Бизнес бабушки пошёл ввысь. Скачок, прорыв, небывалый рост — называйте как хотите. Главное, что теперь я снова любимая внучка. Она звонит, она заходит, она приносит пироги и спрашивает, как мои дела, — заботливо, ласково, с той самой улыбкой, которой она умеет убеждать всех вокруг, что она добрая бабушка. Наши отношения налаживаются. Нагло, цинично, с полным игнорированием боли в моих глазах. Ей абсолютно плевать, как я себя чувствую. Ей плевать, что я не сплю ночами и вздрагиваю от каждого шороха. Ей плевать, что я разучилась смеяться по-настоящему. Ей важно только одно: я приношу выгоду. Значит, я снова достойна любви.

Я проснулась от того, что моя сестра мягко теребила моё плечо, боясь спугнуть не до конца очнувшуюся меня. Даже не помню как уснула ночью, пока сидела рядом с кроватью мамы и держала её руку, в страхе, что дурацкие приборы перестанут визжать. Однако, как бы сильно они не раздражали меня раньше, ночью это была настоящая колыбельная. Подтверждение, что я не опоздала.

Открываю медленно глаза, чувствуя острую боль в спине и шее, от неправильной позы для сна. Соня стоит надо мной и трепетно улыбается, как обычно делает своей дочери. Я будто маленький ребёнок, нуждающийся в ее моральной поддержке, что несколько оскорбляет меня. Резко смотрю на маму и на приборы, успокоившись, как только показатели оказались неизменными.

— Твой жених хочет отправиться в загс, — тихо говорит Соня, привлекая моё внимание, и наполняя мой желудок природным ужасом, — Он уверяет, что так будет только лучше. Чем скорее вы распишитесь, тем скорее он сможет помочь.

Желудок делает кульбит внутри, пока я пытаюсь осознать, что мне делать. Я не могу просто так выйти замуж, когда сама предложила свадьбу другому мужчине. Так нельзя. Я не могу поехать в загс сейчас с Вадимом. Но от Алекса так и нет ответа. Что, если я сейчас откажусь, а он опять исчезнет. И тогда я и вовсе останусь одна, в этом жестоком мире. Ну а вдруг, Алекс даст положительный ответ позже? В таком случае я потеряю сильного союзника. Чёрт! Почему так сложно? Мне опять придётся пройтись по острию?

Киваю и встаю, едва удерживаясь на ватных ногах. Это так несправедливо. Я не могу выбирать сейчас между моим женихом и несостоявшимся любовником. Если я откажусь от первого, зная внезапность второго я могу проиграть. Но если откажусь от второго, то могу проиграть из-за слабости первого. Какой выбор можно сделать сейчас? Просто плыть по течению. И я плыву. Ступая через больницу вместе со своим женихом, который выглядел настолько счастливым и довольным, будто ему подарили целый слиток золота. В то время как я едва соображаю.

Сегодня захлопнется моя клетка. Даже смешно. То, насколько сильно я отрицала возможность брака, и как смиренно сейчас я шагаю в свою собственную гильотину. Как наигранно улыбаюсь мужчине, с которым вскоре должна буду делить не только постель, но и жизнь. Честно ли это? Если это хоть на грамм поможет моей семье — да. Но по отношению ко мне — нет. Я тоже человек, желающий своего счастья, любви и всего прочего. Раньше любовь была чем-то механическим, сейчас же она вдруг начала иметь ценность. После встречи с Владом я поверила в то, что можно кого-то желать не только в физическом смысле, но и духовном. Радоваться встрече человека, с кем ты хочешь провести всю жизнь. Теперь же, после его ухода, осталась только пустота.

Любовь стала обязанностью. Брак — вынужденностью. Не такого желают матери своим дочерям. Но такая судьба выпала мне.

Мы останавливаемся около белой машины — точнее останавливаюсь я, когда замечаю уже знакомого охранника, который вчера принёс мне ключи. Вырываюсь из хватки Вадима, прежде извинившись, и подхожу к нему, пока тёмные глаза следят за каждым моим движением с особенным вниманием. Нет, это определённо не интерес; это выполнение протокола.

— Господин Андерсон просил передать, что готов дать вам ответ на ваше предложение. — выдаёт он фразу абсолютно бесцветным голосом. Замираю, как вкопанная, не уверенная, стоит ли мне прыгать от радости или бежать к Вадиму быстрее ехать заключать брак.

