу увидеть её сейчас, значит увижу сейчас. Я, надеюсь, ясно выражаюсь?

— Ты ведь пришла сюда не потому, что соскучилась. – теперь она складывает руки на груди, отзеркалив пою позу, — Поругалась с Александром, да? Только неделю в браке, а уже сбегаешь. Так мы тебя воспитывали? Этому учили? Знаешь, кто возвращается после недели брака? Проститутки. Ты одна из них? – не успеваю дать достойного отпора, — Нет. Поэтому, вернись обратно. Мне не интересно, что тебе не угодило в твоём муже, но сбегать при первой же ссоре признак слабости.

— Ты ни черта не знаешь! – шиплю в ее лицо, не замечая обратной реакции, кроме колючей ухмылки, — Пропусти немедленно, я сказала!

— Таких мужчин, как Александр нельзя упускать. А своим упрямством он сбежит от тебя раньше, чем ты родишь ему детей. Потому возвращайся, вымаливай прощения и приходи утром. Не буди Катюшу, у нее был трудный день на тренировке.

— Да кто ты!..

Не успеваю договорить. Женщина вдруг хватает меня за волосы и выволакивает прямо из квартиры, проявляя невероятную силу не смотря на свой возраст. Её пальцы отцепляются от моих волос только в моменте, когда входная дверь оказывается закрытой, а мы обе — на лестничной площадке. Отпрыгиваю от неё на достаточное расстояние, едва видя ее силуэт сквозь мокрую пелену в глазах.

— Ты всегда была проблемой. – рычит она на меня, тыкая указательным пальцем мне в грудь. — Ты и твоё бесконечное упрямство, а ещё желание доказать свою правоту. Даже Женя никогда не была для меня головной болью, в отличие от тебя. Пошла в своего жалкого отца, а строишь из себя королеву мира. Только вот, милочка, не забывай, что ты так же родом из маленького городка, и это я дала тебе шанс на элементарное образование! С моей помощью ты смогла обустроиться в столице и даже выйти замуж за такого мужчину, как Александр. – стою, будто каменное изваяние, никак не двигаясь, однако ощущая пустоту в груди. — Из-за тебя пострадала Женя и моя дочь. Ты — единственная брешь в нашей семье. Так что, будь добра, и будь полезной хотя бы один раз в своей жизни. Возвращайся и позволь своему мужу трахнуть тебя так, как только ему вздумается. Потому что я так сказала. Потому что теперь ты принадлежишь ему. Раньше ты была полностью под моей опекой и жила благодаря мне, сейчас же, благодаря ему. Посмеешь потерять такого мужа и я клянусь, ты пожалеешь о дне своего рождения. Если ты не в состоянии засунуть свою гордость поглубже, это сделаю я. В таком случае будет больнее. Выметайся.

Я много думала. Очень много. Практически сошла с ума от тех мыслей, которые пробегали в голове на протяжении всего времени, пока я гуляла по городу, сопровождаемая охранниками. Они держались на расстоянии, но я все время чувствовала их присутствие. Это не раздражало, напротив, я чувствовала себя в безопасности. Особенно, после случившегося ночью. На меня чуть не напали, и только Руслан с другими амбалами, подоспели вовремя. Не смотря на нашу ссору, Алекс все равно отдал приказ следить за мной. Это наводит на разные мысли.

Меня больше всего волнует мой брак, о котором я думала дольше. Он был построен на отчаянии и страхе; что продолжает следовать за нами. Мне хочется это исправиться, начать все с новой истории, однако готов ли Алекс? Мой муж всегда показывал свое уважение ко мне, ставил меня в приоритет на людях, но наедине его будто это не волнует. Это видно даже по тому, что он возвращается к Кристине вновь и вновь. И я не в силах исправить это или запретить ему что-либо. Но и мириться с этим я не собираюсь. В конце концов, у меня все ещё присутствует гордость. Я не позволю прикасаться к себе, все ещё имея кого-то на стороне. Особенно, если этот кто-то — Кристина.

