Заглядываю в сковородку:

— Бл*ть!

Моё творение пригорело. Нет, не просто пригорело. Оно сгорело!

Пессимистично помешиваю лопаточкой свой завтрак, борясь с подступающими слезами. Меня останавливает тихий смех позади, из-за которого я резко разворачиваюсь, вскинув лопатку, как меч. Алекс сидит на высоком барном стуле и пристально следит за моей позой. За лопаткой. За лицом, на котором, судя по всему, написана вся гамма чувств — от ярости до отчаяния. Он смотрит секунду. Две. А потом снова смеётся. Тихо, низко, откинувшись на спинку стула, так, будто это лучшее, что он видел за долгое время.

— Это. Не. Смешно. — чеканю медленно, отворачиваясь. Мой позор настолько велик, что даже мой муж-миллиардер смеётся с меня, как с клоуна. День с самого начала не задался, чего я ещё ожидала. Это карма. Точно. Кто-то сглазил.

— Знай я о твоих кулинарных навыках заранее, пересмотрел бы свои взгляды на этот брак. — протягивает Алекс позади меня, пока я борюсь со слезами и испорченными яйцами. Слышу тяжёлый вздох, после которого большие ладони появляются на талии, от чего замираю пронзенная мгновенным страхом. Но ничего не происходит. Алекс мягко отодвигает меня от плиты, выхватывает испорченную сковородку из руки и выбрасывает её в мусорный бак.

Ближе к вечеру, когда я уже проснулась и сравнительно протрезвела, выползаю из своей комнаты, сразу наткнувшись на охранника в гостиной. Обычно, они стоят за дверью, никого не впуская и не выпуская, а сейчас один из них стоит прямо посреди комнаты, со слегка смущённым выражением лица. Заметив меня, он тут же выпрямился.

— Миссис Андерсон, ваш муж просил привезти вас к нему.

Сразу, мгновенно напрягаюсь, почувствовав, как алкоголь полностью выветрился из крови. Киваю мужчине, и, переодевшись в шерстяное платье (без понятия, как мои вещи оказались в квартире), следую за ним, приглаживая волосы на макушке. Что-то случилось, что-то очень важное, иначе Алекс позвонил бы. Зачем я ему понадобилась? Может, решил устроить какой-нибудь романтический вечер? Вполне себе возможно. В конце концов, теперь мы муж и жена, нам просто по должности положено выходить куда-то вместе. Особенно по вечерам, когда наступает самая интимная пора. Всё, что происходит под покровом тьмы всегда захватывающе. Надо бы научиться ценить моменты. Или создавать незабываемые, когда у тебя такой муж как Алекс.

Всю дорогу хихикаю про себя, представляя разные вариации нашего свидания. С трудом сдерживаюсь, чтобы не оглянуться в прошлое и не вспомнить покалывание в губах после сегодняшнего поцелуя. Теперь мне точно стоит перестать это делать. Это бессмысленно. У меня только одно будущее — Алекс, со всеми его положительными и отрицательными качествами. Может я не стану идеальной женой, но зато попытаюсь стать равной ему. Ирина права, я должна заставить его уважать меня. В таком развитии нашего брака, даже если мы не достигнем всепоглощающей любви, то хотя бы станем достойными партнёрами. Либо так, либо никак.

Мы доезжаем к странному, заброшенному дому, похожем чем-то на амбар, где некогда держал Колесников Женю. Неприятная дрожь проходится по позвоночнику, а мозг включает панику. И пока я медленно ступаю за охранником, перебираю тысячи вариантов того, что происходит. Может у нас персональный ужин при свечах? Неужели Алекс такой уж романтик? Или это все же предсмертный ужин, после которого меня убьют за чрезмерную дерзость? С Алексом никогда не ясно, что последует дальше.

Замечаю высокую фигуру мужа, прежде пробежавшись взглядом по помещению. Обычная белая тёмная комната, с потолков которой свисают паутины столетней давности. И только одна лампа, свисающая с потолка. Черт возьми, мы как будто в каком-то фильме ужасов.

— Знаешь, честно признаться, я рассчитывала на романтический ужин. — произношу со смешком, потирая запястье. Алекс медленно поворачивается с показушным высокомерием, открывая вид на длинный прямоугольный стол прямо под лампой. Крик застывает где-то в глотке, — Влад!