Алекс может мне отказать; бросить в лицо то, насколько я глупая и самоуверенная, а потом растоптать в грязь. Ему ничего не стоит уничтожить меня и мою семью по щелчку пальцев; в конце концов, он смог одолеть Колесникова и достать информацию на Станислава, способную так же дискредитировать его. То, что он может сделать со мной будет ещё хуже, потому что у меня нет империй за спиной, как у тех двух. Я обычная студентка, ничем не примечательная девушка, которая часто прибегает к косметическим процедурам, чтобы скрыть все свои недостатки. Как я оказалась втянутой в такую большую игру? Когда моя жизнь покатилась по наклонной? Где произошёл тот самый переломный момент?

— Алиса? — голос бабушки тих, от того груб; она смотрит на меня предостерегающим взглядом, — Поехали, ваша роспись через пол часа. А учитывая пробки в городе, нам нужно выехать прямо сейчас. И ни минутой позже.

Не двигаюсь с места, не зная куда деть себя. Соня смотрит на меня с пониманием, странным осознанием и не пытается вмешаться. Ее зелёные глаза, такие же как и у меня, горят уверенностью. Она верит в меня и моё любое решение.

— Если ты сейчас же не поедешь, юная леди, можешь забыть о моем сыне! — мою будущую свекровь начинает трясти от негодования, пока я все так же не понимаю, что делать, — Алиса, клянусь, ещё одна секунда и твоя семья будет вынуждена вернуть каждую копейку с процентом, которую мы вам перевели!

Наверное, это самая большая ошибка. Возможно, завтра я об этом пожалею. Но я смиренно шагаю к своему жениху. Слезы обжигают глаза, а боль — чувство тошноты. Вкладываю ладонь в потную руку Вадима, который явно выдохнул с облегчением. Однако не успеваю сделать и шага. Ладонь Сони ложится на моё плечо, и она начинает яростно шептать мне на ухо:

— Не позволяй им диктовать тебе, как жить. — её слова причиняют боль, — Если у тебя есть шанс быть счастливой, не упускай его, дорогая сестра. Мы в состоянии справиться с любой проблемой, помимо одиночества.

Решив рискнуть, вырываюсь из грубой хватки Вадима и прыгаю в открытую дверцу чёрного внедорожника, слыша, как сзади кричат без исключения все. Проезжая мимо этой галдящей толпы замечаю гордое выражение лица Сони, которая плачет и машет мне рукой.

Элис Андерсон. Или, переводя на наш любимый русский — Алиса Андерсон.

Звучит настолько странно, что мой мозг отказывается принимать это имя за свое собственное. Наверное, пройдёт вечность, прежде чем я привыкну к новому имени и фамилии. Но вечности точно не понадобится. Не думаю, что Алекс позволит этому браку продлится настолько долго. Однако, исходя из пункта контракта, не думаю, что он решит так легко распрощаться с половиной своего накопленного имущества. Посмотрим. Поживём увидим, так говорят.

Жалость к себе закончилась только спустя несколько часов, после того, как меня оставили в новой комнате в новой кровати совершенно одинокой. Слезы высохли, осталась только решимость выжать из этого брака все, что только возможно. Потому я, с грацией побитой жизнью старушки, встаю и тут же морщусь от боли. Признаться честно, не такими я ожидала свои первые часы брака. Но так как я заядлый оптимист, пытаюсь найти положительные стороны даже в этой ситуации. К примеру, если мой муж захочет ещё раз повторить этот опыт, то будет не так болезненно. Наверное. Или же, в отместку, я могу потратить несколько сотен тысяч с его карты как уплату за нанесённый ущерб. Столько возможностей.

Моя новая ванная комната настолько шикарна, что все вытерпленные страдания, кажется, начинают оправдываться. Кристально белый кафель, от которого рябит в глазах, мягкое золотое освещение, стекающее по стенам тёплыми бликами, туалет, раковина, ванна — всё на своих местах, всё как в журнале, который я листала когда-то в очереди у стоматолога и думала: «Так не бывает. Так только в кино». Назовите меня помешанной, но в старой квартире ванная вмещала только ванну и туалет — и всё, на этом список удобств заканчивался. Здесь же есть всё, и к тому же над раковиной висит длинное прямоугольное зеркало, в котором я стараюсь не смотреть на себя слишком долго.