Отношения Алекса к моей семье это второе, что гложет меня изнутри. Он всегда поступает так, как посчитает правильным и не станет оправдываться передо мной. Но он так же не смеет вмешиваться в наши внутренние дела или предпринимать что-то без моего ведома. Это моя семья. Недопустимо, чтобы он причинял им боль, даже если этим самым он защищал меня и мою честь. Я сама в состоянии со всем справиться.

Домой вхожу практически крадучись, с твёрдым намерением серьёзно поговорить со своим мужем. Ещё по дороге сюда у меня было запланировано предложить ему развод и даже подписать все бумажки, что я не претендую на его часть бизнеса. Мне не нужны его деньги. Больше нет. Они причиняют боль. Не только мне, но и моим родственникам. Если же он откажется, то я сниму деньги с его же карты и перечислю за развод. Этот брак пора закончить, иначе мы оба разрушим друг друга. Хотя, скорее, Алекс разрушит меня, но не суть.

Женя права в своих мыслях, что он любит все контролировать. Каждое его действие обдумано; каждое последствие предугадано. И я, вероятно, единственная, кто смог испортить его планы. Да, он говорит, что его восхищает этот мой поступок, однако я больше чем уверена, что его эго слегка уязвлено. Кто-то смог пойти против его правил, предложил свои собственные и он согласился. Но с какой целью я все ещё не понимаю. Его любопытство стало основой этого брака? Неужели это может быть действительно так?

Одно остаётся точным: он наказывает меня за свой недочёт. Его власть и сила сейчас сконцентрированы на моей боли. Если так продолжится, то я не протяну долго. Он уже постепенно забирает у меня по частичке меня самой. Что же будет, когда он закончит со своим наказанием? Останется ли от меня что-то, помимо оболочки? Неужели ему удастся подстроить меня под себя? Женя сказала, что уже видит его черты во мне. Если я стану такой же как он, то это будет моим проигрышем и его выигрышем. Надо поскорее окончить эту битву ничьей.

Тихонечко прикрываю за собой входную дверь и направляюсь в глубь квартиры. Замираю на пороге кухни, за стеной, услышав приглушенные голоса Алекса и Грейсона. Улавливаю слабый аромат алкоголя, скорее всего виски или бурбона, но не это напрягает меня больше всего. Эти двое каждый день о чем-то переговаривались в такой атмосфере, сейчас же их разговоры касались, на удивление, меня. Будто мышка затихаю, напрягая каждую клеточку своего тела, чтобы хорошо услышать их диалог, который они ведут на английском. Мне так нравятся их акцент, что я готова слушать этот диалог вечно.

— Они были достойны даже большего, Алекс, ты меня не переубедишь. – нахмурившись пытаюсь поймать логику в словах Грейсона, — Мы слишком быстро их убили. Не смотря на пытки, которые они терпели весь день, смерть от выстрела в голову, по моему мнению, слишком милосердная для них. – резко прижимаю ладонь ко рту, чтобы не закричать от ужаса. Они кого-то убили. Сначала пытали, потом убили. И то, с какой легкостью Грейсон говорит об этом пугает меня даже больше, — Им нужно было снять кожу на каждом участке кожи, которым они прикасались к ней. – закусываю губу, все ещё не понимая, — Никто не смеет прикасаться к тому, что принадлежит тебе. А невестка принадлежит тебе, и они покушались на неё! – вздрагиваю от крика Грейсона и постепенно осознаю о чем они говорят, — Не будь Руслана и остальных рядом, никто не смог бы их остановить, Алекс!

— Остынь. – равнодушно приказывает Алекс, однако я впервые слышу в его голосе новую эмоцию. Какое-то кровожадное нетерпение. — Они заплатили с полна за то, что прикоснулись к моей жене. А вот твой интерес к ней вызывает множество вопросов. Она моя, Грейсон, запомни это.