Бросаюсь вперёд, начиная ощупывать безжизненное тело своего бывшего, который лежит на столе, полностью в крови. Вцепляюсь пальцами в его плечи и начинаю трясти, с природным ужасом не видя ответной реакции. Перевожу взгляд на Алекса, который стоял рядом, смотря прямо на меня нечитаемым взглядом. Как только наши глаза встречаются на его губах появляется улыбка без тени веселья. Холодная. Обжигающе ледяная. Абсолютно мёртвая. Его руки в крови, полностью, до краёв закатанных рукавов рубашки. Металлический запах порождает рвотные позывы, но я сдерживаюсь. Вместо этого отпускаю Влада, заметив, как его грудь медленно вздымается и опускается, и подхожу к своему мужу.

— Т-ты п-поранился? — спрашиваю неуместный вопрос, протягивая руки, — У-у т-тебя к-кровь. Поехали домой, я-я все обработаю и смою весь этот беспорядок с тебя. П-поехали, Алекс.

Тихий стон доносится откуда-то сзади, но я не прекращаю смотреть в глаза своему мужу, хватаясь за его руки. Он смотрит сквозь меня, не замечая. Сейчас передо мной не тот Алекс, который готовил утром мне завтрак и планировал нашу поездку на Рождество; он похож на сорвавшегося с цепи зверя, только что вкусившего чужую плоть и теперь потерявшего весь контроль. Мне становится страшно, до ужаса, до дрожи во всем теле, но я не отступаю. Вместо этого прижимаюсь грудью ближе, пытаюсь вернуть лик своего мужа. Поднимаю ладонь, прикладываю к щеке, ощущая её гладкость. Но потом очередной стон возвращает все безумие обратно.

— Я уж посчитал, что ты не вернёшься для продолжения. — Алекс отстраняется, лишает меня своего внимания.

— Лиса? — обессиленно шепчет Влад, видимо, заметив меня. Закрываю глаза и мысленно умоляю его замолчать, — Лиса, что ты здесь делаешь? Тебе нельзя находиться здесь. Уходи сейчас же. — эти слова даются ему трудно, но он справляется, периодически отвлекаясь на кашель. Поворачиваюсь к нему, следя, как он выплевывает кровь на пол, пытаясь безуспешно встать. Первым порывом было броситься и помочь, но я продолжаю стоять на месте, кожей ощущая внимательный взгляд Алекса, — Лиса, пожалуйста, уходи.

— Моя жена никуда не уйдёт, — видимо, устав от этого театра, Алекс бросает фразу, от которой глаза Влада распахиваются настолько широко, что мне становится страшно, — Скажу больше, это я пригласил её сюда, Владислав. — он вдруг подходит ко мне и обнимает за талию, скользя руками по моему телу с явным превосходством. Точно показывает, что только у него есть на это право, — Мне казалось, нельзя разлучать вас, так и не дав возможности попрощаться.

— Лиса?.. — растерянно произносит он моё имя, которое звучит как молитва на его губах. И это становится фатальной ошибкой. Если уж я услышала это благоговение в его голосе, то Алекс и подавно. — Я думал, твой муж...

— Скажу больше, Владислав, — Алекс двигается, становится позади меня, никак не прекращая свои объятия; наклоняется и начинает оставлять невинные поцелуи на моей шее и щеке, — Я её первый мужчина. — закрываю глаза, пытаясь отгородиться от происходящего. Мне нельзя реагировать, нельзя. Если Алекс увидит хоть что-то с моей стороны, то точно убьет Влада, — Пока ты витал в своих мечтах о вашем совместном будущем, я трахал её, раз за разом заставляя выкрикивать моё имя до хрипоты в голосе. — его большая ладонь поднимается, обхватывает грудь; сжимаю губы, сдерживая всхлип, — Слышал бы ты, как ломается её голос, когда она достигает оргазма. — пытка продолжается; Алекс действует, как трепетный любовник, не упуская ни один миллиметр моей кожи, — Покажешь ему, малышка? — вторая ладонь соскальзывает ниже, играючи приподнимает платье, скользя по оголенному бедру. Бесполезно дергаюсь, остановленная мужской ладонью.

Это случилось чуть больше чем через неделю — когда я в очередной раз решила пройтись по магазинам и за один выход потратила месячный доход среднестатистического работника. Может, даже двух. Я не считала. В тот день — точнее, в ту ночь, — когда Алекс улетел в Гонконг, я решила, что пора действовать. Пора начать тратить все те прелести, которые так неожиданно свалились мне в руки. Не потому, что мне это нужно. А потому, что после всего, что он сделал, он ещё мало отделался.